Глава 33
— Ваше Высокопреосвященство! Какими судьбами! — я поднялся из-за стола, когда увидел, кого мама привела ко мне в комнату, — даже скажу, что рад вас видеть в добром здравии.
Он улыбнулся и протянул мне руку, которую я проигнорировал.
— Я вас оставлю, — мама кивнула мне, поддерживая.
— Благодарю вас графиня, извините, что помешал вашим делам, — склонил он голову.
— Ну что вы кардинал Альбино, — она замахала руками, — для меня всегда честь принимать вас у себя.
С этими словами она удалились, предусмотрительно закрыв за собой дверь. Я вернувшись за стол, показал рукой, что он может занять диван. Кардинал сначала долго осматривался в моей крайне аскетичной комнате, без намёка на роскошь, особо уделив внимание пока ещё пустой стене, на которой в деревянных рамках, за стеклом, лежали две пары перчаток, а также меч короля Франции.
— Витале, — закончив осмотр, он повернулся ко мне, — я слышал вы закончили торговлю своими безделушками.
— Если вы кардинал хотите намекнуть, что пора расплатиться с Папой по заключенному договору, то тогда нам нужно обсудить моё отлучение, — я повернулся к нему, — не то, чтобы оно меня прям сильно тяготило, но я как истинный католик, хотел бы ходить в церковь на мессы. Спокойно молиться Богу, без угроз со стороны всяких безумцев.
— Как-то ты не очень по христиански поступил со священником, разум которого всего лишь запутался, — покачал головой он.
— Зато теперь у него будет много времени, чтобы распутать его на небесах, ваше Высокопреосвященство. Я можно сказать богоугодное дело сделал для всех.
Кардинал присел на диван.
— Папа готов снять с тебя отречение спустя полгода, гнев короля Франции ещё слишком силён.
— Ваше Высокопреосвященство, вам меня не уговорить. Пока я отлучён, разговор прост. Утром снятие отлучения — днём деньги, днём снятие отлучения — вечером деньги, ну думаю дальнейшую закономерность, вы уже поняли.
— Есть одна проблема, — серьёзно ответил он, — под именем Генрих VI, который являясь союзником короля Филипп II, силой своего оружия принуждает нас действовать так, как выгодно ему.
А вот это, было уже серьёзно. Я повернувшись лицом к кардиналу, зачесал затылок, поняв, что они не по своей причине делают часто то, что делают. Сами находятся в заложниках у светской власти.
— Дошли до меня слухи, что последователи императора убили епископа Льежа, Альберта Левенского к которому очень был расположен Святейший отец?
Кардинал остро на меня посмотрел и ответил.
— Это не доказанный факт, поэтому Папа и не отлучил Генрих VI. Хотя конечно, если бы такой чудовищный факт всплыл…
— В третьем крестовом походе я видел ордена, которые говорили, что их ведёт рука Святого Престола, насколько помню: тамплиеры, тевтонцы и госпитальеры? Насколько они на самом деле подчинены вам?
— Мы могли бы указать им путь, куда можно следовать, только почему ты об этом спрашиваешь, сын мой? — всё ещё не понимая, спросил он.
— Пришла мне в голову пара идей, но зная, как вы ведёте дела, в этот раз мы подпишем с Папой договор, который став известен широкой публике, выставит его не в очень хорошем свете.
— Какой смысл тогда ему менять одного шантажиста, на другого? — кардинал перекрестился.
— Так я, свой шантажист ваше Высокопреосвященство, сын католической церкви, — улыбнулся я, — к тому же тоже буду не заинтересован разглашать оттуда сведения.
— Что ты хочешь сделать? — наконец он понял, что у меня есть конкретный план.
— Если какой-нибудь честный, набожный монах вдруг неожиданно обнаружит письмо с приказом императора убить несчастного епископа Льежа, Папа обязан будет отречь Генриха VI, а лучше всего и всю Священную Римскую империю от церкви, а когда тот придёт восстанавливать справедливость, его буду поджидать я. Рыцари же этих орденов мне нужны, поскольку для моего отряда необходима конница, без неё я буду очень слаб.
— Почему ты уверен, что такое письмо обязательно …, - осёкся он, — хотя да, я тоже уверен, что оно существует.
— А чтобы сличить печать императора, с теми, что будут на этом письме, мне нужны будут несколько оригиналов его приказов.
Кардинал Альбино глубоко задумался.
— А кто возглавит, защиту Священного Престола от гнева императора? Не думаю, что рыцари подчинятся ребёнку.
— Этого и не потребуется, вы будете главой над ними, — я пожал плечами, — я лишь приму присягу верности папе, чтобы официально быть под его знамёнами. Ну а мы с вами вроде как понимаем друг друга, к тому же зная все нюансы дела, вы не будете отменять мои приказы, какими бы странными они вам не казались.
Он снова задумался.
— А что ты хочешь в замен для себя?
— Во-первых, нормального отношения. Я помогаю вам, вы мне. Во-вторых, чтобы больше никто из священников не лез ко мне, а если вам станет известно, что кто-то снова запутался: вы либо его, либо меня об этом предупредите. Ваше Высокопреосвященство за свою службу, я даже денег у вас не прошу! Наоборот даю вам! И даже более того, если мы заключим договор, с меня на время этого похода не нужно будет снимать экскоммуникацию.
— Почему это? — не понял он.
— Так я же буду верных христиан убивать, остальные короли могут не понять Папу, — я пожал плечами, — а так у вас и у меня будут развязаны руки.
Он снова остро на меня посмотрел.
— Почему ты так уверен в своём успехе? Армия императора много больше, чем была у короля Франции.
— Да, а ещё я знаю, что он пойдёт на Рим, а туда ведёт не так уж и много дорог, по которым может пройти большое войско, — улыбнулся я ему, — я буду готов его встретить.
— Мне нужно посоветоваться с Папой, это слишком ответственное решение. На кону может быть всё!
— В качестве доброй воли, и чтобы вы не думали, что я ненадёжный партнёр, я отдам вам документы о прибыли с продажи земли, долю Папы и даже выделю вам галеру, чтобы вы всё это безопасно довезли до Рима.
Священник глубоко задумался.
— Я передам это его Святейшеству, — ответил он, вставая, — как быстро я могу отплыть?
— Если будет свободный корабль, хоть сегодня, — я пожал плечами, — нужно спросить у отца.
— Сможешь это сделать? — попросил он.
— Уже одеваюсь ваше Высокопреосвященство, — уходить не хотелось, но выбора не было, раз уж я влезал в пасть к акуле.
— Скоро вернуть, — крикнул я, оставляя его в руках у мамы, которая предложила кардиналу отобедать с ней.
— «Нужно заскочить к сеньору Франческо — подумал я по пути, — огорчить его, что пока наш план откладывается, думаю он поймёт причину».
И он правда понял, правда своеобразно, когда узнав с кем и главное против кого я возможно отправлюсь воевать, он схватился за сердце и потребовалось некоторое время чтобы его привести в чувство. Испугался я тогда за его здоровье весьма сильно.
* * *
Стоя в сокровищнице, куда были поставлены пять сундуков с серебряными монетами различного достоинства и стран, Папа Целестин III, опустив руку в один из них заворожённо смотрел, как сквозь пальцы струится богатство, которое пришло всего от одного подписанного документа!
— Что скажите? — обратился он к двум самым доверенным своим лицам.
— Если мы проиграем, Священный Престол снимет отречение и заплатит выкуп императору, а имея столько наличных средств, я не думаю, что выкуп будет для нас неподъёмным. Также есть большой шанс что они перебьют друг друга, или один из них окажется мёртв, — кардинал Луиджи, склонив голову, смотрел как Святейший отец перебирает деньги.
— А если он разобьёт Генриха VI? Или нанесёт его войску урон, сопоставимый с тем, что причинил королю Франции?
— О, тут открывается слишком большое поле для деятельности, Святейший отец. Священный престол показывает свою силу и опираясь на плечи своих рыцарей может дальше нести свою волю светской власти. Ну и наконец, Генрих VI не будет диктовать нам свои правила, уже одно это, сильно упростит нам жизнь.
— А что думаешь ты Альбино? — Папа закрыв крышку сундука, посмотрел на кардинала.
— Пока он успешно решал все дела, за которые брался, — осторожно ответил тот, — но конечно никто не застрахован от поражений.
Оба кардинала замолчали.
— А это не сделает его через чур уже сильным? — поинтересовался он.
— Его не интересует власть Святейший отец, — признался кардинал Альбино, — все, с кем я не разговаривал, в один голос говорят, что его интересуют только деньги.
— Сегодня деньги, завтра захочет стать императором, примеры в истории были, — проворчал кардинал Луиджи.
— И этого тоже нельзя отрицать, — согласился с ним второй кардинал.
— Всё же, давайте проверим, насколько удача сопутствует ему, — неожиданно решил папа, смотря на сундуки с деньгами, — мы слишком много выигрываем от победы. Составьте договор. Альбино, ты с ним нашёл общий язык, займись этим.
— Будет исполнено ваше Святейшество, — поклонился тот, всё ещё сам испытывая сомнения от этого предприятия.
* * *
30 августа 1193 года от Р.Х., Верона
— Что вас так веселит Витале? — хмуро поинтересовался у меня кардинал, наблюдая вместе со мной с вершины холма, как конница Генриха VI разбила всадников ордена тамплиеров и теперь гонится за их остатками, набирая ход.
— Наивность, ваше Высокопреосвященство, — я показал на наши войска, которые стояли позади нас и ждали, когда разгорячённые всадники попадут в ловушку.
— Они просто сметут ваши отряды, не заметив, — ещё больше заволновался он, когда больше двухсот всадников увидев пехоту, которая раскрыв построение пропускает беглецов, пришпорила коней, чтобы перед своей гибелью увидеть впереди поднявшиеся с земли огромные копья. Я не стал ничего менять в и так отлично работавшей стратегии, поэтому арбалетчики закончили дело, убив всех, кто не успел развернуть коней.
— Видите кардинал, и никаких дьявольских сил, — показал я рукой на трофейные команды, которые выдвинулись избавлять убитых от ненужного больше им имущества и убирать трупы к подходу основных войск императора.
— То есть вы специально его злили, посылая всадников с арбалетами, которые кружа по бокам от его войска, давали всего один выстрел и снова уезжали? — спросил он.
— Король Ричард мне рассказывал, что его так изматывали сарацины в походе, — согласился я, — довольно действенный приём.
— Не уверен, что все ваши трюки спасут нас от основного кулака императора, ведь у нас не больше десяти тысяч воинов, тогда как у него все тридцать, — не согласился он со мной.
— Всё в руках Господа, — перекрестился я, — нам остаётся только ждать, я выбрал лучшее место, чтобы принять бой. Обходной путь, будет стоить королю слишком много времени и денег.
Кардинал покачал головой.
— Ты не оставил ему выбора, согнав всех крестьян из деревень вместе со скотом и вещами, переместив их в Болонь, чем кстати вызвал крайнее неудовольствие местного лорда, лишившегося жителей нескольких деревень.
— Это временно и к тому же ему и другим за это заплачено, пусть радуется, что не бесплатно, — отрезал я.
Пока мы переговаривались, впереди разворачивались войска императора, которые увидев противника, стали готовиться к генеральному сражению. Несколько конных разъездов пытались было поднять на холмы слева и справа, но были быстро оттуда согнаны арбалетчиками, засевшими там.
— Почему он медлит? — удивлялся кардинал, когда прошло два часа, а ничего не происходило, лагерь Генриха VI словно вымер. Ни движения всадников, ни звуков горнов.
— Согласен, выглядит подозрительно, — я попросил одного из своих капитанов отдать приказ лёгким всадникам госпитальеров, чтобы те объехали наши тылы, убедившись, что нас никто не обходит сзади. Как то действительно, слишком уж всё подозрительно выглядело.
Внезапно, со стороны войск императора выделился небольшой отряд, который тащил за собой две телеги. Не понимая, что происходит, я поднялся выше и ближе по склону, чтобы лучше рассмотреть, а симбионт послушно раздвинул границы зрения и я увидел, как большая группа слуг устанавливает большой шатёр, прямо посреди поля.
— Вы что-то понимаете кардинал? — спросил я его, поделившись наблюдениями.
— Думаю император хочет переговорить перед боем, — догадался он о возможных причинах такого странного поступка, — и хочет беседовать в комфортных условиях.
— Тогда будем ждать, — у нас больше не оставалось другого выхода.
Кардинал оказался прав. Через четыре часа мы спустились с холма вниз, поскольку увидели белый флаг у приближающихся всадников, это и правда были парламентёры, объявившие что император хочет поговорить с Венецианцем. Я перевёл взгляд на кардинала.
— Это может быть и ловушкой, — предупредил он меня, — тебя там убьют.
— Именно поэтому, на время встречи, я останусь у вас в заложницах, — раздался строгий женский голос и выделившийся из задних рядов всадник, укрытый плащом, подъехал ближе.
Челюсть у кардинала Альбино едва не отпала, когда она скинула капюшон с головы и он слегка склонил голову.
— Ваше императорское величество.
Настала время упасть и моей челюсти, поскольку женщина лет сорока, судя по тому, что её узнал кардинал, была женой Генриха VI, а это как-то уж слишком через чур драгоценный заложник для простых переговоров перед сражением.
— Хорошо, — один из моих капитанов поднял меня к себе и я поехал позади него, взяв с собой не больше пяти сопровождающих. Альбино порывался поехать с нами, но женщина недовольно подняла бровь, попросив её сопровождать и он был вынужден смириться.
Гвардейцев, а также дворян и правда было через чур много и я начал беспокоиться, что император таким хитрым ходом захотел избавиться от двух проблем одним разом, меня и чем-то не угодившей ему жены. Холодный пот потёк по спине, но отступать было поздно, мы приблизились к шатру и за нашими спинами сомкнулись ряды гвардии.
— Император хочет поговорить только с Венецианцем, — дорогу нам преградил весьма хмурый человек.
Капитаны стушевались, но я махнул им рукой подождать меня, зайдя внутри шатра один. Там, за столом рядом с которым было только два роскошных кресла, сидел в одиночестве высокий, бородатый мужчина в самом расцвете сил, который разрезая ножом мясо какой-то птицы, с хрустом костей ел его, запивая всё это дело вином.
— Ваше императорское величество, — поклонился я.
— Присаживайся Венецианец, — он показал крылом птицы место напротив, — как по мне ты слишком юн, для тех историй, про которые о тебе рассказывают.
— Молодость, ваше императорское величество — это недостаток, который очень быстро проходит, — я упал в невысокое кресло, видимо специально подобранное под мой рост. Император явно подготовился к нашей встрече.
Его брови поднялись, и он задумчиво покрутил в воздухе почти обглоданным крылышком.
— Ну, недостатком ума ты точно не страдаешь, — внезапно согласился он.
Бросив мясо на тарелку, и запив его, он рыгнул и вытер руки о скатерть.
— Сколько пообещал тебе Папа? Я заплачу вдвое больше, если ты встанешь под мои знамёна, — неожиданно он сделал предложение, от которого я опешил, но длилось это ровно секунду.
— Я благородный нобиль, из знатнейшего венецианского дома ваше императорское величество. Я — не наёмник, — с некой обитой ответил я.
— Хорошо, что тебе предложили в замен? Деньги, титулы, земли? Я всё это дам и вдвойне.
— Деньги у меня и самого есть, — развёл я руками, — титулы и прочее мне не интересны.
Император с большим удивлением посмотрел на меня, задумавшись.
— Я так понял ты связан какими-то обязательствами с Папой, — заговорил он после минуты молчания, — что если они истекут?
Тут уже задумался я.
— Для этого вам нужно будет развернуть войска, и оставить его в покое, не угрожая больше захватить Рим, — с сомнением произнёс я, — не думаю, что вы пойдёте на подобное унижение.
— Почему ты так в этом уверен? — удивился он, — я и позвал сюда только тебя, без всех этих папских прихвостней, чтобы понять, что ты за человек, и если меня это устроит, предложить сделку.
Я хмыкнул, поняв его замысел с драгоценной заложницей.
— Что такое? — не понял он.
— А я уже было подумал, что вы таким хитрым образом захотели избавиться от жены, заманив и убив меня здесь, — честно ответил я.
Он сначала недоумённо посмотрел на меня, затем залился хохотом.
— Следующий раз, если захочу сменить жену, то так и поступлю. Спасибо за совет, — заявил он, отсмеявшись, — уверен, Констанция тоже оценит эту шутку.
— Так какова же сделка? — поинтересовался я, поскольку и правда стало интересно, что он может мне предложить.
— Я, как ты уже и сказал, отвожу войска, и оставляю Папу и вообще Святой Престол в покое на два года, — сыто рыгнул он ещё раз, — тебе же я предлагаю дать мне вассальную клятву и стать под мои знамёна, получив графский титул со всеми земельными и прочими положенными к нему преференциями.
— Не очень всё ещё вижу свою выгоду, — честно признался я.
— Ну, не стану даже говорить, что за подобное предложение многие бы сразу упали на колени и стали молить принять его под сень императорской короны, — хмыкнул он, но увидев моё серьёзное лицо, перестал улыбаться.
— Хорошо, я понял уже, что даже половины слухов достаточно, чтобы понять, что ты крайне интересный человек, — признался он, — это только будоражит мой аппетит.
— Мне нужна Сицилия, — продолжил он, видя, что я его внимательно слушаю, — если ты встанешь под мои знамёна, и мы завоюем её хотя бы в течении следующего года, то я следующим шагом, хочу себе корону Англии.
Моё лицо вытянулось, а кулаки сжались, что он конечно же увидел.
— Да, я слышал, что Ричард не совсем хорошо с тобой поступил, изгнанием отплатив за своё спасение, поэтому я и подумал, что мы двое, могли бы сотрудничать, ведь говорят у тебя самый непобедимый отряд под началом.
— Это не правда, — покачал я головой, — у фаланги есть слабые места, для этого мне и нужна конница рыцарских орденов.
Его бровь поднялась.
— Ты так легко это говоришь мне?
— Я знаю преимущества и недостатки своего отряда ваше императорское величество, — пожал я плечами, — другие военачальники наверняка их видят тоже, так зачем же мне тогда врать?
— Ну так как тебе? Хороша сделка? — прищурился он.
— Если добавить в неё два пункта, то останется только решение Папы по тому, доволен ли он будет завершение его части сделки со мной. Пока вы не заключите мирный договор, мои руки связаны данным ему словом.
— С Папой я разберусь сам, — легко отмахнулся он, — что за условия?
— Мне лично деньги не нужны, но отряду нужно платить, обеспечивать провиантом и ремонтом снаряжения. Если вы готовы будете это оплатить, то останется только последний пункт, вы не будете против если я буду захватывать себе нужных мне людей или рабов, из покорённых городов. Ради этого я готов уступить вам большую часть трофеев.
— Ты отказываешься от больших процентов? — он в полном остолбенении посмотрел на меня, — почему?
— Пусть пойдут в уплату первого пункта, вам же будет проще, — я спокойно на него посмотрел, — это все мои условия ваше императорское величество.
— Тогда я пришлю тебе курьера, когда договорюсь с попами, — он поднялся с места, оказавшись и правда высоким, — а теперь верни мне мою жену.
Я поклонился и вышел, кивнув обеспокоенным капитанам ехать обратно, обдумывая всю дорогу предложение императора. Мы с Франческо долго думали и решали перед моим отъездом в Рим, как и что будем строить и все наши размышления сводились к тому, что без грамотных ремесленников и мастеров, у нас мало что получится. Те же, что работали сейчас в Арсенале могли нам помочь, но тогда секретности, на которой я так настаивал пришёл бы конец. Я ему рассказывал, что нам нужно такое производство, где каждый мастер и его подмастерья знали бы только свою часть работы. Так чтобы даже если один или два из них решат от нас сбежать, нас это никак бы не раскрыло. Никто кроме одного цеха не будет знать, какие доски мы используем, никто кроме кузнецов не будет знать какие гвозди они куют и так далее, а для этого мне Франческо вполне серьёзно говорил нужно в пять раз больше людей, чем обычно для постройки простой галеры. У нас оставался только один шанс, искать среди тысяч рабов хоть сколько-нибудь нормальных мастеровых, и он уже этим занимался. И тут появляется император с предложением, которое прям идеально укладывается в наши потребности. Чего, а на Сицилии толковых корабелов было множество, не говоря уже об оружейниках, который перепрофилировать плёвое дело, ведь люди уже готовые и обученные, так что мне нужно было во-первых отправить весточку своему партнёру, чтобы рабов пока не закупал массово, выбирая действительно талантливых людей, ну и во-вторых, как-то поспособствовать мирному договору между Папой и Генрихом VI.
Вернувшись в лагерь, я первым делом попрощался с императрицей, которая оказывается всё это время осматривала моё войско и выделив ей большой эскорт отправил восвояси, ну а во-вторых, поведал о предложении Генриха кардиналу Альбино, конечно без той части, что не предназначалась для ушей Папы. Тот в шоке, тоже отправил гонца, но в другую сторону, в Рим. Нам оставалось только ждать, когда тот примет решение.