Глава пятая. ИМХО, или не в пещере живешь!

Все мужчины в моей жизни делятся на «загадочных» и «догадливых»! То, что не загадили загадочные, догаживают догадливые.

Что-то ударилось об дверь комнаты. Дверь, которая и так держалась на соплях, гордо именуемых дешевой монтажной пеной, вылетела из петель и с грохотом упала на пол. Надо мной возвышалось огромное зеленое и полуголое чудовище, свирепо глядя на меня маленькими глазками. Я уронила челюсть, понимая, что передо мной стояло дитя любви Шрека и Халка. Если у вампира клыки торчали из верхней челюсти, то этого мама когда-то явно утешала после первой клички: «Бульдозер»! Где-то горестно и ревниво завыл соседский пекинес, чувствуя, что в радиусе вверенной ему территории появился еще один обладатель приплюснутой морды. И его будут любить больше! Пока меня нежно обнимал Дед Кондратий, где-то перед глазами мелькала Бабушка с косой. Моя нервная система занервничала, как девушка, которую хотят сфотографировать без макияжа: «Я такая растрепанная!».

– Моя. Будущая. Жена! – прорычало чудовище, поигрывая внушительными бицепсами, украшенными татуировками и глядя на меня, как на ползущего по стене таракана.

В этот момент икнул мой местный ЗАГС. Жених осмотрел мою комнату и недовольно засопел.

– Натягивать надо! – покачало головой зеленое чудовище, глядя на меня. Мои глаза округлились, я нервно сглотнула в предвкушении эротического триллера. Обычно когда говорят «натягивать» я представляю шапочку, оценки и потолки, но что-то в этом случае я не вижу ни бубончика, ни зачетки, ни рулона.

– Что? – робко поинтересовалась я, мысленно прикидывая как правильно писать завещание.

– Не умеют тут правильно натягивать! Сразу видно, что мужика в доме нет! – рыкнуло чудовище, глядя по сторонам. Ну да! Носки не стоят наказанные в углу, диван свободен, пивом не пахнет, полка прибита ровно и не держится на соплях! Сразу видно, что за деньги ее прибивали профессионалы, а не доморощенный «Ладно-ладно, только не ори!». Запахло приключениями, которые обычно запоминаются надолго. Я опасливо отползла подальше. – Мой отец умел натягивать! Мой дед умел натягивать! И я умею.

Кто бы сомневался! Хоть бы это чудовище подрабатывало в фирме по натягиванию потолков. Я бы даже визиточку взяла… Для успокоения. Чувствую, что мне предстоит тут такой ремонт, что не в сказке сказать, ни в завещании отписать.

– Плохой шатер, негодный. Не натянутый, – прорычал зеленый, пробуя стены на прочность. – И невеста – хилая… Не дотягивает! Ничего, будем натягивать!

Да, а еще у меня и сопли. Не розовые и поэтические, как у наивных девушек, а вполне себе традиционные и прозаические. Я шмыгнула носом и стала сморкаться, давая понять, что ни дать по морде, ни взять свои слова обратно, когда согласилась «всех посмотреть», у меня не выйдет!

– У тебя мозги вытекают! Это – проклятие, которое насылают боги на тех, кто много умничал! – посмотрел на меня зеленый доктор Ауженеболит. – Их надо втягивать обратно!

– Какие мозги? – возмутилась я, понимая, что с такой выпирающей челюстью и приплюснутым носом проблем с соплями возникать не должно. – Это же просто насморк!

– Вот… Много уже вытекло… Плохо, – философски заметило чудовище, оценивая мой умственный потенциал. Да, сопливая жена – это горе в семье. – Сейчас будем изгонять из тебя злого духа Соплежуя! Хилая невеста мне не нужна! Хилая невеста – позор для орка! А ну быстро встала!

– Чего? – прокашлялась я, не сводя взгляда с этого нахала. В голове крутилась песенка, которую будут петь мама и папа, глотая сердечные капли: «Зелененький он был! Представьте себе, представьте себе, зелененький он был!».

– Встала! – прорычало чудовище тоном, от которого хочется не только лечь, но и сжать покрепче в руках свечку. – Сейчас изгоним злого духа Соплежуя! Сейчас все быстро пройдет!

Все пройдет, пройдет и это. А вы, зелененький, будете проходить мимо, проходите. Можете даже не здороваться.

Я нехотя встала, поправляя халат и пряча в карман свой платочек, которым хотелось тут же помахать кандидату на мою конечность, но не тут-то было! Спорить с этой глыбой мне не хотелось.

– Да… Тоща, как жердь! Мало проку с тебя будет! – разочаровался орк, глядя на мою фигуру. – Сейчас мы будем положопы и мордополы делать! Положоп – это жопой на землю! Мордопол – мордой в землю!

– Ты что? С ума сошел? У меня температура тридцать семь с половинкой! – возмутилась я, но меня тут же взяли за шкирку, положили на пол, а потом подняли.

– Положоп! Положоп! Мордопол! Положоп! Мордопол! – командовал целитель от богов, который прямым рейсом направляет всех пациентов к своим покровителям, наладив прямые поставки на тот свет. – Положоп!

Я то садилась на пол, то вставала, понимая, что спорить с этой махиной мне вовсе не хочется.

– Каждый день ты должна сделать тысячу положопов и тысячу мордополов! Потом мы будем делать огнежопы! – озвучил программу мой персональный фитнес – тренер. – Ничего! Скоро ты сможешь копье поднять!

– А для… чего… мне копье? – задыхалась я, отжимаясь дрожащими руками от пола.

– Мы с соседями воевать будем! Набеги будем делать! Пусть не расслабляются! – сурово заметил жених. Где-то у Матвевны явно пошел холодок по радикулиту.

– А зачем набегать на соседей? – поинтересовалась я, пользуясь передышкой и готовая в этот момент поддержать любой план по захвату мира.

– Как зачем? – удивился орк, почесав что-то под набедренной повязкой. – Насиловать, жечь, грабить! Нам же надо как-то выживать!

Нет, ну если мы начнем с Зинаиды Павловны и ее супруга, то лучше набегать на холодильник и налегать на плазму. Судя по жалобам моей соседки снизу, которые иногда доносились с балкона в момент разговора с подругой, насилие будет воспринято очень благосклонно в силу полной потери интереса ее достопочтенного супруга к телу законной и горячо любимой жены.

– Что? Прямо всех будем насиловать? – поинтересовалась я, в надежде, что у орка появится личная жизнь, а у меня – нет.

– Как пойдет! Я буду набегать, а ты будешь защищать шатер! – озвучил мне свои планы представитель трудолюбивого народа. – Обязанность жены орка – ждать его из похода! Поддерживать огонь в шатре! Рожать ему воинов! Защищать шатер, готовить, стирать! Если не хватает воинов, то в набег идут женщины!

Отличная спартакиада! Чур, я с факелом!

– А мужичины орки, кроме набегов, чем занимаются? – живо поинтересовалась я, понимая, что орчихи еще не слышали про феминизм.

– Отдыхают после набегов! Вдруг набег, а он устал? – отрезал тренер, пока я тихонько заползала на кровать. – Воин всегда должен быть готов к сражению! Жена должна всячески ублажать мужа! Поддерживать его боевой дух! Он – добытчик, она – хранительница очага!

Мысли о том, что добытчик гордо принес дохлую мышь, случайно задавленную тапочкой по пути, бросил ее в котел и потребовал сварить из нее наваристый бульон для всей семьи, меня как-то угнетали. «Папа! Папа! А у меня в тарелке дохлая мышь!», – верещит ребенок. «Молчи, счастливчик!», – огрызается добытчик. «Кушай, сынок, расти и поправляйся!», – вздыхает мать.

– Есть че поесть? – спросил орк, глядя на меня, которая снова поползла болеть. – А еще мне нужна шкура, чтобы прикрыть вход в шатер! Мы же не в пещере живем?

Я плюнула, побрела на кухню, извлекая из мойки литровую кастрюльку. У меня была гречка, был майонез и в запасе остались три сосиски.

– Я тут для кого готовила? – громко поинтересовалась я, ставя на стол тарелку. – Гречка, сосиски!

– Сейчас прибью! – раздался рык и несколько ударов, от которых задрожали стены. Боюсь, что такими темпами, я стану первой женщиной, сумевшей из луковицы, горстки гречки и одной сосиски сварганить фуагра и трюфели.

– Вот! – раздался довольный голос, перед тем как вылетела из петель дверь, ведущая на кухню. – Хороший хозяин никогда не допустит, чтобы дверь в шатер закрывалась деревяшкой! Злые духи не должны знать, где находится вход в шатер! Сюда тоже надо прибить шкуру! И обереги сделать от злых духов! Это что такое?

– Гречка, сосиска, майонез, – представила я свой кулинарный шедевр.

– Готовь еще! Ты кормишь воина, а не ушастую немощь! И мяса побольше! Чтобы сила в руках была! – орк стукнул по столу так, что гречка подпрыгнула. – Тебя что? Мать твоя готовить не научила? Понятно, почему тебя замуж не берут! Отец должен быть научить тебя быть сильной, чтобы по традиции ты смогла мужа поднять! Мать должна была научить готовить.

Я мысленно перебирала рецептики для гостей, особенно те, где есть розочки из колбаски, понимая, что где-то у меня был тазик. Найдя свое эмалированное сокровище, я вывалила туда все, что у меня было.

– Вот! Совсем другое дело! Исправилась хозяйка! – орк потянул приплюснутым носом варево. – Отлично! Только мяса больше!

Ага, сейчас пойду, поймаю, освежую и в тазик! Если что, в комнате об стекло билась муха. Муха – это не только «бзззз», но и слегка наваристый бульон!

– Нет, надо срочно делать набег на соседей! – покачал головой орк, когда я, обжигая руки, ставила перед ним его корыто. – Завтра пойду в набег! Соберем воинов и уйдем!

Я бы заменила слово «воинов» на «вещи», если можно. Пока орк чавкал, я стоически смотрела на процесс, понимая, что такими темпами от набегов нужно беречь холодильник.

– Знатное блюдо! – нахваливал орк мою стряпню. – Завтра чтобы насобирала больше!

– А где я тебе насобираю? – удивилась я, вспоминая одно зловонное и злачное местечко, где можно что-то насобирать. Так сказать – официального спонсора вампирских похорон.

– Где хочешь! Мать должна была тебя научить, как правильно собирать! – ответил орк, загребая в лапищу новое блюдо, известное науке, как «ассорти». У солянки появился серьезный конкурент. – Хорошее блюдо!

Сильное заявление. Проверять его, конечно, я не стану, но ты кушай, кушай, набирайся сил…

– Первым родишь мне мужика! Воина! И вторым тоже! А потом себе девок рожай, сколько в шатер влезет! – постановил жених, сурово глядя на меня. – Нельзя, чтобы у Имхо из племени Тотеб одни бабы развелись! К зиме дети должны быть!

«И роди богатыря…, – икнул Александр Сергеевич Пушкин. – Мне к исходу декабря!». Александр Сергеевич, я не успею. До зимы четыре месяца осталось! Что ж вы меня заранее не предупредили!

– Нет у тебя защиты. Не защищен твой шатер! Жил я во многих шатрах, но такого не видел! Наше племя Тотеб давно кочует! – покачал головой кочевник, которого хотелось отправить кочевать куда-нибудь в другое место. Знавала я мужиков-кочевников. Эдакие гордые скифы, которые с чемоданом переезжают с одной квартиры на другую от одной мадам, то к другой, в надежде найти новое пастбище для своего жеребца. Как истинный кочевой народ, данные субъекты не имеют за душой ничего, кроме честолюбивых амбиций и чемодана с трусами, который неоднократно летал за ними по лестнице, когда гордый кочевник отправлялся покорять соседок. Завоевывать, так сказать, чужую территорию.

– … выгонять из тебя надо! – послышалось мне, пока я раздумывала о прелестях кочевой жизни. Сейчас у меня был выбор – стать скотоводом или кочевником? А что, скотинка уже есть! Мысль о чемоданах меня слегка обнадеживала. Я принюхалась. От орка пахло так, что даже изготовители антиперсперантов, нанюхавшиеся чужих подмышек, не рискнули бы приблизится без противогаза.

– А ты вообще моешься? – поинтересовалась я, чувствуя запах носок и кедов, только что пробежавших марафон.

– Воины не моются! – сурово отрезал орк, демонстрируя свою нательную живопись. – Это – обереги! Их нельзя смывать! Вот этот…

Мне показали какую-то полустёртую вязь на потной ручище.

– Защищает от ран, – прорычал Имхо из племени Тотеб. – А этот – от болезней! Вот этот символ мне нарисовали, когда я родился! Он означает, что я – первенец!

Осталось задать вопрос, сколько ему лет, чтобы узнать, сколько лет за ним робко на кривых ножках ходит Мойдодыр, боясь головомойки.

– А этот…– экскурсия по разноместным достопримечательностям продолжалась и спускалась к набедренной повязке, – защищает от укусов волков. А это – от медведей. У тебя будут такие же, когда ты станешь моей женой!

Прошу нанести мне обереги от коллекторов, от плохих клиентов, от козлов и придурков. Можно на попе еще нанести оберег от гнева начальства. Мало ли… На всякий случай. Вот с него лучше и начинать…

– Так, я пошла спать, – зевнула я, лелея в душе надежду, что эта махина не уляжется рядом. Высморкавшись как следует, я ужаснулась тому, что у меня теперь вместо двери висит одеяло, которое нужно отгибать, перед тем как войти в мой новый чум. Но я настолько устала, что молча улеглась на кровать, укрылась простынкой и… Проснулась я от громкого «тумс-тумс!» и «дыдышь – дыдыщь!». Сначала я не поняла, что происходит. Такое чувство, что где-то рядом прыгал конь. А потом послышалось жуткое завывание.

– У-у-у-я-я-я! – выл страшный мужской голос, нарушая очарование тихой и спокойной ночи. Это был первый трек из альбома «Жаль, нет ружья»!

Ни «уя» себе! Пол дрожал, что-то металлическое стучало обо что-то металлическое. Концерт орка и оркестром в три часа ночи – это была именно та культурная программа, которая вызывала некультурные возгласы. К выступлению присоединились соседи снизу, отчаянно аккомпанируя по батарее. Ударники работали не покладая какой-то железяки. В качестве бэк-вокала – вой соседского пекинеса, который орал так жалобно, поддерживая своего зеленого собрата.

– Ты что творишь! – прошипела я, глядя, как вокруг меня развернулась целая шоу программа.

– У-я-я-я-у-уй! У-я-я-я-у-уй! Сгинь ужасный Соплежуй! У-я-я-я-у-уй! У-я-я-я-у-уй! – мычал и завывал орк, прыгая, как стадо танцоров, которым уже давно ничего не мешает.

Судя по крикам соседей, насморк пройдет у меня очень скоро. Мою заложенность носа быстро пробьют, а мне вместо «спокойной ночи» будут желать «покойной ночи».

– Сгинь! Сгинь! Сгинь! – выл орк, выплясывая так, что кордебалет стыдливо отвернулся. Еще немного и кузнечик продемонстрирует огуречик. – Сгинь! Сгинь! Сгинь!

Почему в этот момент мимо не проезжает бродячий цирк? У меня есть гвоздь программы с готовым номером! Отдам бесплатно в хорошие руки!

– Ай-ю-ю-ю-ай! Мозги не выедай! – вопил целитель нетрадиционной медицинской ориентации, конвульсивно подергиваясь и молодя в тазик.

Я не знаю, как Соплежуй, которого так усиленно изгоняли танцами с бубном, но крики соседей свидетельствовали о том, что кто-то сейчас получит в бубен. И по бубенцам, если догонят.

В дверь уже ломились разъяренные фанаты ночных плясок, с единственным желанием оставить несколько автографов на самооценке и теле артиста. Но зелененький не унимался, воинственно размахивая моим тазиком и ложкой, делая такие телодвижения, что с него в полутьме слетела повязка и шлепнулась на пол.

– И-и-и-и-я-я-я! И-и-и-и-я-я-я! – выл народный целитель, имея все шансы изгнать не только Соплежуя, но и меня, и соседей, и два соседних квартала с насиженных мест. Даже страдальцы – ипотечники готовы были вернуться на съемные квартиры. Ложка гремела о тазик, неугомонный доктор Ауженеболит, скакал кузнечиком, ловко откидывая коленца. Грохот стоял такой, словно, у моей кровати собрался целый консилиум врачей. Я принюхалась. Пахло какой-то жженой дрянью. Со стола поднимался серый дымок.

Внезапно тазики и ложка подпрыгнули ко мне, начиная отдаваться у меня в голове колокольным звоном. Зеленая Квазиморда была покрыта неаккуратной боевой раскраской, тонко намекая на то, что звезда эстрады раньше явно подрабатывала звездой автострады. «Он хочет петь!», – явно перешептывались боги, откладывая таланты для юного зеленого гения. «Не выйдет! Умение попадать в ноты кончилось!» – всхлипнули добрые боги, разводя руками. «Зато остался громкий голос и завышенная самооценка! – потерли ладошки злые боги. – Нет, ну а что? Половине местной эстрады хватило, так что, пой, светик, не стыдись!».

Мою входную дверь выносили, пиная ее со страшной силой! Я бросилась к двери, запутавшись не только в одеяле – шкуре, но и в жизни. Танцы с бубном прекратились. Кто тут хотел набегать на соседей? Поздравляю! Нас опередили! Соседи решили принять превентивные меры, опередить, так сказать, подлейший удар с нашей стороны, собраться в кучку и набежать на нас. И вынести они собираюсь не остатки былой роскоши, а мозги.

– На нас набег! – заорал орк, бросившись к железной двери. Он выносил ее с нашей стороны, соседи с противоположной, а я перебирала в уме всех богов стройки, молясь, чтобы ее поставили на совесть. Косорук развел руками, Рукожоп просто вздохнул и попытался закрыть рукой лицо, но в силу анатомических особенностей не дотянулся, Итаксойдет просто спрятал глаза, а вот бог Намнезаплатили коварно улыбнулся, потирая загребущие ручонки.

– Что они орут? – спросил орк, свирепо раздувая приплюснутые ноздри. Я едва доставала орку до середины плеча.

– Они не нападают, – занервничала я, понимая, что потерю входной двери мой бюджет не переживет! – Они просто пришли поздороваться. У меня очень миролюбивые соседи…

Имхо посмотрел на меня с недоверием, но дверь выламывать прекратил.

– Слышишь, они тебя «зайкой» называют, – нервно улыбнулась я. – И напоминают о том, что у них проходит бал. Нас приглашали, но мы не пошли! Они так и кричат «Зая, бал!». Зовут, но мы не пойдем! Они это уже понимают, поэтому просто зовут нас погулять! Слышишь? «Гулять! Открой дверь! А ну быстро открыла! Гулять!». А еще они приглашают на Уй. Так у нас называется самое красивое место! Туда всех приглашают! Это – место для неожиданных встреч! Очень славное. Вот такие они у меня замечательные!

– Горите в аду! – верещала Матвевна, перечисляя все болезни, с которыми оказалась несовместима любая моя попытка построить личную жизнь. Глядя на орка, я понимала, что это – не я личную жизнь, а она меня строит!

– Им показалось, что у нас пожар! И вот они ищут воду, чтобы потушить! Так и кричат: «Горите! Ваду!», – сглотнула я, понимая, что смотреть в глаза соседям мне совсем не хочется. Ни в глазок, ни в глаза. – Это – мое племя! Мы на них не набегаем!

Лицо орка резко изменилось. Где-то вздрогнули во сне жители ближайших пятиэтажек. Кто-то наверняка даже встал, чтобы проверить замки.

– Твое племя? Почему ты меня с ними не познакомила! Я же – новый член! Ты должна была собрать всех, позвать вождя и шаманку и представить им меня! – обиделся Имхо, злобно сопя. Мне еще не хватало знакомить новых членов с моим племенем.

«Уважаемые жильцы! – представила я собрание нашего дома на детской площадке. – Да, да! У меня в кое веков появилась личная жизнь! Вот он! Новый член…». Все такие радостные перебивают меня: «Ура! Ну наконец-то! Как долго мы ждали этого момента! Какое счастье! Мы за тебя рады!». И тут выполз огромный зеленый, потный шкаф. «Новый председатель правления!» – с надеждой смотрят на такое мощное подкрепление жильцы. И в качестве знака власти вручают ему ключи от подвала и чердака.

Хозяину квартиры, к моему облегчению, не дозвонились. Судя по обсуждениям, он где-то в роуминге. А поскольку у нас здесь – не дачный поселок олигархов, жертвовать лишние пятьсот рублей на жалобы, соседи отказались. Имхо обиделся на меня, отодвинул шкуру и упал на кровать. Устал, набегался. Я потушила какую-то траву и листья, которыми окуривали помещение, и побрела на кухню. Поставив несколько стульев в ряд, поворочавшись на них, я уснула.

Утром я проснулась от рыка «Кто мордополы не делал?».

– А ну быстро мордополы, положопы и огнежопы! – скомандовал тренер по фитнесу, пока я понимала, что, как ни странно, насморк у меня прошел.

Два часа я отжималась от пола, прыгала резвой ланью, садилась на пол и тут же вскакивала. В следующий раз, когда захочу записаться на фитнес, я задам очень важный вопрос: «Умеет ли тренер считать?». Поверьте моему опыту, это очень важно…

Потная, растрепанная и уже уставшая я побрела к холодильнику, которым побрезговала даже мышь с суицидальными наклонностями, чтобы свести счеты со своей мышиной жизнью.

– Кушать нечего, – вздохнула я, глядя на пустой тазик и пустые полки.

– Значит, я пойду в набег! – заорал воинственный орк, демонстрируя свои руки, которые были толщиной с мою талию. – Неси топор! Моя семья не должна голодать! Это сказал Имхо из племени Тотеб!

Я молча взяла кошелек, проверила карточку и двинулась в сторону магазина. Заморозки не было, зато была охлажденка. Накупив макарон и мяса, я выстояла мучительную очередь в кассу, негласно подписала договор с одним очень мутным банком, расплатившись кредиткой.

Дома меня ждал ремонт. Сразу видно, что в доме завелся мужик. Жаль, что не тараканы. Причем завелся мужик не на шутку. Вместо дверей висели мои одеяла, а мне оставалось только повеситься рядом, ибо маленькое одеяльце для ног, прикрывающее вход в санузел, не доставало до пола. Оно прикрывало лицо сидящего, но не сам увлекательный процесс, ради которого умные люди придумали дверь и щеколду. Так и хотелось, проходя мимо спросить: «И кто у нас тут спрятался? Кто у нас тут партизанит?». Понимаю, что изобретение очень удобное, но я бы хотела знать домочадцев в лицо. Я представляю, как ко мне подкрадываются с кокетливой просьбой: «Гюльчатай, открой личико!».

Я потянула носом, чуя запах горелого. Я пробилась в комнату и увидела, как на полу валяются разбитые фанерные двери, и мирно потрескивает дровишками из мебели костер. Я так понимаю, что кроме барда – комариной столовой, которого тянет к костру и приключениями, в доме завелся художник, который сосредоточенно рисовал на светлых обоях какие-то первобытные каракули. Один рисунок поверг мою врожденную интеллигентность в животный ужас. Огромное мужское достоинство удостоилось чести украсить половину стены. Прорисованное тщательно, словно за натурой далеко ходить не пришлось, оно радостно приветствовало всех с порога. Донести мысль до гения о том, что портить чужие обои – не самая лучшая идея, совпадала с мыслью о том, как донести содержимое мочевого пузыря до туалета, ибо взгляд творческой личности убедительно свидетельствовал, что он еще та тварь.

– Ты что творишь! – икнула я, глядя на эту постыдную наскальную живопись и обугленную головешку в руках гения.

– Это символ плодородия! – рявкнул Имхо, почесав натурщика. – Я защитил твое жилище и пожелал тебе плодородия…

– А это что? – сглотнула я, видя рядом с символом плодородия причину для символической радости, весом под двести кило и напоминающую очень отъевшуюся Венеру Милосскую.

– Это символ материнства! – огрызнулся орк, напряженно сопя от тяжелого творческого процесса. – Ты же хочешь двадцать детей?

Сорок шесть! И новую квартиру, пожалуйста! Не успела убежать? Не отвертишься рожать! Пока я медленно оседала на пол, кашляя дымом и глядя на то, чему обрадуется тематическая программа «Ремонты», чтобы показать «было» и «стало», художник продолжал рисовать. У меня как-то в горле пересохло выразить свой восторг этой арт галереей. Это был тот самый случай, когда спорить с двухметровым гением было чревато для критика сменой мировоззрения в результате черепно-мозговой травмы.

Теперь я понимаю, что на местных заборах красовалось не «Фу! Какая гадость!», а пожелание «хорошего урожая» владельцам заборов. И безвестный художник просто желал людям добра, посредством великой силы искусства, а статью за хулиганство получил лишь потому, что хозяева были не в курсе, насколько важен этот символ в жизни каждого.

Я поплелась ставить чайник, отмахиваясь от стеганной «шкуры», которая украсила вход на кухню. Имхо шел следом, доказывая мне, что с такой защитой мне можно вообще не закрывать входную дверь! Ни один злой дух не посмеет проникнуть на нашу вставку без билета. Что уж говорить про обычных впечатлительных и высокоморальных людей!

Вся стена на кухне как бы намекала на то, что дом мой будет весьма плодородным! Вон тот, большой символ, который смотрел в сторону холодильника, игриво приподнимаясь, точно знал, что в холодильнике царит диетическое изобилие. А вот этот, поменьше, намекал на то, что в шкафчиках не все так пусто. Нет, что вы! Мой дом вовсе не стал напоминать подъезд! Подъезду до моей квартиры очень далеко! Мы не просто обогнали, мы четко дали понять подъезду в самом неблагополучном районе, что он нам – не конкурент!

Я посмотрела на художника, понимая, что с удовольствием наставила бы ему рога изобилия!

Пока я раскладывала мясо, мне на хрупкое плечо тяжело обрушилась огромная зеленая лапища. Где-то погрустнел районный травматолог и поинтересовался, когда меня лучше записать на прием?

– Ничего себе! – восхитился Имхо, разглядывая пакеты и их содержимое. – Вот это добыча! Молодец! Поохотилась! И даже освежевать успела!

Ага, за курочками-бройлерами в упаковке. Прямо вижу, как выслеживаю ее на полке, а потом бегаю за ней с топором по всему супермаркету! А это от меня убегала и пряталась какая-то хрюшка. Не вся, конечно. Но одна нога точно не хотела на холодец! Да ладно, я еще иногда и рыбак, и земледелец и скотовод. Корова не хотела доиться на литр пастеризованного молока, но пришлось! Куда она денется!

– Завтра пойдешь в то же место! – поучал орк. – Хорошая дичь… Да, пусть ты мелкая, зато проворная! Достойна быть женой орка из племени Тотеб!

– А ты что? Мужчины на охоту не ходят? – поинтересовалась я, глядя на явную «неохоту», промелькнувшую в глазах любителя дичи.

– Это – не мужское занятие! Мужское занятие – воевать с соседями! – гордо ответил представитель зеленого от зависти к соседским благам народа.

Я поставила таз, сварила макароны и мясо, выставляя перед «женихом», который посмотрел на меня с таким ужасом и отвращением, с которым умеют смотреть только детсадовцы на серый комок манной каши.

– Червивое мясо! Да как ты смеешь, женщина! – заорал Имхо, ударяя кулаком по столу так, что тазик подпрыгнул и упал на пол. – Воину! Мясо! С червями!

– Это – макароны! – заорала я в ответ, радуя соседей тем, чем не радовала никогда – семейным скандалом. – Они из теста! Это – не черви! Как хлеб!

– Дичь испортилась! Значит, в твоем шатре обитает злой дух Болижоп! Его надо срочно изгнать! – воинственно заявил зеленый экзорцист, осматривая свои художества в поисках свободного места. – Где здесь жертвенный алтарь?

Скорость, с которой этот Халк собирается тащить меня под венец, порадовала бы любую старую деву. Я назвала адрес местного ЗАГСа.

– Нам нужно принести жертву! – сурово заметил орк, поглядывая в углы кухни.

– А жертва сама дойти не может? – поинтересовалась я, отчаянно зевая.

– По законам племени Тотеб, придется принести в жертву первого, кто переступит этот порог, кроме хозяина и его семьи! – постановил Имхо, а я понимала, что злые духи могут спать спокойно, ибо я всегда славилась своим гостеприимством.

Зазвонил телефон, срочно требуя меня. Я подняла трубку, видя, что это – генеральный директор. Судя по тону, он тоже был настроен на жертвоприношения богам начальства Якомусказал и Быстроибезвопросов.

– Я не могу приехать прямо сейчас, – негромко начала я, чувствуя, что где-то неподалеку мною заинтересовался злой дух Пендаль. И символы «плодородия» на обоях как бы намекали на урожай, которого не переживет моя зарплатная карточка. – А что их не устраивает? Но ведь полмесяца назад все устраивало! Да при чем здесь… С кем? Заключить договор?… На сколько?… Нет, мы с ними не работали! А вам не кажется, что цены… Поняла… Еду…

Я прилетела на работу разбираться с текущими проблемами под неусыпным начальственным взором. На меня смотрели с подозрением, изредка замечая, что не сильно я похожа на загоревшую и отдохнувшую отпускницу. По закону подлости, когда тебе говорят: «работы на полчасика», выясняется, что не лишним было бы захватить с собой палатку и развести костер.

При слове «костер» мне стало как-то прохладненько. В полвосьмого меня, измотанную и уставшую, наконец-то милостиво отпустили. Я вызвала такси, рванув домой. Теперь понимаю, почему половина нашей женской бюрократической машины, спешит к детям, рисуя себе страсти-мордасти о газовой плите, розетках и открытых окнах. И пока переднеприводные выслуживаются перед руководством в меру своих талантов, мы, заднеприводные, отгребаем и разгребаем.

Из моего окна валил дымок. Весь подъезд провонял так, словно филиал мусоросжигательного завода решил переехать в мою скромную однушку. Дрожащими руками, роняя ключи по нескольку раз, я открыла дверь, закашлявшись и чувствуя, как слезятся глаза от дыма и копоти.

– Ты где была? – грозно прорычал орк, отодвигая шкуру, ведущую из стойла в шалаш, именуемый спальней. – Ты где шлялась?

– Ну что тебе сказать? Позвонил генеральный директор, потребовал приехать на работу. Там меня ждала гора счетов, которые срочно нужно оплатить. Я полезла в 1-С, а та-а-ам такое творится! Половина новых документов не проведено, договора не проставлены. Явно кто-то что-то переделывал. Накладные пытались задним числом выписать, прошлым кварталом… -жаловалась я, пользуясь возможностью. Имхо смотрел на меня так, словно у меня – не тело, а общежитие для злых духов. – А как увидела последний договор на поставку материалов, так сразу изменила. Число и дату. И пару пунктов изменила…

– Мы с тобой только жених и невеста, а ты уже мне изменила? – челюсть зеленого интеллектуала чуть не отпала. Не виноватая я, он сам ко мне пришел! Договор сам ко мне пришел! По почте! А по поводу проводок – это чистейшей воды изнасилование!

Хотя, если вспомнить то, что со мной морально делали на работе, то, пожалуй, да. Я изменила еще в тот момент, когда увидела счета-фактуры на аванс, отписанные задним числом. В тот момент я посмотрела на наименования и нехорошим взглядом обвела взглядом присутствующих. Где этот мутант? Где это несчастное порождение ядерного взрыва начальственного гнева? Все спрятали глаза, как бы занимаясь своими делами. Странно, но у всех руки на месте…

– Неверную невесту нужно наказать! – зловеще изрек герой, глядя на меня так, словно я лично с пеной у рта клялась в верности, а рядом стоял мой личный стоматолог, чтобы тут же предоставить доказательства клятвы в ассортименте. – Ты обязана всю ночь не спать и сидеть у домашнего очага! Так делают жены воинов, когда воин уходит в набег! Если огонь погас, то жена его не ждала! Шлялась где-то или спала! Жена должна ждать воина дома, не смыкая глаз! И не дай боги, огонь любви погаснет…

Голос организатора местной олимпиады стал совсем зловещим и многообещающим… Я открыла форточки везде, где могла, перекусила нетронутыми макаронами, а потом увидела огромное зеленое тело, которое развалилось на кровати и храпело так, что закладывало уши. На полу, на ламинате горел костер, куда были брошены обломки дверей и дверца покалеченной тумбочки, обнажающая залежи моего исподнего.

Я сидела на полу, чувствуя себя горе-туристом, комариной кормушкой, столовой для клещей. Мои глаза скользили по разрисованным стенам, а я вспоминала то блаженное время одиночества, когда здесь было чистенько, красиво и уютно. Не хватало гитары, чтобы побренчать на радость соседям какую-нибудь подохно – походную заунывную песенку на трех аккордах.

– На медведя я, друзья, на медведя я, друзья, выйду без испуга… – мурлыкнула я, обнимая колени. – Если c орком буду я, если с орком буду я… А медведь с подругой! Если будут орка жрать, я успею убежать… Парам…

Сразу вспомнились бородатые товарищи, которые выглядели так, словно выползли из коробочки со свитерами.

– Изгиб гитары желтой трясется на коленях, – нараспев мурлыкнула я, тяжело вздыхая. – Я знаю три аккорда, пищу я как комар… Поэтому сегодня всю ночь без сожаленья, придется вам прослушать весь мой репертуар.

Орк заливисто захрапел, переворачиваясь на другой бок.

– Сначала с одобреньем, а после с раздраженьем, чуть позже просто с матом, орете вы: «Заткнись!», – мелодично пробурчала я, глядя на огонек. – Я спрятал телефоны, приемник, батарейки… Как здорово, что все вы здесь сегодня собрались!

Огонь потрескивал, жених похрапывал, уткнувшись мордой в подушку, а я продолжала мурлыкать.

– Я спел уже про звезды, про травку, про листочки. Не надо мне пытаться заткнуть рот шашлыком… Не пейте очень много, поберегите почки! Я знаю много песен, об этом и о том… Ну что вы, в самом деле? Куда же вы, ребята? Не нужен ни священник, ни дядя – экзорцист, – усмехнулась я, сочиняя на ходу, чтобы не уснуть. – Ключи от тарантайки я тоже тихо спрятал… Как здорово, что все вы здесь сегодня подрались!

На ламинате красовался черный ожог, был соблазн потушить костер, но, увы, мне бы день простоять, да ночь продержаться.

– Как тяжело культуру нести в тупые массы. Таких простых куплетов у барда – завались. Для, кто не решился, пешком идти по трассе. Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались! – сонно бурчала я. В пламени костра сгорали все розово-сопливые мечты, портреты тех, кто нравился, книги, героиней которых себя представляла, черновики отчетности, акты-сверок.

Я стиснула зубы, сходила на кухню, притащила кружку и слегка притушила пламя страсти, оставив маленький огонечек. Пусть знает зеленое чудовище, что я его слегка недолюбливаю!

Иногда мне, как бухгалтеру, хотелось выставить счет судьбе. Но судьба оказалась не самым лучшим контрагентом, поэтому уже много лет жду, когда она мне его оплатит. Я протяжно зевнула, и устало прикорнула возле стеночки. Проснулась от того, что стало жарковато. Припекало… Огонь любви разгорелся с такой силой, что я испугалась. Горело покрывало, упавшее с кровати, горели занавески!

Я бросилась на кухню, схватила чайник и побежала тушить огонь любви, который посчитал, что занавески мне больше не нужны, всеми подручными аргументами! Поливая пламя из чайника, я с ужасом осознавала, что пытаюсь потушить торфяники кружкой чая. Мысли о том, что скоро весь дом станет погорельцами, придавал мне такое ускорение, что я уже летела с новой порцией воды, пока суженый – в набедренную повязку ряженный, сопел во сне и с кем-то воевал. Перед глазами мелькали местные новости: «При пожаре не пострадал никто. Виновница пожара скончалась в реанимации от удушения!». Я бросилась в ванну, схватила ведро для мытья полов, набрала воды и побежала тушить кровать, заливая ее водой. Под ногами была грязь, но я уже заливала водой новый очаг возгорания! Одна занавеска висела обугленной тряпкой, я поливала вторую. Через десять минут пожар был ликвидирован собственными силами. Пожарник храпел, пожарная умывалась, чувствуя, что после такого подвига срочно нужен душ!

Сняв халат и белье, взяв банное полотенце, я встала под струю горячей воды. Через секунду в ванну влетел орк. Я едва успела схватиться за сердце и полотенце. Орк молча посмотрел на меня, прячущуюся под полотенцем, а потом рявкнул:

– Пора тебе другой колодец рыть! Этот совсем пересох! Надо шамана звать, чтобы нашел новое место для колодца! Либо кочевать, если вода ушла!

Какого колодца? Тут еще рыть что-то нужно? А ничего, что не первый этаж?

Он откинул крышку унитаза, зачерпнул воды рукой из стаканчика и с наслаждением испил, закрывая крышку.

– Береги колодец! Без воды пропадем! Завтра пойду в набег!

Надо будет ему показать маленький филиал Ниагары и волшебную кнопку… Орк почесал символ плодородия и побрел спать. Какая прелесть! Пекинес соседей завистливо заскулил, понимая, что сам он до унитаза не допрыгивает.

Неверная невеста, которая потушила пламя страсти, поползла на кухню, угнездившись на стульях и с тоской глядя на часы. Обычные часы на кухне тикали, показывая три часа ночи, а волшебные часы, отмеряющие время до того момента, когда я надежно оккупирую лавочку возле дома для того, чтобы клеймить позором все, что младше, симпатичней и здоровей меня, почему-то показывали четыре часа.

При мысли о том, что разгром, потоп и пожар уже были, а я даже не добралась до золотой середины личного списка попыток, по спине побежал холодок. Подозрения, что апокалипсис начнет шагать семимильными шагами по миру именно из моей квартиры, должны испортить настроение не только мне, но и хозяину, которому скоро на карточку нужно переводить квартплату. Четырех всадников Конца Светы Света уже видела. Трех – пережила. Голод, нищета и капитальный ремонт еще на походе. Сказали, что задерживаются. Можем начинать страдать без них!

Повертевшись, поскрипев стульями, я уснула, тяжело вздыхая и поскуливая, чтобы утром, ни свет, ни заря услышать хлопки крышки «колодца». Организованной толпой жених пошел на водопой. Делал он это с таким топотом, грюканьем и стуками, что в любом приличном общежитии его давно бы убили.

– Вставай, бездельница! Уже петухи орут! – зарычал орк, нависая надо мной. – А я голоден! Лови петуха и готовь мне еду!

– Сам лови, добытчик, – сонно простонала я, пытаясь перевернуться на другой бок и выключая будильник с петушиным криком.

– Цыпа-цыпа…– басил орк, заглядывая под стол. – Где ты? Сейчас я тебя поймаю и съем!

Он пошел ловить петуха в коридоре, гремя мебелью. Ну правда? А вдруг петух просочился под шкаф? Такой компактный плоский петух…. Шкаф завалился, грохоча, как раскаты грома.

Я задремала, слушая, как по дому ходит громила и орет: «Цып-цып-цып! Иди сюда цыпочка!». Да, с таким подходом Имхо явно претендует на звание мастера пикапа. Орал он так, что складывалось впечатление, что либо несуществующий петух слегка глуховат, либо наш герой поставил цель приманить всех одиноких девушек в радиусе микрорайона.

Если раньше, чтобы уснуть, мне нужна была абсолютная тишина, темнота и мягкая подушечка с уютным одеяльцем, то сейчас прислони меня к дверному косяку комнаты любителей круглосуточного прослушивания тяжелого металла, я буду спать с блаженной улыбкой идиотки.

Меня потрясли за плечо, заставив разлепить глаза и заскрипеть стульями.

– Мне нужна раскраска! – послышался рык. Я зевнула, встала, поплелась в комнату, вспоминая, что у меня есть замечательная детская раскраска, которой я занимаю детей тети Зины во время взрослых посиделок. И пока тетя Зина расхваливала собственные методы воспитания, делая акцент на том, что ребенку нельзя ничего запрещать, ибо это негативно сказывается на его самооценке и психике, ее малышня могла дать фору любому орку и повергнуть в ужас даже самого рьяного любителя набегов. Слова «можно», «пожалуйста» и «спасибо» были крайне не рекомендованы для подрастающего поколения, ибо мешают полноценному развитию личности, унижая ее с самого детства. А слово «нет» вообще не должно звучать в разговоре, ибо калечит детскую психику на всю оставшуюся жизнь.

Отодвинув ящик стола, я достала книжку «Веселая Мультяшка-Рисовашка», порылась и достала несколько цветных карандашей.

– Держи, – буркнула я, разворачивая какого-то недокрашенного фиолетового ежика и высыпая оставшиеся огрызки карандашей на стол. – Раскрашивай. Небо – голубое, травка – зеленая, солнышко – желтое.

Судя по изумленному взгляду, Имхо ежиков не любил. Я перевернула листочек и показалась морда Шрека. На нем и остановимся. Мало ли? Вдруг родственная душа заинтересует моего клыкастого ухажера?

Я поползла на кровать, накрылась одеялом и уснула.

Проснулась я от того, что в ванной что-то упало! Я не обратила внимания, пытаясь снова уснуть. Потом меня стала одолевать тревога, заставив меня лениво плестись на разведку.

В разбитой раковине валялся сломанный карандаш для бровей из каталога, ценами которого запугивают жадных мужей, разбитая пудра из того же каталога, выкрученная помада, чья крышечка хрустнула под тапками, как особо живучий таракан – разведчик. Мои тени, которые я купила с новогодней премии вместе с супер тушью, способной из трех ворсинок над глазами сделать роскошный веер, скребущий противоположную стенку, рассыпались по полу, раздавленные чьей-то ногой, а лысая щетка туши застряла в водостоке.

Все, что нажито непосильным трудом, все, что было куплено в качестве тревожного чемоданчика: «Вдруг принц? Вдруг судьба?», валялось в раковине и на полу! И как теперь жить? Как меня принц опознавать будет? Меня даже на работе не узнают! Меня же на вахте не пропустят!

Нет, не этого надо бояться! Бояться нужно того, что где-то в моей квартире затаился визажист-криворучка, чудовище косметического ада, исчадье художественной преисподней… Я сглотнула, глядя на пустой тюбик из-под тонального крема и опасливо косясь на шкуру – дверь.

Если там прячется то, что я себе представила, то не обессудьте, если потом всю жизнь буду заикаться и мочиться в постельку. На секунду мне показалось, что длинные ресницы с эффектом увеличения способны украсить даже плоскую морду с маленькими желтыми глазками и добавить как минимум десять очков к няшности и кавайности. Но почему-то мне кажется, производители косметики слегка слукавили в своей рекламе.

В комнате что-то загремело, а потом послышался звук, словно кто-то бьет в барабан. Тумс-тумс-тумс… Резко выдохнув, отогнув шкуру, я двинулась в комнату, где застала то, чем долго будут пугать друг друга мои нервные клетки.

На меня смотрела такая рожа, которой можно спокойно отпугивать любую тварь в радиусе километра. Глядя на это по стеночке ползали все слабоневные чудовища – убийцы, заикались прожорливые твари, а особо впечатлительные маньяки клялись завязать. Некоторые даже на узелок. Алые клыки, размазанные по лицу пудра, тени и тушь оставили неизгладимый отпечаток на моей детской психике. Орк сидел и ритмично лупил досками в тумбочку, что-то уныло подвывая.

– Это – боевой клич! Я собираю все племя! Мы идем в набег! – пояснил мне тот визажист, которого я с удовольствием порекомендую на свадьбу злейшим врагам.

– И как успехи? – осторожно осведомилась я, понимая, что Матвевна – это мощное подспорье в любом набеге, особенно на прилавки с уценкой. Остальные боевые соседи тоже как-то не спешили собираться. Один страдалец-пекинес очень хотел в набег, но его заперли дома, оставив наедине с переполненным мочевым пузырем и чувством собственной ненужности.

Полчаса мотивирующих криков в стиле: «Отомстить неразумным соседям!», «Заработать быстро и без вложений!», «Оттянуться и покуролесить!» успехом не увенчались.

Имхо, далекий от русской классики, выдал что-то в стиле: «Да, были орки в наше время! Не то что нынешнее племя!» и решил идти в одиночку, дабы в случае чего пасть смертью храбрых за родной шалаш и устыдить трусливых соплеменников столь широким и щедрым подарком.

– Баба не имеет права стоять на пути воина! – прорычал орк, возвышаясь надо мной, перегородившей ему дорогу к светлому и обеспеченному неприятностями будущему. – Мужчины племени Тотеб всегда воевали и погибали! А бабы рожали новых воинов! Так что готовь и готовься! Если я вернусь, тыы родишь мне пять детей!

Я посмотрела на Имхо, понимая, что план на ближайшую пятилетку мне уже обозначили. Недовыполнение плана карается перевыполнением его на следующую пятилетку. Так что жизнь у меня будет очень интересная. Я бы даже сказала, увлекательная. Я не знаю, дадут ли нам какой-нибудь шалаш, как многодетной и нищей семье, но я уверена, что органы опеки, завидев наше зеленое клыкастое разнообразие, первыми потребуют пересмотреть принципы ювенальной юстиции. Ладно, если мальчики… Мужик, чуть красивее орка и чуть страшнее питекантропа в наших широтах тоже долго не залеживается в своей холостяцкой берлоге. А вот девочки… Мысли о том, что мне их еще замуж отдавать придется, заранее огорчали мое материнское сердце. Нет, со своей стороны я буду говорить им, что они – красавицы и принцессы, но боюсь, что зеркала на всякий случай придется снять и запастись валидолом.

Впервые в жизни я думала послать домашние вооруженные силы в военный поход, но пока еще я не придумала куда…

– Неси оружие, женщина! Снаряжай меня в набег! Мне не нравится этот мир! Здесь плохие племена! – воинственно заорал Имхо, горя желанием что-то вынести. И пока нормальные мужики выносят мусор, этот товарищ решил вынести соседское имущество и мой мозг.

Я приподняла голову, чувствуя себя главнокомандующим зелеными человечками.

– Неси оружие! – зарычал на меня орк так, что я чуть не подпрыгнула на месте. – Живо! У тебя дома должно быть оружие!

Через десять минут в коридоре лежал весь мой арсенал. Вантуз, вилка, зубная щетка, найденная под раковиной, швабра, веник и деревянный молоток для отбивных. Да, тут любой самурай растеряется от такого разнообразия.

– Это что? – подозрительно спросил Имхо, беря в руки вантуз. Ножи я предусмотрительно спрятала, так что придется импровизировать.

– О! Это очень страшное оружие! – я сделала вид, что ужасно боюсь. – Оно засасывает насмерть!

Но орк не захотел вламываться к соседям с вантузом и криками: «Сейчас как засосу вас досмерти!», заинтересовавшись веником.

– Это тоже – очень грозное оружие! – заметила я, потрясая им над головой. – Выметайтесь отсюда! Прямо так можешь и крикнуть!

Орк решил не щадить никого, поэтому веник был отложен в сторону. А жаль. Подъезд у нас давно не подметали!

– Это – для зачистки. Оружие истинного воина, – усмехнулась я, демонстрируя лысую зубную щетку. – Это швабра. Для головомойки. Вилка… Грозное оружие! Одним ударов четыре дырки! И молоточек! С ним можно спокойно кричать, что сделаешь из них отбивные! Собственно, все.

Имхо растерялся, почесав макушку. В моем кармане завибрировал телефон. Я отвернулась, глядя на мамину фотографию. Мама настойчиво требовала новый повод для волнения, поэтому я вздохнула и подняла трубку.

– Как мой кто? А! Алкоголик? – замялась я, стараясь говорить шепотом и двигаться в сторону кухни, пока обескураженный воин искал оружие массового поражения. – Нормально… Ну он пообещал, что больше ни капли в рот! Да! Мужик слово держит! … Он у меня ответственный… Да! Просто устал на работе… Проблемы… Да тут любой сорвется! … Нет, все уже наладилось… Так что ты не переживай! Все хорошо, мам! Все просто замечательно!

– Все! Я выбрал! Я иду грабить соседей! Я вынесу у них все ценное, что есть! – заорал Имхо, размахивая вантузом.

Не сказала бы, что мои соседи очень дорожат тем, что способен высосать вантуз, но за выломанную дверь тоже придется платить мне.

– Они у меня поплатятся за все! Вынесу все, что вижу! – орал орк, грозно потрясая в воздухе оружием массового уничтожения всех засоров!

– Мама, – сглотнула я, сморщившись, как абрикос. – Это – не то, что ты подумала! Он просто играет в компьютерные игры! Он у меня так отдыхает!… Да прекрати ты! Ничего из дома он не вынес! Мама!… Это игра такая… Ну на компьютере! Там соседей грабят! Про средневековье… Все нормально, не переживай!

– А ну быстро выпустила меня! – заорал, настроившийся на боевой лад, орк. – Я кому сказал! Быстро, баба!

– Мама… – шептала я, поглядывая в коридор. – Его никто не держит! … Мама! Я не ловила мужика и не приковывала его наручниками к батарее!… Да есть у него ключи…

Но расстроенная мама положила трубку и отправилась расстраивать папу.

Ключи есть, мозгов нет. Потому, что дверь пытались выломать с ноги, отчаянно вопя что-то грозное и жизнеотнимающее.

Последний замок держался на моих соплях, поэтому я решила выпустить бедолагу на волю. Если что, с вантузом не пропадет!

Воинственный клич в подъезде ознаменовал начало набега, а я украдкой закрыла дверь. Если что, я его не знаю.

На улице раздался крик: «Не трогай мою собаку!». Я выглянула в окно, глядя, как вооруженный вантузом орк, требовал отдать ему «собрата-раба». Пекинес жался к ногам хозяйки.

– Никогда дети орков не должны быть рабами! Никто не должен водить их в рабском ошейнике! – орал зеленый, пытаясь отбить пушистого сородича у хозяйки, которая экстренно звонила кому – то по телефону. Плоскомордый телохранитель верещал, как резанный, требуя, чтобы его тельце срочно спасли. Он пытался залезть хозяйке на руки, явно не желая на волю.

– Иди сюда! Не бойся! – рычал орк, протягивая руку к пекинесу. – Тебя выбросили орки, потому, что ты – урод! Но это не дает права человекам делать из тебя раба!

Подъехала машина, из нее вылетел мужик, пытаясь отогнать монтировкой моего зеленого кандидата в мужья. Пекинес вопил, сбегались соседи, поэтому орк, оценив численное преимущество, решил дезертировать в сторону кустов.

Прошел час. Нервы были на пределе, поэтому я загрузила компьютер и полезла смотреть новости города, обновляя их каждые пять минут. Не думаю, что зеленый двухметровый мужик с клыками и вантузом в руке, будет незаметен как ниндзя в режиме «шур-шур-шур».

«В городском сквере видели Инопланетянина!» – гласил заголовок какой-то свежей новости. Нашествие зеленых человечков на наш городок – это событие века! «Я стою, а тут он! У него еще такая штука, похожая на вантуз! Мозг высасывать!» – делился очевидец по имени Николай.

Через двадцать минут появился еще один очевидец, уверявший, что зеленый человечек у него отсосал мозг. Да им с Хищником в паре работать надо! Один мозг сосет, другой черепушки коллекционирует!

«Огромная кукла Халка отказалась фотографироваться с детьми, которые бегали за ней по центральному скверу! С куклы слетела повязка и…» – читала я, глядя на любительскую съемку моего любителя набегов под крики «Ничего себе! Да тут же дети!».

«Это позор! Кто такие куклы делает!» – верещала в комментариях мать. «Он еще и чесал его!» – вторила ей другая. Судя по описанию, детская психика уже никогда не станет прежней, точно так же, как и личная жизнь их мамочек.

А ведь это была неплохая попытка моего потенциального супруга заработать денег на пропитание…

«Зеленого наркомана задержал патруль полиции, при попытке ограбить магазин с …» – читала я, глядя на разбитую витрину и пытаясь понять, что могло так привлечь моего потенциального суженного. Гадание на криминале! Если ограбил магазин с едой, то о семье думает. Если ограбил магазин с хозтоварами или товарами для дома – отличный муж, хозяйственный. Если магазин одежды – стиляга. Если банк – то его интересует финансовое благополучие семьи. Но в любом случае мелочь, но прия… Ничего себе! Тут еще и видео выложили!

Моего зелененького жениха скрутили возле магазина для взрослых. Прямо с символом плодородия очень плодородных размеров и ярко-розового цвета. Этот символ плодородия долго пытались вырвать их рук почитателя. Он же первый вступил в бой с богохульниками. Крестовый поход против «верующего» с органом закончился победой органов, которые скрутили рыцаря розового меча и орала. Орал он так, словно ему отрывают самое ценное, чтобы вернуть на место похищенного и прилепить ценник. Продавец магазина возмущался, размахивая кнутом, как Зорро. Подоспевший отряд обезоружил Имхо, сумел завалить его на землю и попытался застегнуть на нем наручники. Но судя по растерянному виду полицейских наручники не сошлись. Хозяин секс-шопа и продавец уже тащили коробку с розовыми и пушистыми, предлагая их органам правопорядка. Пока часть полицейских смотрела на наручники для утех, кто-то притащил из подсобки какие-то кандалы, который пришлись впору нашему мазохисту. Хозяин предлагал засунуть орку в рот повязку с шариком, поигрывая ею в руках. Зато я теперь знаю почти весь ассортимент этого злачного местечка.

Я проводила глазами зелененького друга. Крепись Штирлиц! Не выдавай нас! Не сдавайся под пытками! Я знаю, что он – сильный, он не сдастся и не сдаст! С таким, как он бояться нечего! А все почему? Потому что он даже имени моего не удосужился спросить.

Пока город обсуждал с какой – такой планеты к нам пожаловал зеленый человек, сожалел, что лично не вступил в деловой контакт с представителем иной цивилизации, я, как сторона, чуть не вступившая с ним в контакт иного рода, пыталась отмыть квартиру. Разводы на обоях, грязь на полу, вздувшийся ламинат, след от кострища в комнате – я понимала тщетность своих усилий, но вдруг? Вдруг следующим кандидатом будет кто-то действительно стоящий? Тот, кто не будет громить мою квартиру, тот, кто умеет пользоваться туалетом и душем! И тот, кто хотя бы спросит, как меня зовут…

Сколько времени прошло с момента задержания, я не знаю, но судя по тому, что ко мне еще не постучался наряд полиции, мой зелененький партизан меня не сдал. «В тюрьме сидел кузнечик! В тюрьме сидел кузнечик! Совсем как огуречик! Зелененький он был!» – мурлыкала я, представляя камеру, в которой поселили моего несостоявшегося и несостоятельного друга до выяснения личности.

И пока органы ломали голову над происхождениям этого чуда, пытаясь навести справки по всем архивам, счастливые уфологи уже превратили наш город в космопорт. Появились свидетели, которые видели еще с десяток пришельцев, были подняты все архивы, основанные на показаниях алкоголиков и людей, стоящих на строгом учете в лечебных учреждениях. Осталось дождаться Скалли и Малдера, которые обязаны примчаться со дня на день расследовать это гиблое для нервных клеток дело, и успокоят всех фразой, что истина где-то рядом. А вот где, уточнить не берутся.

Мой халат валялся в комнате, а я в нижнем во всех смыслах белье разгуливала по квартире, наслаждаясь пусть временной, но свободой. Я потеряла счет времени, сидя в туалете и увлеченно читая новости о похождениях новой городской легенды, которые обрастали такими догадками, что вполне сошли бы за сюжет триллера.

– Внимание! Внимание! – раздался знакомый и ехидный голос по ту сторону кулис, заставив меня вздрогнуть. – Дамы и господа! Попрошу минуточку внимания!

Что он творит! Мои глаза скользнули в поисках полотенец, но все были, как назло постираны, а новые я не успела принести, чувствуя себя хозяйкой гостиницы для умственно отсталых «гастробайтеров», периодически совершающих гастрономическое паломничество к моему холодильнику.

– Когда я открою эти кулисы, вы… Да что тут говорить, – ехидничал «конферансье», ставя меня в неудобное положение. – В этот торжественный момент…

– Прекрати! – возмутилась я, быстро натягивая трусы и вскакивая с места.

– Вы слышите, дамы и господа? Конечно, слышите! Это же – гвоздь программы! Завидная невеста с незавидной участью! Которая прямо сейчас… – развлекался демон, шевеля слегка удлинившейся моим усилиями занавеской. – Прямо сейчас подпишет … что? Правильно подсказывают из первых рядов! Акт! Акт оказанных услуг!

– Давай его сюда! – я высунула руку из-за шторки, пытаясь нашарить бумажки.

– Не дам! У тебя есть туалетная бумага, наказание мое! – раздался смех, пока я высунулась, прикрывая грудь занавеской. – Выходи, наказание мое! Я открываю занавес. Раз! Два!

Плюнув на все, я попыталась сдернуть покрывало, но оно было прибито на совесть. Мой взгляд упал на мягкий резиновый туалетный коврик с рыбками, который я подняла с пола и обернула вокруг себя.

– Три! – заметил демон, отдергивая штору. Он наверняка мечтал увидеть нечто другое, нежели уставшую женщину с зеленой маской на лице с мокрыми после купания волосами, замотанную в коврик с рыбками. Любвеобильный даже для своего возраста Дед Кондратий пошаркал в сторону демона с желание приобнять его как следует.

– Акты сюда! – я злобно протянула руку, придерживая коврик. – И вообще, где ты их находишь? Неужели ты стоишь в чужом мире со списком: «Пользоваться туалетом умеешь? Нет? Отлично, подходишь! Не моешься? А ну быстро сюда! Что ты сказал? Еще и костры разводить любишь? Да ты просто находка!». А если дебил, то вообще прелесть! Велкам! Идеальный кандидат! Я хочу себе нормального мужика. Нормального! А пока что из всего что я видела – одни … Как бы так помягче сформулировать?

– Держи акты, – голос демона стал равнодушным и каким-то отстраненным. – Подпишешь, вернешь. (1de4e)

Я тут же подписала, глядя на холодный взгляд задетого за живое профессионала. Я его чем-то обидела? Странно! Я даже не пыталась! Но он исчез, бросив на прощание: «Пока-пока!».

Все оставшееся время я сидела на кровати и думала, о том, что же могло так его зацепить?

Часы пробили полночь, заставляя меня напрячься. В коридоре раздался шум, я опасливо приоткрыла дверь, вооружившись ножкой стула, в надежде, что успею убить чудовище еще до того, как оно испортит остатки моего ремонта, но там стоял белокурый молодой человек изумительной, какой-то неземной красоты, глядя на меня зелеными глазами. Идеальные черты лица, красивая, правда какая-то хрупкая, фигура и длинные заостренные уши… Я протерла глаза, боясь сглазить это чудное видение, а гений чистой красоты нежно улыбнулся мне.