Глава 24

24 октября 1192 года от Р.Х., Венеция

— Ну вот, совсем же другое дело! — изящная деревянная коробочка обтянутая тонкой кожей, на которой были вытеснены золотые буквы, даже издали смотрелась дорогой и привлекательной. Что уж говорить, когда я взял её в руки. Гладкая, отличная кожа высшего качества приятно ласкала пальцы, а золотые буквы что на латыни, что на арабской вязи просто притягивали взгляд. Сама же стеклянная бутылочка была выполнена из обычного стекла с минимальным количеством вкраплений.

— Сколько стоит производство? — я пододвинул к себе все десять коробочек, уже готовые к продаже. Наши последние образцы, выстраданные в результате споров и криков друг на друга.

— Примерно двадцать шиллингов, — ответил он, — мастер цеха сказал, что если закажем большую партию, они смогут снизить стоимость за счёт правильного распределения материалов. Правда сусаль придётся поставлять нам самим, я не решился отдать кому-то секрет её изготовления.

— Если выбью разрешение, будем продавать по двести, — прикинул я, на что можно рассчитывать. Стоимость одной очень красивой молодой рабыни из Руси, мог себе позволить конечно не каждый, но если я правильно сделаю рекламную компанию, то всё должно получиться.

— Здесь инструкции, если Папа согласится, — я протянул ему один комплект документов, нагло сперев такой приём со своего прошлого церковного задания.

— А вот эти, если он откажет, — я протянул ему стопку бумаги поменьше, — главное не перепутайте.

Взгляд, который на меня бросила акула купечества, мог спалить заживо другого, менее подготовленного человека, но за эти недели общения с ним я привык. Мы и не таким друг друга запугивали, когда пытались договориться о способах лучших продаж и реализации товара.

— Как кстати назовём товар? — напомнил он мне, — ты говорил придумаешь название сам.

— Венецианский грааль, — ответил я, вызвав у него икание, — грааль с маленькой буквы, чтобы в ереси не заподозрили.

— Ты уверен? — он покачал головой, — это как раз ею и пахнет.

— Всё, прощайте сеньор Франческо, — я поднялся на ноги, меняя тему, — этой ночью мы отчаливаем.

— Так и не скажешь, зачем тебе такой флот? — спокойно поинтересовался он.

— Зачем рассказывать, когда вскоре вы и сами об этом узнаете.

— Да я даже не сомневаюсь, — фыркнул он, — береги себя Витале.

Тут уже фыркнул я, поклонившись и заспешив прочь. Перед отплытием дел было ещё выше крыши.

Едва маленькая фигура скрылась в лодке и та стала удаляться по каналу, как в комнату к главе дома вошла дочь, присев на ковёр рядом с его креслом.

— Так и не вышла проводить его? — Франческо повернул голову, — будешь оставаться такой холодной рыбой, оглянуться не успеешь, как ему посыплются другие предложения. Сейчас соискателей останавливает только ваша помолвка, но если пойдут слухи, что у вас разлад…

— Он ребёнок! Отец! Ты серьёзно? — возмутилась девушка, прижимаясь к его ноге.

— Анна, я тебя предупредил, — он погладил дочь по струящимся волосам, — если ты категорически против, лучше сразу отменить обручение и искать тебе другого мужа. С Энрико и его домом я уж как-нибудь улажу дела, эти пара лет позволили наладить общение, не думаю, что если даже вы расстанетесь, снова начнётся война между домами. По крайней мере не сразу.

— Я подумаю отец, — девушка поднялась и отправилась к себе в комнату.

— Если к этому времени, уже не будет поздно, — тяжело вздохнул глава дома, смотря вслед ушедшей дочери.

* * *

9 ноября 1192 года от Р.Х., Рим

Немного просолившись от начинающихся осенних штормов, я оставил большую часть галер вдалеке от Остии, куда причалил только на одной, чтобы не создавать ажиотажа. Пол Европы гонялась за фальшивым королём Ричардом, который потеряв во время штормов большую часть кораблей и свиты, сейчас путешествовал где-то под Веной в сопровождении всего нескольких вассалов. Короли, герцоги и графы гонялись за тенью, пытаясь поймать того, кто преспокойно дрых сейчас на одной из моих галер.

Я же, решив всё же закончить с торговыми делами, поскольку впереди была долгая дорога, и не факт, что я вообще в скором времени попаду ещё раз в Рим, а подводить своего компаньона, который потратил на меня столько личного времени и сил, я категорически не хотел.

Взяв с собой всего двадцать воинов, я направился в Рим, где не став ломиться к Папе, постарался найти своих знакомых, через которых у нас и происходило обычно общение со Святым Престолом. Где живёт кардинал Альбино я знал, поскольку встречался с ним в прошлую встречу, так что сразу и направился к нему, чтобы поговорить о интересующем меня деле.

Кардинала не оказалось дома, но служанки обрадовали меня новостями, что он хотя бы находится в Риме, а не в поездке. Всего лишь четыре часа ожидания под прохладным осенним ветром, и я заметил, как к дому, приближается паланкин, внутри которого виднеются красные одежды. Покинув охрану, я стал ждать когда он приблизится.

— Ваше Высокопреосвященство, добрый вечер, — поздоровался я.

— Витале, — он тут же взмахнул рукой и слуги остановились напротив меня, — какая неожиданность!

— Я бы хотел поговорить с вами, — я поцеловал перстень на протянутой руке, — срочно.

— Хорошо, пройдём в дом, — согласился он, приглашая меня последовать за ним.

Служанки встретили его, сняли башмаки, протёрли ноги и руки чистыми, влажными полотенцами и наконец он смог уделить мне время, пригласив в комнату.

— Задание выполнено, — произнёс я, доставая перстень, — его, как вы и просили, я возвращаю.

— Ты куда-то торопишься, сын мой? — поинтересовался он, — слышал у тебя много охраны с собой.

— Времена не спокойные ваше Высокопреосвященство, — пожал я плечами, — но я действительно тороплюсь.

В отличии от меня, едва ли не ёрзающего на стуле, словно на иголках, кардинал был абсолютно спокоен и невозмутим.

— Говорят охрана твоя из десяти боевых галер состоит, — мягко посмотрел он на меня.

Я посмотрел на него.

— Возможно.

— И куда ты держишь путь? — поинтересовался он.

— К Гибралтару. Купцы пожаловались, что там пиратов развелось, просто жуть, решили их приструнить.

— Назначив главой похода ребёнка? — уточнил он, — в Венеции закончились взрослые капитаны?

— Не знаю ваше Высокопреосвященство, возможно.

— Ты ведь сейчас лжёшь мне Витале? — мягко надавил он, — куда ты на самом деле направляешься и зачем тебе так много воинов?

Я открыл рот, чтобы соврать, но закрыл его, поняв, что если Альбино знает так много, то неизвестно что он знает ещё. Тогда врать ему прямо в глаза, было бы просто глупостью. Поэтому я просто замолчал.

— О чём ты хотел со мной поговорить? — он внезапно решил сменить тему разговора, когда повисшая в комнате тишина, стала оглушительной.

— Да уже и не знаю, стоит ли? — я пожал плечами.

— Говори, я ведь тебя слушаю, — вполне резонно сказал он.

Делать было нечего, я достал пару коробочек с землёй и протянул их ему.

— Привёз вот землю, из крестового похода, прямо с холма Голгофы, на которой стоял крест Спасителя, хотел получить разрешение и благословение Папы на продажу.

Кардинал Альбино с большим удивлением и почитанием взял коробочку, поворачивая её и рассматривая со всех сторон, прочитав конечно же надпись.

— Кто изготовил это чудо? — он поднял на меня взгляд.

— Цеховые мастера, по моему заказу, — я достал ещё одну, которая была у меня с собой, — они все одинаковые с одинаковым количеством земли в каждой из бутылочек. Я специально отмерял, чтобы у всех покупателей было равное количество.

— И что ты хочешь за это разрешение?

— Готов предложить Папе десять процентов с продажи. Каждая покупка будет учтена, отчёт о доходах и его доле будет мной предоставлен, во избежание подозрений в укрывательстве прибыли.

Кардинал задумчиво меня рассматривал.

— Говорят ты ещё кое-что привёз из похода, — снова внезапно сменил он тему, — епископ крайне восторженно оценил твои подарки.

Я тяжело вздохнул, разговор превратился в самый настоящий допрос, правда пока без палача.

— Кроме уже подаренного, у тебя остались, ещё священные реликвии? — он внимательно смотрел за моей реакцией.

Я расстегнул ворот и достал крестик, сняв и протянув его ему. Кардинал с трепетом взял его в руки.

— Привёз ещё вам подарок, но сейчас, что-то расхотелось его дарить, — я поднял на него дерзкий взгляд.

Столкнувшись в ответ со спокойным глубоким омутом, я нехотя отвёл взгляд, чтобы не утонуть в нём.

— И всё же, можешь попробовать, — он улыбнулся.

Я достал чуть искривлённый, большой старый гвоздь, с расплющенной от ударов шляпкой и протянул ему.

— Вот.

Кардинал протянул было руку, но тут же её одёрнул, его глаза расширились и он внезапно для меня опустился со стула на колени.

— Это то, о чём я думаю? — спросил он, при этом его глаза стали увлажняться.

— Если о том, что этот гвоздь один из тех четырёх, которыми был прикован Спаситель, то да, это он. К сожалению нашёлся только один и то с трудом, — печально вздохнул я, — и то сарацины продали мне его только из-за угрозы захвата Иерусалима крестоносцами.

По щекам кардинала внезапно полились слёзы, он трясущимися руками принял от меня реликвию и долго её рассматривал, стараясь даже не дышать на неё. К моему сожалению, минутка слабости, которой я стал очевидцем, у него прошла быстрее, чем у жителей Венеции при виде Животворящего креста.

Позвав служанку, он дождался когда она принесёт ему шкатулку, куда под моим печальным взором отправились и гвоздь, и крестик.

— Папа подпишет разрешение, за тридцать процентов от прибыли, — дождавшись когда служанка покинет комнату, он повернулся ко мне.

— Это грабёж! Ваше Высокопреосвященство! — возмутился я, — это слишком много! Давайте хотя бы на двадцати остановимся, у меня есть ещё партнёры, которым тоже часть нужно отдать.

— Святая церковь не торгуется, — он посмотрел на меня таким взглядом, что я понял, мне тут ничего не светит.

— Ну хотя бы письма разошлёте? По всем подотчётным землям, чтобы аббаты и епископы рассказали о этой диковинке, — нахмурился я.

Он задумался, но вскоре кивнул.

— Это осуществимо.

— Никакого договора конечно же не будет, — рискнул спросить я.

Кардинал Альбино снова посмотрел на меня особенным взглядом, что стало понятно и без слов.

— Понял, не дурак, — согласился я.

— А плывёшь ты в Англию? — спросил он, когда я встал, чтобы проститься.

После заключенного соглашения, врать точно не стоило, поэтому я просто кивнул головой.

— И тот «самый» король у тебя на борту?

Я снова кивнул.

— Тогда, как только станет общеизвестно, что ты обманув всех правителей и церковь, доставив настоящего короля домой, тебя ждёт мгновенная экскоммуникация, — спокойно заметил он, — ты нарушил планы Папы, это не дозволено никому.

— А чего же, когда давали задание, просто не сказали бы. Витале, не лезь к Ричарду, у нас есть на него планы? — снова возмутился я, но это на него не подействовало.

— Мы не учли, что ты настолько непредсказуемый, что можешь решиться на подобное безумство, — он пожал плечами, — но не переживай, соответствующие выводы будут сделаны.

— Но на сделку ведь это не повлияет? — поинтересовался я.

— Конечно нет, — он удивлённо посмотрел на меня, — как закончатся продажи, ждём тебя с документами и деньгами.

— Тогда ладно, — согласился я, — завтра будет булла Папы? Хочу отправить гонца с ней сразу к своим партнёрам.

— Завтра в это же время, буду ждать тебя здесь же.

— Хорошо ваше Высокопреосвященство, — я поклонился и специально проигнорировал протянутую мне руку, сделав вид, что не заметил её. Злость клокотала во мне, но бизнес был дороже. У меня не было сил выразить терзавшие меня чувства: гвоздь забрали, крест отняли, на бабки развели, да ещё и от церкви пообещали отлучить. Просто замечательные новые бизнес-партнёры у меня нарисовались.

Когда юный венецианец кипя злостью покинул комнату, а затем дверь внизу едва не сорвалась с ремней, от того, с какой силой он ею за собой захлопнул, позади кардинала открылась дверь в нише и появился ещё один человек, в тех же красных одеждах.

— Ты заметил, с какой лёгкостью он принял известие об отлучении, Альбино, — он сел перед задумчивым хозяином дома.

— Пять священных артефактов Луиджи, — собеседник покачал головой, — этот весьма энергичный ребёнок, сделал за третий крестовый поход больше, чем вся многотысячная армия воинов, вернув нам подобные реликвии.

— Слухи не врали, я получил подтверждения очевидцев, что он действительно жил в Иерусалиме всё это время. По сообщениям купцов, просто учился: изучал геометрию, математику, иврит, медицину и много ещё чего в семьях арабской знати. Был частым гостем у эмира, а также во дворце Салан ад-Дина и даже получил от него охранный фирман.

— Он может читать древние тексты? — удивился кардинал Альбино, — у нас есть множество неразобранного, ещё с тех времён.

— Да, только как ты его теперь заставишь это делать? — хмыкнул собеседник, — сам видел в каком настроении он вышел.

— Молодость, — Альбино улыбнулся, — она быстро проходит. Мальчик ещё не раз нам послужит. Такими людьми мы не будем разбрасываться. Когда нужно, бросим кость, а когда пёс слишком уж осмелеет, чтобы кусать руку господина, посадим на цепь.

— Никто с этим и не спорит, — второй кардинал тоже улыбнулся от услышанной аллегории.

* * *

Получив следующим вечером большой свиток, с висящей на нём Папской буллой, я сразу же зашёл по адресу, который мне указал Франческо, и передал её одному из его капитанов, который заверил, что завтра же отчалит обратно в Венецию. Покончив со всеми делами и вернувшись в порт, я с трудом дождавшись утра, повёл свой корабль на место встречи с остальным караваном. Когда мы вышли в открытое море, и земля осталась за спиной, я выгнал из каюты короля пажа и всех остальных его вассалов, а вслед за мной два матроса занесли большой сундук. Одна из бровей Ричарда причудливо изогнулась, когда он наблюдал за моими манипуляциями. Я достал шёлковые одежды, украшенные двумя вставшими на задние лапы золотыми львами на красном фоне, четырёхслойный гамбезон, затем металлические кольчугу, капюшон, перчатки, чулки, затем шёлковый же сюрко с огромным гербом короля Ричарда на груди и спине.

Его взгляд стал тревожным, при виде всего этого богатства.

— Вставайте ваше величество, — я помахал ему рукой и он безропотно поднялся, давая себя одеть. Я не зря снимал с него такие точные мерки, и всё просто идеально на него подошло.

Полностью одев Ричарда, я вышел на палубу, приказав одному из вассалов достать и сыграть в горн, сигнал атаки. Низкий, тягучий звук разнёсся над морской гладью, и на него обернулись капитан и все матросы. Из каюты вышел великан, целиком закованный в железные доспехи, на которые поверх было накинуто сюрко с оскаленными львами и только светлые волосы развевались на непокрытой голове короля. Шлем с полным забралом и кольчужным капюшоном, он легко держал на изгибе руки.

Критически осмотрев фигуру со всех сторон при солнечном свете, я смахнул несуществующую пылинку с его плеча и повернувшись к замершим от изумления людям, громко прокричал.

— На колени перед королём Англии, Ричардом I.

Опустились все, и я в том числе, поскольку красота момента была просто неописуемая. Своему чувству прекрасного, за этот творческий шедевр, я поставил твёрдую пятёрку.

Уловив взгляд короля, который всё ещё не понимал происходящего, я поднялся на ноги.

— Уже нечего скрывать ваше величество, Папа знает, что вы здесь, так что скорее всего, за нами будет погоня. Ну и да, меня теперь точно отлучат от церкви.

Ричард Львиное Сердце откинув голову назад, громко засмеялся.

— А это значит, что будет отличная драка и не одна! Это я люблю!

Я скосил глаза на команду и его вассалов, и увидел там ровно тоже щенячье-восторженное выражение, которое видел на лицах крестоносцев, когда впервые встретился с королём. Что-то, а харизмы у Ричарда было точно не занимать и я очень хотел научиться тому же!