Бонус

Предупреждения: мужская лактация, богохульство "_"

За иллюминатором беззвучно мелькали звезды. Небо рядом с Юпитером выглядело безмятежно тихим и сонным. Несмотря на приближающуюся свадьбу императорского отпрыска, гостей к Ганимеду почти не направлялось. Но свадьбу будут снимать дорогие 5Д камеры, так что все желающие смогут непосредственно поучаствовать в событии и даже попробовать свадебный торт.

Ноти тоже предпочел бы остаться дома, поздравить свояка по сети и никогда с ним не встречаться. При одной только мысли о царственных особах Ганимеда у него глаза закатывались и волосы на голове шевелились, но муж разводил руками и что-то бормотал про традиции, поэтому пришлось согласиться на очередную встречу.

В космопорту их ждал неизменный Юй-бей Пань, его белесое лицо было все таким же кривым и недовольным, только морщинок немного прибавилось. Ноти с довольной улыбкой вручил ему двоих сыновей и вприпрыжку, дергая за руку смущенного мужа, помчался к транспортной капсуле. Юй к ним добрался, скрипя зубами: маленькие омеги по дороге успели сорвать с его мундира какой-то очень важный значок и выдернули пару волосинок.

– Ваши отпрыски, Ноти-ши, неподобающе воспитаны! – заметил он, устраивая малышей в люльке.

– Все в меня, красотули, – хихикнул довольный папаша и прильнул к своему альфе поближе.

Насладиться отдыхом, судя по выстроившейся в ряд охране, им вряд ли удастся, потому Ноти собирался проветриться с малышами и провести время рядом с мужем в его отпуск. Ли работать очень нравилось, и хотя Император ежемесячно присылал им сумму для безбедной жизни, Ноти мужу не мешал – если это радует любимого, значит, радует и его.

Во дворце было пусто – так же, как и в его прошлый приезд, ледяной дворец выглядел ледяным – холодные серые стены, стерильный белый пол и мрачный, мертвый пейзаж за обзорными окнами. Даже искусственные солнечные лампы не грели и не дарили того тепла, в котором Ноти привык купаться на Венере.

– Па, тут холодно, – согласился с его мыслями старший сын Рю.

– Как только попадем в нашу комнату – включим отопление и раскидаем всюду подушки, – пообещал он мальчику. Младший – Дони – с согласием агукнул. Говорил он пока плохо, зато ломал и портил вещи на ура.

– Что-нибудь желаете, Ноти-ши Сяолун, родитель императорских наследников? – сквозь зубы спросил Юй, вталкивая шумную семейку в отведенные им апартаменты.

– Ага, пожрать бы, – Ноти с разбегу запрыгнул на широкую кровать, следом за ним с радостным криком повторил подвиг Рю. Дони смог только добежать до края и плаксиво протянул руки, чтобы его подсадили. Ли тут же бросился к малышу, угождая его желаниям, а Юй скривился еще сильнее, но свои недовольства оставил при себе.

– Может, что-то еще?

– Да! – вспомнил Ноти, поднимая палец. – Хочу посетить императорский гарем!

Ли прыснул в кулак, а Юй, смерив их раздраженным взглядом, вышел, захлопнув за собой задвигающиеся двери.

– Ты особо не бузи, – попросил Ли, который до этого и слова при слуге не произнес. Присев рядом с мужем, он нежно погладил его по щеке, Ноти тут же прильнул ближе и как кот замурлыкал. – Юй-бей Пань – особа, приближенная к Императору, он влиятелен, и ссориться с ним не стоит.

– А я с ним никогда не дружил. Значит, и поссориться не могу. Кстати! – Ноти осенила новая идея, и он вскочил на ноги. – Хочу с детьми прогуляться по планете, там же лед, снег, и вообще – такого на Венере нет.

– Прогуляетесь, но сначала нас ждут церемония и торжественный ужин. Завтра утром мы должны быть готовы к свадьбе, так что надо лечь пораньше.

– Не хочу спать! – заявил Рю.

– Бубубу, – согласился Дони.

– Тогда 4Д мультики! А мы с Ли полежим, – Ноти хитро подмигнул мужу, и тот ласково улыбнулся в ответ.

Детей быстро покормили доставленной слугами едой, и Ноти нацепил на них 4Д шлемы, закрывая обзор на непристойную реальность. Дети были стратегически отвлечены, и он мог провести время с любимым мужчиной. Тот мысль его уловил правильно и, уже раздевшись, забрался на огромную постель. Ноти счастливо потер ладошки и с разбегу запрыгнул к нему, скидывая с себя на лету ненужные шмотки.

Горячие объятия Ли и его страстные поцелуи мгновенно заставили забыть о холодной планете и о негостеприимном семействе Императора. От одного запаха и вкуса драгоценного мужа Ноти плавился душой и телом. Прижавшись к любимому обжигающему мужчине, Ноти счастливо застонал, подставляясь под настойчивые поцелуи и осторожные ласки. Ли страстный, невероятно сексуальный, с восхитительно прекрасным телом, мог бы стать мокрой мечтой многих омег с Венеры. Но он всецело принадлежал только ему одному, и Ноти про себя радовался, что Ли воспитали скромным и преданным.

– Поласкать тебя? – жарко спросил муж.

– Да-да… – Ноти выгнулся, почувствовав, как пальцы Ли легко скользнули во влажную дырочку. – Еще… и больше…

– Обязательно, – усмехнулся Ли.

За пять лет совместной жизни альфа избавился от глупых комплексов, научился отдавать и исполнял все самые заветные желания Ноти. Изучив тело своего омеги вдоль и поперек, он стал лучшим и единственным его любовником. Ли нежил, ласкал Ноти, медленно покрывая поцелуями шею и грудь. Пальцы не покидали попку и, поигрывая, растягивали вход, поглаживали чувствительный бугорок и заставляли Ноти пошло стонать. Вторая рука еле ощутимо гладила член, словно щекотала, задерживаясь на мягкой головке, и, чуть подрагивая, проходила по яичкам.

Добравшись в поцелуях до возбужденно торчащих сосков, Ли обхватил их губами и, чуть сжав, заставил брызнуть скопившееся молоко. Ноти вскрикнул от удовольствия и обвил его за пояс ногами.

– Ты так потрясающе их покусываешь, а Дони, кажется, пытается их отгрызть, – пробормотал он.

– Не болтай, – усмехнулся Ли и, слегка сжав ему член, провел пальцами по выступающему предэякуляту, – поласкаешь меня?

– Нет, хочу тебя вовнутрь. Немедленно! – Ноти со стоном выдохнул последнее, когда муж вытащил пальцы из его попки. – Пожалуйста, пожалуйста, войди в меня, хочу твой член вместе с узлом!

– Тихо, тихо, – Ли ласково погладил сходящего с ума от желания мужа и, встав перед ним на колени, начал осторожно входить. Ноти не мог ждать, и стоило ему только почувствовать желанное, как он, ловко дернувшись, насадился до конца. – Куда ты так спешишь?

– Дони вот-вот проголодается, и пиши пропало моему счастью! – проговорил Ноти, сосредоточенно натягиваясь на обожаемый член. – У нас два дня толком ничего не было, потому что работа, потому что малыши и еще эта свадьба… знаешь, как у меня внутри все соскучилось?

– Только внутри? – рассмеялся Ли, перехватывая инициативу и, задавая более медленный и плавный темп, подтянул ноги мужа повыше.

– Везде, – признался Ноти.

Кончил омега первым, Ли больше не ждал дозволения, но, зная аппетиты мужа, держался до последнего. Дождавшись, когда Ноти немного оклемается, он лег на постель и усадил мужа сверху. Ноти тут же радостно ускорился, завелся еще сильнее и забрызгал спермой себе всю грудь. Когда же омега, наконец, устал и безвольной тушкой свалился на постель, Ли поднялся, обтер себя и мужа полотенцем, а потом перенес и поставил на покрывало поднос с оставшимися закусками.

– Как же хорошо, – учуяв еду, Ноти проснулся и гусеничкой подполз ближе, – всю дорогу до Ганимеда мечтал о твоем члене.

– То-то у тебя трусы были мокрые, – улыбнулся Ли и протянул мужу немного еды.

– Другое хочу поесть, – страстно просопел Ноти и, подобравшись ближе, нырнул альфе между ног.

– Ах, – Ли только и успел отодвинуть поднос, как Ноти заглотил его член и жадно облизал языком яйца, – я же только что кончил…

В ответ раздалось довольное чмоканье и пыхтение. Ноти это явно не остановило, а, наоборот, прибавило настроение. Член мужа и его сперму он считал самым вкусным деликатесом, но никому в этом не признавался – боялся, что Ли сочтет его совсем извращенным. Хотя куда уж больше?

Нализавшись и страстно обсосав член, Ноти все же заставил Ли кончить еще раз и, почувствовав себя сытым и счастливым, убежал в душ. Альфа же приготовил малышей ко сну и попросил слуг перестелить белье. Когда в десять по межпланетному времени к ним явился Юй и предложил сопроводить посвежевшего Ноти на экскурсию в гарем, дети уже спали.

– Вы желаете, чтобы Ли-цю присутствовал? – возмущенно спросил Юй, заметив, что альфа тоже собрался к выходу.

– Да, чтобы присутствовал. И участвовал, – заявил Ноти, а Ли снова прыснул в кулак, заставляя Юй кусать губы от недовольства и злости. Но ругать недостойного альфу ему запретил сам Чень Чжао.

Ноти в залы гарема ворвался как вихрь, забрался почти под каждую паранджу, исследуя императорское богатство, несколько представителей альфьего пола вытащил на середину и стал допрашивать: умеют ли они делать минет, какие позы предпочитают и пробовали ли двойное проникновение. Гаремные парни краснели, бледнели, заикались, но ответить на бестактные вопросы Ноти не могли. Юй терпеливо смотрел на это безобразие, но перед уходом поинтересовался, кого из представленных экспонатов Ноти желает взять к себе на ночь.

– Никого. Зачем мне эти истуканы, когда у меня муж есть? – невинно пожал плечами Ноти, и Ли, не удержавшись, рассмеялся.

– А тебя, Ли-цю, – выкрикнул Юй, потеряв терпение, – следует выпороть!

– Не смей на мою собственность покушаться! – встал между ними Ноти и сверкнул глазами так злобно, что Юй только и оставалось, что замолчать и скрипнуть зубами. Правда, делал он это так громко, словно челюсть в порошок хотел стереть.

– Пойдем спать, дорогой, – тихо позвал его Ли с улыбкой, – хватит уже над людьми издеваться.

– Ладно, на сегодня достаточно, – хитро стрельнув глазками, согласился Ноти, – завтра же еще свадьба!

Конечно, как Юй и боялся, свадебная церемония превратилась в цирк, потому что Рю все время поглядывал на стол с праздничными угощениями и под конец все же решил что-то стащить. В итоге, уронил несколько блюд и рассыпал закуски по полу. Дони заскучал еще в середине и стал канючить, требуя сиську, так что Ноти, пользуясь открытым юпитерианским нарядом, стал кормить его прямо на церемонии. А когда Юй попытался выставить обнаглевшего омегу из зала, на него шикнул стоящий рядом Император. Для несчастного слуги это стало последней каплей, и он удалился сам.

Когда наискучнейшая церемония была закончена, Император Чень Чжао Сяолун DCCCXII занял свой трон и подле него сели четверо из его восьмидесяти четырех мужей. Чуть в стороне заняли места его два старших сына-омеги, в ногах у которых уселись их избранники. Ли занял место у четвертого трона, больше напоминающего электрический стул древних времен, и Ноти, стараясь не хмуриться, шлепнулся на сиденье. Детей он устроил у себя на коленях, не доверяя слугам, но вскоре, устав от надоедливых вопросов Рю, посадил его на колени к Ли.

Это вызвало сначала недовольное перешептывание среди окружения императора, а потом один из бет бросился к ним и попытался отобрать ребенка у младшего родителя. Ноти в одно мгновение разозлился и собрался устроить истерику, но их прервал властный и громкий голос императора:

– Подведите внука ко мне!

Ноти дернулся, Ли встрепенулся, но вездесущие беты перехватили мальчика и поставили перед Чень Чжао, словно он – бездушная кукла.

– К папе хочу, – обиженно произнес Рю, а император с холодным лицом протянул ему руку для приветствия. Ноти когда-то вскользь объяснял первенцу общие правила Ганимеда и их традиции и потому был очень удивлен, когда его сынуля очень качественно изобразил поклон и коснулся лбом протянутой руки. – Здрасьте, Император Чень Чжао Сяолун восемьсот двенадцатый, – произнес мальчик, и выражение лица императора с холодной маски сменилось на весёлое.

– Можешь называть меня дедушкой. И если желаешь, можешь сесть ко мне на руки.

– А можно? – Рю кинул взгляд на папу, и Ноти тут же кивнул.

Холодный император с бледной ледяной кожей и белоснежными волосами очень гармонично смотрелся с темноволосым суетливым мальчишкой, и пока к ним подходили слуги с угощениями, а также гости с поздравлениями, Чень Чжао и маленький Рю услышали много комплиментов.

После окончания официальной части Ноти, сославшись на усталость младшего сына, сбежал из общего зала и с облегчением вздохнул, когда его муж наконец-то поднялся с пола. Несмотря ни на что, к подобному привыкнуть было нельзя, да и Ли – родной и близкий человек – смотрелся на полу жутко униженным.

– Если ты, Рю, по внезапным, неизвестным никому обстоятельствам станешь императором, то первым делом отменишь это коленопреклонение! – Ноти усадил детишек на скамеечку и стал надевать на них прогулочные скафандры.

– И троны тоже отменю! – радостно подхватил малыш. – Они очень неудобные. И коленки у императора тоже!

Ли с улыбкой обнял сына, чмокнул мужа и, понурив голову, спрятался в переходнике. Видимо, церемония сильно его задела, или он просто соскучился по семье, с которой больше никогда не сможет жить из-за все тех же строгих традиций.

– На поверхности ничего не ломать, камни не хватать, – строго велел Ноти детям, включая внешнюю связь.

Рю равнодушно кивнул, а Дони недовольно забулькал. Оказавшись на ледяной планете, Ноти прикрепил младшего к себе тросом и отключил ему искусственную гравитацию, малыш тут же взмыл вверх и счастливо запищал. Притяжение на Ганимеде почти в восемь раз меньше стандартного, и Дони порхал как бабочка, неуклюже махая руками и ногами.

– Вот у кого нет забот! – рассмеялся Ноти.

– Хочешь так же? – спросил Ли.

– Нет, хочу в снежки поиграть и слепить снеговика!

– Тут не снег, а мелкие осколки льда, их ничем не скрепить.

– Ничего, зато можно покидаться осколками или ледяными камушками, скафандры же непробиваемые! – и в подтверждение своих слов Ноти сгреб в руки снежную пыль и бросил ее в мужа. Крошечные кусочки льда медленно опускались на плечи и голову, шуршали по плотной поверхности скафандра и отдавались хрустом в чувствительных микрофонах. – Ужас как шумит! – фыркнул Ноти и кинул в Ли следующую кучку.

К нему быстро присоединился Рю, и вскоре они устроили вокруг Ли небольшой холм из ледяной пыли. Альфа некоторое время невозмутимо стоял, когда же снега собралось достаточно много, он подхватил почти всю кучу и с победным кличем швырнул в не ожидающего такой подставы Ноти.

Дети счастливо верещали, Ноти смеялся, прыгая через выступы и кочки, а Ли счастливо улыбался, уверенный, что у него самая лучшая семья во вселенной. Беззаботно веселясь, они не видели пристального взгляда наблюдавшего за ними из окна императорской спальни Чень Чжао.

Его лицо было, как всегда, холодным и отстраненным, и лишь глаза светились радостью, которую способен оценить лишь другой любящий родитель.

– Ли очень повезло, – раздался рядом тихий голос, и Чень Чжао кивнул.

– Ноти тоже повезло. Любовь сильно меняет омег, – ответил он, а потом со вздохом добавил: – Я сегодня устал и хочу расслабиться.

Император повернулся к своим приближенным мужьям, того, кто стоял к нему ближе, слегка огладил по ладони и жестким движением притянул за подбородок, оставляя колючий поцелуй на губах.

– Все, что пожелаешь, мой о-ши, – прошептал в ответ мужчина.

– Будьте готовы удовлетворить меня, – немного мягче указал император троим оставшимся, – а ты подготовь себя, хочу сегодня быть в тебе, – следующий поцелуй был нежнее и слаще, – иди, а я полюбуюсь еще немного на нашего сына.

– Да, любимый мой…

По холодному лицу Чень Чжао скользнула мягкая улыбка, и он снова повернулся к окну: Ноти слепил некое подобие основания для снеговика, и Рю выкладывал на кривой горке рожицу разноцветными камушками. Порхающий над ними Дони весело болтал руками и ногами, а Ли шуточно пытался его поймать. Идиллия, о которой Император не мог даже позволить себе мечтать. Так же, как и его сын-наследник и наследный внук. Все они будут следовать традициям, сохранять созданные тысячелетия назад правила, не позволяя себе никакой радости.

А может, пора все изменить?

Чень Чжао коснулся пальцами переговорника и вызвал своего приближенного слугу.

– Доставь мне завтра утром своды законов и традиций, – велел он.

В спальню вернулся любимый муж, и Император позволил себе непростительную слабость – обнял его.

– Может, Ганимед и холодный снаружи, но сердцевина у него горячая, – произнес он сам себе, напоминая, что так и не выполнил обещание, когда-то давно данное любимому человеку…

Вернувшись в отведенную для них комнату, Ноти отправил Ли купать детишек, а сам занялся претворением в жизнь тайного плана. В чемодане у него хранилась небольшая самосборная елочка, и Ноти установил её в центре. Подключив к сети, он выбрал к ней голографические украшения и фонарики, и искусственное дерево осветилось несуществующими огоньками.

– Красота! – воскликнул Рю, выбираясь из рук отца. – А можно на нее залезть?

– Нет, пожалуй, не стоит, – Ноти подхватил мальчишку и отсадил в сторону. – Это Рождественская елка, праздничная, и сегодня ночью под ней появились подарки.

– Ты сам придумал? – спросил Ли.

– Нет, это древняя земная традиция. Когда-то она была связана с рождением разных богов типа Митры, Кришны, Христа и Гора. А теперь его просто отмечают как день объединения семьи. Но атрибутика осталась та же – елка, подарки и рождественский Санта – это такой толстый гном, который живет в скоро-печке и в Рождество из нее выбирается.

– А почему он не испекся? – тут же поинтересовался Рю.

– Потому что он волшебный! Логично же!

Под елкой нашлись и подарки – для детей Ноти приготовил игрушки, а любимому мужу вручил маленькую коробочку и нетерпеливо велел сразу открыть. На дне лежал невероятно красивый тонко плетёный браслет из крошечных золотых бусин. На руке он смотрелся словно кусочек кожи и ярко переливался на свету. По венерианским традициям подобные браслеты дарили самому любимому и единственному, и делалось подобное украшение очень долго и обязательно руками.

– Это просто потрясающе красиво, – с трудом подобрал слова Ли, – когда ты успел? У тебя же мальчишки, университет, да ещё ты папину свадьбу организовывал…

– Забыл, что я родитель наследников Ганимеда? Я нанял восемьдесят четыре раба! – изобразил гомерический смех Ноти. – Шучу, меня эта работа очень увлекла и помогала снимать сексуальное напряжение, когда ты задерживался на работе.

– Ты восхитителен, – Ли не сдержал смешок и, крепко прижав к себе мужа, страстно его поцеловал. – Мой любимый, обожаемый, я даже не знаю, что подарить тебе в ответ.

– Хочу еще одного сынишку, – страстно шепнул Ноти, – и на этот раз альфу!