Глава 17

Дойти до Иерусалима нам конечно же не дали, перехватив ещё за день пути. Два летучих отряда всадников сначала хотели на нас просто напасть, но после заверений на арабском, что нашего прибытия ждёт султан, они остались нас охранять, а сами отправили гонца в сторону города.

Тот вернулся очень быстро, передав охранный фирман, подписанный самим Салах ад-Дином, а также приказ, охранять нас до самых стен города. Арабы если удивились, то вида не подали. Приказ есть приказ, поэтому они довели нас до самого Иерусалима, сказав, чтобы мы оставили всю охрану за стенами, а также своё личное оружие. В город паломникам и торговцам запрещено было входить вооружёнными. Выбора не было, пришлось подчиниться, хотя кинжалы нам оставили, они не считались за оружие, выступая чисто бытовым инструментом.

Покончив со всеми формальностями, нас пропустили внутрь, показав на квартал, где можем остановиться. На мой вопрос, когда меня примет султан, сопровождающие пожали плечами, сказав ожидать его решения.

— Просто глазам не верится, — дядя шёл рядом со мной, во все глаза смотря по сторонам, — кто бы мне сказал, что я окажусь в Святом городе, да ещё и как просто паломник, никогда бы в это не поверил.

Я промолчал, поскольку пребывал в схожих чувствах. У меня даже мурашки бегали по телу, когда мы проходили мимо очень старых зданий и храмов. Отовсюду просто веяло древностью и святостью. Странно было для меня, человека будущего, который не верил в богов, ощущать нечто подобное, но и правда, я всем телом проникался историей и древностью этого города.

В квартале торговцев, на который нам указала стража, мы довольно быстро нашли пустующий дома для снятия, поскольку мест было полно. Город готовился к осаде, поэтому лишних людей внутри просто не было, все старались перебраться в более спокойное место. Никто не захотел подставлять свою голову в случае захвата его крестоносцами, так что мы спокойно устроились в огромном комплексе, имеющим даже собственные бани. Да, не одну или две купели, а сразу несколько! И за всё мы заплатили очень небольшие деньги.

— А жизнь-то налаживается, — дядя, упав на огромную кровать, заваленную подушками, блаженно раскинул руки, — ещё бы вина сейчас.

— Надо нанять слуг, и отдать одежду в стирку, — поднялся я с места, — потом хотелось бы первым делом посетить Гроб Господень. Вы со мной?

Он нехотя поднялся.

— Гроб да, обязательно нужно рядом помолиться, иначе какой из меня христианин.

Первым делом мы зашли к хозяину, который за также небольшую плату предоставил десяток своих рабынь, большая часть которых была темнокожими, хотя было несколько и с европейскими чертами лиц. Выдав им задания, мы отправились к храму.

Было удивительным, что несмотря на то, столько лет город принадлежал арабам, они очень бережно относились к другой религии. Всё, что касалось христианских ценностей, было в отличном виде. За всем ухаживали, ремонтировали, охраняли.

Трепеща от охватывающих нас обоих чувств, мы посмотрели на сам Гроб, на мощи святых, на выставленный деревянный кусок креста, на котором распяли Господа нашего Христа и помолившись, просто физически ощутили подъём сил. Чему я сам, очень удивился.

Дядя же, затих, а глаза его приобрели задумчивое выражение, когда мы направились обратно.

— Оно того стоит, — неожиданно признался он мне.

— Что? — сначала не понял я.

— Возвращение Гроба Господня в лоно христианской церкви. Все христиане должны иметь к нему доступ.

— А я хотел вам вина купить, и пару девственниц для отдыха, — задумчиво произнёс я, — но ладно, раз вас охватила благодать, то лучше отправимся молиться.

— Эй, эй! — возмутился он, мгновенно приходя в себя, — кто мне обещал подарки и награду за помощь? Данное слово нужно держать!

Я рассмеялся.

— Пойдёмте на рынок.

Выбирал девушек дядя долго, не буду останавливаться на проверках девственности при покупке, меня такие вещи в виду возраста тела не интересовали, но вот то, что в мусульманском напрочь городе мы купили почти телегу вина, говорило о многом. За всё естественно платил я.

Вернувшись домой, я застал в доме слугу, который с поклоном передал мне приглашение во дворец, причём уже сегодня вечером. Заглянув к дяде, я застал там сцену начавшейся оргии, поэтому плюнув, отправился переодеваться в одиночестве. Рабыни помогли мне помыться, одеться и даже натёрли кожу вкусно пахнущими маслами, по местной моде, так что отправился я к указанному времени в сопровождении лишь охраны, которую разрешили взять с собой в город, хотя и без оружия.

Бумага, полученная от слуги, открывала все двери, хотя перед самым приёмом, пришлось часа три подождать в огромном зале, полном различных людей. Тут были и арабы, и европейцы и другие неизвестные мне национальности, в странных одеждах, покрой которых я раньше не видел. Многие и них удивлённо смотрели на одинокого ребёнка, который неизвестно что забыл тут, без сопровождения взрослых.

Какого же было их удивление и неприкрытая зависть, когда вышедший визирь громко огласил, что на сегодня султан больше никого не принимает. Люди разочарованно стали расходиться, а меня, позвали пройти внутрь.

Салах ад-Дин не сильно изменился с нашей последней встречи, только что мешки под глазами стали больше.

— О великий султан, ваш скромный слуга приветствует вас, — кланяясь, я подошёл ближе и остановился у показанной мне линии.

— Приветствуем Витале, сына Энрико Дандоло, — спокойно отозвался тот, — как прошёл твой путь? Не был ли он опасен?

— Великий султан, благодаря заботе Всевышнего, я потерял только один корабль, — склонился я, — поэтому чуть задержался в пути из-за бурь.

— Ты привёз ответ?

— Я привёз золото, — просто ответил я, — если вы не передумали, нужно только обговорить условия и подписать бумаги.

— Ты протащил столько денег через крестоносцев и пустыню? — удивился он, — не слишком ли это рискованно? Достаточно было указать место, и мы бы сами забрали его с корабля.

— Я никогда не был в Иерусалиме, — честно признался я, — и если великий султан не против, хотел бы здесь остаться на какое-то время, когда мы закончим с нашим делом.

— Чем ты хочешь заняться? — в голосе послышалось любопытство.

— Изучить иврит, древний иврит, все арабские диалекты, и прочитать как можно больше книг, которые только есть в городе.

— Весьма похвальное решение для столь юного молодого человека, — он покивал головой, — я дозволяю тебе.

— Благодарю, о великий султан, — поклонился я, возвращаясь к главной теме разговора.

— Как и когда мне отдать золото, а взамен получить расписку с вашей подписью о том, что деньги получены, а преференции венецианцам в указанных в вашем предложении, согласованы.

— Визирь пойдёт с тобой, все бумаги уже подготовлены.

— Могу я с ними ознакомиться? — я страшно боялся, что меня надуют и поэтому слегка переходил границы дозволенного.

— Тебе недостаточно моего слова? — удивился он.

— Мне конечно достаточно великий султан, моему отцу может показаться нет. Прошу меня простить, но это моё первое серьёзное задание такого уровня, надеюсь вы понимаете, что я не могу его плохо исполнить.

Султан понятливо кивнул.

— Хорошо, принесите бумаги.

Мне притащили их целый ворох. В одних была просто расписка о получении займа, в других послания к эмирам городов, в которых нам позволялось разворачивать не облагаемые налогами торговые фактории, в других согласованные преференции. Всё было корректно, поэтому я вернул документы визирю и склонился в поклоне.

— В благодарность за понимание, я хочу подготовить дар великому султану, думаю он его оценит по достоинству, — произнёс я, снова его заинтересовав, — поэтому прошу об ещё одной встрече с вами, через неделю.

— Что ты намерен сделать? — Салах ад-Дин и правда был заинтересован.

— То, что вам наверняка понравится великий султан, прошу всего лишь неделю ожидания.

— Да будет так, — он покивал головой, — если тебе удастся меня удивить, обещаю, что выполню любое твоё желание.

Я не стал ничего отвечать на подобные слова, лишь низко поклонился и видя, что аудиенция закончена, стал пятиться задом, постоянно низко кланяясь.

— Как думаешь сын? — султан повернулся к сидящему за плечом подростку, когда гость вышел, — что он подарит?

— Что может подарить ребёнок султану, у которого есть всё? — тот нервно дёрнул плечом.

— Аль-Азиз, — Салах ад-Дин покачал головой, — я прошу тебя присутствовать на всех своих встречах только с одной целью, чтобы ты стал хорошим наместником Египта, после того, как мы наведём там порядок. Ты же, каждый раз разочаровываешь меня.

— Но султан, — тому явно не понравилась такие слова отца, — что может ребёнок?

— Мой опыт подсказывает, он подарит что-то стоящее, — прищурился султан.

Сын удивлённо спросил.

— Что это может быть?

Тот с улыбкой сказал.

— Увидим через неделю. Заодно и поймём, не потерял ли я чутьё, на интересных людей.

* * *

Золото было перегружено на мулов, которых привели с собой слуги визиря, с ним же мы подписали передачу золота и расписку, что все бумаги мне были переданы и я вздохнул свободно, когда он с охраной ушли. Больше драгоценный груз не тяготил надо мной, словно Дамоклов меч. Можно было сегодня расслабиться и завтра приступить к созданию подарка султану.

Заглянув к дяде, продолжавшему развлекаться со своими девушками, я отправился в свою комнату, позвав рабыню.

— Да господин, — светлокожая, но загоревшая под палящим солнцем пустыни девушка, ответила мне на ужасном арабском, опустившись на колени.

— Откуда родом?

— Великий Новгород господин, — тихо ответила она.

— Как оказалась здесь? — перешёл я на русский, что вызвало у неё шок, поскольку она сначала ответив, только после этого поняла, что мы говорим на её родной речи.

— Татары угнали в полон.

— Чего тогда не в гареме какого-то знатного вельможи? — удивился я, зная цену на славянских рабов, а уж тем более девушек. Что она делала тут, в услужении у простого хозяина доходных домов и правда было странно.

Она подняла правый рукав, внутри которого висела сросшаяся под ужасными углами сухая, неподвижная рука.

— Продали нынешнему хозяину за половину цены, никто не хотел брать, и он теперь, чтобы окупить покупку, подкладывает меня под всех приезжих богатых господ.

— Мне нужны некоторые вещи, — я озвучил вслух нужные предметы, — сможешь купить?

— Да господин, я знаю, нужные места на базаре.

— Держи, — я бросил кошелёк с серебром. Не зная местных цен, я дал в три раза больше, чем это стоило бы у нас.

Она поклонилась и задом попятилась назад. Я невесело хмыкнул, было видно, что местные умельцы полностью сломили её дух, сделав послушной, хотя в целом она вполне себе была даже симпатичной, если бы конечно не уродливая рука…

* * *

— Господин, давайте я, — Роксана отобрала у меня шило и работа даже одной рукой заспорилась у ней быстрее, чем у меня с двумя. Она прокалывала толстую кожу передней и задней обложек, которыми я собирался прикрыть листы бумаги. Затем она отмерив нужные расстояния, сделала тоже самое с бумагой, а закончив с ней, под моим указанием скрепила их вместе простым шёлковым шнуром. Я начала думал сделать и украсить всё золотом и драгоценными камнями, а затем понял, что таким образом пойму, достоин ли султан всех тех похвал которых о нём говорят. Если поймёт цену и смысл подарка, тогда и правда он очень мудр. Ведь на бумаге я на каждом отдельном листе попросил местного художника нарисовать шахматную доску, а затем сам доделал цифробуквенную сетку для каждой из них. Затем вспомнил каждую партию, что сыграл с султаном и записал с помощью алгебраической нотации все ходы, указав, где и как он ошибся, и мог сыграть лучше, чтобы меня победить. Закончив с этим, я на первой странице написал, что посвящаю свой труд великому султану Салах ад-Дину, дабы он с помощью этого смог становиться сильнее и побеждать всех своих врагов, а на последней странице написал, как расшифровывать все обозначения, указанные в самой методичке.

— Господин, а что это? — видя, что за эти дни я ни разу не бил её и даже выделил только для собственного использования, чтобы она мне помогала, девушка стала чуть смелее.

Я объяснил, но она не поняла, с сожалением признав, что она не умеет играть в шахматы, хотя их неоднократно видела.

— Сходи во дворец, отнеси письмо, отдашь охране на входе, — я, закончив писать и посыпав песком, чтобы высохли чернила, передал ей бумагу, — надо уже закончить с формальностями и заняться учёбой, заодно вроде у дяди закончилось вино и можно будет его нагрузить работой.

Девушка ничего не поняла из сказанного, но низко поклонившись, побежала выполнять порученное.