Венганза. Рокировка — Глава 28 | читать онлайн

Глава 28

— Черт! — выронила из рук горячий противень, быстро включая воду и подставляя пальцы под холодную струю.

Как я могла забыть о прихватках? Теперь на месте ожога обязательно вздуется волдырь. Нервозность из-за отъезда дочки сказывалась на моей внимательности. Подобная рассеянность была для меня нехарактерна, тем более, когда речь шла о любимом занятии. Выпечка стала моей самой сильной стороной и настолько, что я даже начала зарабатывать этим себе на жизнь. И пусть я пришла к этому не сразу, пробуя себя в разных сферах деятельности и профессиях, случай помог понять, чем именно я должна заниматься.

Участвуя в школьной ярмарке, неожиданно для себя распродала все капкейки, да и вдобавок ко всему, получила предложение приготовить торт на день рождения одноклассницы Софи. Согласившись испечь торт и приготовить сладкий стол, никак не ожидала, что моё творение вызовет такой бурный восторг у гостей праздника, вслед за которым заказы посыпались на меня как из рога изобилия. Так и определилась моя дальнейшая профессиональная судьба. Незаметно для себя я превратилась в кондитера, а со временем еще и в успешную владелицу одной из самых популярных кондитерских нашего маленького городка.

Вот и сегодня хотелось порадовать мою девочку ее любимым шоколадным тортом. Целых два дня её не было дома, что стало для меня самым настоящим испытанием. После возвращения к ней из Лос-Анджелеса, все десять лет, я не могла расстаться с дочкой дольше, чем на время учебы в школе и работы. И пусть моя привязанность мешала построению отношений с противоположным полом, это совершенно не волновало меня, даже радовало. Моё сердце всё еще не готово впустить кого-то кроме дочери.

Софи всегда оставалась центром моей жизни и главным ее смыслом. Да и разве могло быть иначе, после того страха разлуки и потери, испытанного на первом году ее жизни. Возвращение к ней стало для меня самым большим подарком из всех возможных. И каждый день я благодарила бога (эти десять лет помогли мне убедиться в его существовании) за каждый день проведенный вместе с дочкой.

Она стала моим исцелением, помогая смириться с тяжестью на душе, стала моими стимулом и силой, а также учителем. Изо дня в день наблюдая за Софи, я поражалась, как будучи такой юной, она обладала мудростью, обретаемой с годами. Именно она открыла мне глаза на простые радости, подмечая в каждом мгновении свою красоту и необычайность. И стоило ей указать на что-то настолько привычное, но что я давно перестала замечать, а она взирала на это с необычайным восторгом и удивлением, как я, следуя её подсказке, открывала для себя давно забытые чудеса обычной жизни и мира вокруг. Для меня не было ничего важнее времени, проведенного с ней, хоть чрезмерная опека и начала раздражать мою маленькую Рапунцель. Так любимая ею героиня сказки была схожа не только цветом волос с моей девочкой, но со временем я начала напоминать себе злую ведьму, запершую принцессу от всего мира в башне. Поэтому поддавшись уговорам и слезным мольбам Софи, собрала всю смелость в кулак и отпустила её на целые выходные в другой штат, в парк развлечений!

Боже! Чем я думала?! После этого импульсивного решения я съела все запасы печенья в доме не в силах выкинуть тревогу из головы. Единственным утешением было то, что она отправилась туда не просто с кем-то, а с Джозефом. Именно так я привыкла называть Андреса последние девять лет. Подстроив свою смерть в автокатастрофе, он так же, как и я, навсегда покинул Калифорнию, попав под покровительство программы защиты свидетелей. Вступив в ряды местных спасателей, он больше никогда не думал о возвращении к работе полицейского. Эта глава жизни для него оказалась закрытой раз и навсегда.

Первое время нам обоим пришлось несладко. Я не понимала его выбора бросить всё, ради чего так трудился годами дома, и остаться со мной, отговаривала его от подобного решения. Он утверждал, будто ему мерзко все в том городе, а затем сказал, что самым главным для него оказалось достичь желаемой цели, а после выполнения задания им потерян какой-либо стимул к продолжению операции. Но я видела: он терзался и не говорил ни слова о предмете своих переживаний. Тем не менее, Андрес принял окончательное решение, убедив меня, что это только его выбор, и я не имею к нему никакого отношения. Он вновь стал моим спасательным кругом и надёжной опорой.

Адаптация к спокойной жизни не прошла так гладко, как всем нам хотелось бы. Призраков, преследовавших меня, стало гораздо больше. Находясь за тысячи километров от человека, обреченного по моей вине на смерть в одиночестве, я не переставала оглядываться, ожидая в любой момент увидеть его на другой стороне дороги, появившегося для отмщения. Каждый раз, оказываясь на улице, я готова была бежать от любого незнакомого прохожего, считая его одним из тех, кто разыскивал меня, содрогаясь от любого подозрительного звука. Внушая себе, что меня никто и никогда не найдёт здесь, не могла до конца поверить в это. Безопасность казалась чем-то далёким и нереальным, существующим в чужой жизни, но никак не относящимся к моей реальности.

А стоило мне очутиться в безопасном одиночестве дома, как тут же набрасывалась беспощадная совесть, кричащая и раздирающая душу. Она не позволяла мне забыть, какие грехи я взвалила себе на плечи. Я не могла смотреть на себя в зеркало, видя там лишь убийцу и предателя. Руки, испачканные в крови, никогда не отмыть. Неважно, в каком состоянии я нажала на курок, ничто не изменит того, что я навечно останусь грешницей и самым отвратительным из всех живущих на земле существ — человекоубийцей.

— Черт! — выронила из рук горячий противень, быстро включая воду и подставляя пальцы под холодную струю.

В один из таких моментов я поддалась порыву и ввела в строку поиска в интернете имя Диего Альварадо, надеясь увидеть его лицо снова. Спустя несколько мгновений у меня перехватило дух оттого, насколько он красив. Увидев множество фотографий Диего, замерла, не в силах отвести взгляд от пронзительно-голубых глаз, заглядывающих в самую душу, чувственных губ и волевого подбородка. Я так бы и просидела в таком положении добрую половину дня, если бы не заголовок под фотографиями, отвлекший меня от изображений и сосредоточивший всё внимание на смысле прочитанного.

«Скончался Диего-Анхель Альварадо»

Вся кровь отлила от лица, заставляя сердце ухнуть вниз. Кликнув на заголовок, открыла статью, пробегаясь по строкам.

«В тюрьме «Флоренс» скончался известный мафиози Диего-АнхельАльварадо, известный по прозвищу Ангел, являвшийся одним из руководящих членов банды «Сангре Мехикано». Согласно надежному источнику стало известно, что причиной смерти послужила остановка сердца. Администрация тюрьмы отказывается комментировать эту новость. Напомним, что Альварадо был осужден на два пожизненных срока за убийства и отбывал срок в Исправительной тюрьме максимально строгого режима исполнения наказаний, известной в обществе как тюрьма Флоренс. Что именно вызвало остановку сердца, администрацией тюрьмы или правительством никак не комментируется. Не секрет, что условия содержания заключенных в этом современном Алькатрасе далеки от гуманных, но вряд ли кто-то ожидал, что один из самых опасных криминальных авторитетов западного побережья выдержит всего лишь год подобного заключения. Примечательно, что спустя несколько недель после кончины Альварадо произошла серия жестоких убийств участников банды Сангре Мехикано. Напоминаем, что кульминацией этой цепочки убийств стало массовое истребление части банды в доме её основателя Денниса Альвареса-Доминго, известного в криминальных кругах по прозвищу Большой Денни. Тело самого Альвареса-Доминго было найдено в сожженном доме, в десятках километров от его особняка, спустя сутки. Согласно судебно-медицинской экспертизе он подвергся жестоким пыткам, а затем был сожжен вместе со всем домом. Кто стоит за этой кровавой вендеттой, до сих пор не установлено. Стала ли смерть Альвареса в тюрьме частью жестокой расправы над бандой, следствие пока не может определить».

Не чувствуя ног, я поднялась со стула, не в силах дышать или связно думать. Единственная мысль о том, что Диего мёртв, владеющая моим сознанием, возвращалась снова и снова. В горле образовался ком, блокирующий поступление кислорода. Задыхаясь, упала на колени, пытаясь сделать хоть один вдох, но паника проникла слишком глубоко, вытягивая из меня жизнь.

«Диего мертв! Диего мертв!» — отзывалось набатом в голове.

Задыхаясь, я поползла на четвереньках к двери в поисках воздуха и помощи. Чувствуя, как теряю сознание, толкнула входную дверь, рухнув на крыльцо.

Я шла к Диего.

Как и предполагалось, меня встретил яркий белый свет, обещающий покой. Но вопреки моим надеждам, это оказался свет ламп в больничной палате. Смятение и дезориентация быстро сменилась жутким воспоминанием о страшной реальности. Грудь сжало тисками безысходности, раздавливая все внутренности. Диего был мертв. Мёртв. Я не могла даже мысленно произносить это слово в одном предложении с его именем. Плевать на то, как сильно ненавидела его, страдала от его жестокости и желала праведной мести. Но всё, чего я хотела, это лишь ответной боли. До этого момента мне достаточно было знать, что он жив. Ведь тогда оставалась надежда увидеть его когда-нибудь. Но он мёртв. И я больше не почувствую запаха его тела, не увижу огня в его глазах, не услышу голоса. Он мёртв по моей вине. Я усадила его за решетку. И это мне следует быть на его месте. Гнить глубоко под землей, в сырости и одиночестве.

Только думая об этом, даже не произнося слов вслух, ощущала, как меня перемалывало изнутри словно через дробилку, превращая каждый вдох в агонию. Я не хотела жить, зная, что мой эгоизм убил единственного мужчину, заставлявшего моё сердце биться быстрее. Но у меня всё еще была Софи. Наша с ним кровь и плоть. Каждый новый день она становилась всё больше похожей на него, переняв черты его лица, напоминая мне об отце. И как можно ненавидеть того, кто подарил мне самое прекрасное, что есть в моей жизни?

Новость выбила почву у меня из-под ног. И самым отвратительным в этой истории оказался тот факт, что Андрес знал об этом и молчал. Первое время после известия я даже не хотела его видеть, не то, чтобы слушать пустые оправдания. Мне требовалось время привыкнуть к миру, где больше не было его. И пусть я не хотела быть с ним вместе, осознавая, насколько это опасно для нас с Софи, и не только из-за опасного образа его жизни, но и потому, кем он являлся. Я не могла допустить повторения прошлого ради дочки. И несмотря на все это, знания о том, что мы дышим с ним одним воздухом, хватало для спокойствия.

Я оплакивала Диего, упрекая себя за случившееся. Даже когда возникали мысли о том, будто смерть для него лучше вечности в клетке, понимала, насколько это жалкая попытка самоутешения. Скорбь стала частью моей реальности. Спустя месяцы, на протяжении которых я училась принимать жизнь в новом потускневшем цвете, все еще ощущала некую неполноценность. Диего составлял часть меня, я смогла сознаться себе в этом, лишь когда его не стало, он с уходом из этого мира оставил в живых только половину меня со вскрытой грудной клеткой, на обозрение всему миру.

Потребовались недели для восстановления доверия к Андресу. Остыв от первоначального шока и усмирив боль, я начала понимать мотивы его поступка. Он любил меня не как женщину, а как близкого человека и не хотел видеть вновь моих страданий. Он обязательно рассказал бы мне о смерти Диего, просто не знал, как это сделать.

Время шло, но мое сердце словно онемело, не подавая никаких признаков жизни, когда дело касалось новых людей и мужчин, проявлявших ко мне интерес. Они все казались какими-то пресными, бесцветными и совершенно нормальными. Мечтая о нормальности раньше, не предполагала, что не смогу заставить себя шагнуть ей навстречу. Начну сторониться всего, с нею связанного.

Софи исполнилось пять лет, когда она начала атаковать меня расспросами об отце, и почему у неё его нет. В какой-то степени Андрес стал для неё не только крёстным отцом, но и сумел частично восполнить нехватку настоящего. Но у него была своя семья, свои дети, и проводить всё свободное время с моей дочерью уже казалось неуместным. Хотя и он, и Беа с малышами Адамом и Эйданом стали нашей настоящей семьёй. Мы вместе отдыхали в выходные и отмечали праздники, я всегда с радостью оставалась с мальчиками, когда их родители хотели немного тишины, а Андрес и Беа всегда с удовольствием забирали к себе Софи. Но все это не могло ей заменить настоящего отца. Я ловила любопытные взгляды, когда она смотрела на других детей, играющих с папами, и со временем они переросли в печальные. Именно тогда я поняла, что пришло время перешагнуть через себя и попробовать пожить обыкновенной жизнью, дать своему ребенку настоящую семью.

В нашей жизни появился Брайан, когда Софи было шесть. Рыжеволосый ирландец, терпеливо прокладывал себе путь в наш дом. Он не пытался давить на меня, заметив, как непросто мне дается сближение. Не обижался из-за внезапно отмененной встречи, если Софи приболела, или мне просто хотелось провести время только с ней. Терпеливо дожидался подходящего момента, чтобы взять меня за руку. А познакомившись с дочкой, кирпичик за кирпичиком разрушал стену, отгораживающую меня от окружающего мира. Мы привыкали к нему, даже Андрес дал своё благословение на отношения с Брайаном.

Единственной проблемой оставался Диего, кому я всё еще принадлежала в душе. Отдать своё тело кому-то другому казалось чем-то противоестественным, хотя я понимала всю абсурдность моего целибата. Дать мужчине дотронуться до себя означало для меня стереть все призраки прикосновений Диего. И отчего-то быть верной мертвецу казалось более нормальным, чем человеку-монстру, к кому казалось постыдным признаться в чувствах даже в мыслях.

Проводя все больше времени втроём и видя, как здорово Брайан ладит с Софи, впервые осмелилась позволить мужчине шагнуть дальше поцелуя руки и пустила его в свою постель. После чего не могла понять, то ли длительное воздержание сыграло со мной злую шутку, то ли в действительности тот секс, который я помнила, был гораздо большим чем ЭТО. Полный неловкости половой акт, иначе я не смогла бы назвать тот процесс.

Вернувшись после домой, я прорыдала всю ночь, испытывая отвращение к себе и своему телу. Наверное, я какая-то ущербная, раз неспособна наслаждаться чем-то по-настоящему хорошим? Хорошим отношением к себе, хорошим человеком рядом, хорошим отношением к своему ребенку. Но для меня слово «хороший» оказалось пустым звуком, хоть мозг отчаянно и посылал сигналы об обратном. Брайан действительно собирался заботиться о нас с Софи, став наконец-то настоящей опорой, только нашим с ней, а не заимствованным папой, как это было с Андресом. Позволив при этом мне быть просто женщиной. Я, как одержимая, искала в нем недостатки, сравнивая с духом прошлого, подмечая то чрезмерную сговорчивость, то слишком мягкий взгляд или порой избыточную осторожность. Но здравый смысл взял вверх над сердцем, и мне хватило ума не оттолкнуть его от себя, понимая, что именно такой человек должен быть рядом с моим ребенком. И постепенно я смогла привыкнуть к новым отношениям, стараясь забыть об истинных желаниях.

Выключив миксер, услышала телефонный звонок. Быстро подскочив к аппарату, улыбнулась, увидев высветившееся на дисплее имя.

— Мама! — услышала через динамик телефона.

— Привет, Солнце! Я уже считаю минуты до твоего возвращения.

— Ма-а-а-ам, — улыбнулась знакомой интонации и представила, как Софи закатывает глаза.

— Молчу.

— К тому же, твой счёт неверен. Наш рейс задерживается.

— Что? — почувствовала, как внутри все оборвалось. — Надолго?

— Давай-ка я лучше дам тебе Джо, он всё расскажет.

Шорох, тихое бурчание, и вот я уже слышу вместо Софи голос Андреса:

— Привет, Рейч!

— Привет! Что происходит?

— Без паники, — сразу начал успокаивать он, зная, чем грозит ему несвоевременное возвращение дочки. — Рейс задерживается, но мы будем дома абсолютно точно до темноты.

— Ты уверен? — поймав себя на том, что грызу ноготь, вытащила палец изо рта.

— Да.

— И уверен, что ничего плохого не происходит?

— Да.

— Точно?

— Да. Я никогда не допущу, чтобы с ней что-нибудь случилось.

— Знаю… просто жутко нервничаю.

— Нет причин для беспокойства.

— Понимаю, но пока не могу себя контролировать. Извинюсь, когда ты наконец-то доставишь мне ребенка домой.

— Есть, мэм, — усмехнулся он. — До вечера.

И снова шуршание сменило мягкий голос Андреса, а вслед за ним из трубки полился самый прекрасный звук в мире — голос Софи.

— Мам! Не волнуйся ты так! Это то же самое, если бы я пошла в гости к Джо и Би. Вечером они точно так же вернут меня к тебе.

— Я знаю, малыш. Просто я очень сильно люблю тебя и безумно скучаю.

— И я. Ну, всё, мам. Я побежала, а то Эйдан почему-то залез в мой рюкзак. Пока! — крикнула она, тут же завершив разговор.

Посмотрев на замолчавший смартфон, отложила его на столешницу, с грустью подумав о том времени, наступающем неизбежно, когда я не смогу добиться от неё даже этих двух коротких слов «и я» в ответ на моё «люблю тебя». Она слишком быстро росла. Всего через восемь лет уже навсегда покинет дом, отправившись в колледж. И тогда я не смогу защищать её от всего мира или просто быть рядом.

И вновь в мыслях всплыл тот конверт, пришедший от неизвестного отправителя около полугода назад. Вскрыв его, я снова не могла спать в течение нескольких недель, а Андрес приставил к дому отряд полиции, следящей за нежелательными гостями. Ожидая увидеть внутри конверта очередную рекламу, замерла с бумагой в руках. Передо мной был тест ДНК, указывающий на отсутствие родства между Диего-Анхелем Альварадо и Мариной Асадовой. Осмотрев со всех сторон конверт и его содержимое, не нашла никаких подсказок имени отправителя. Но всё это не имело никакого смысла. Кому и для чего отправлять мне подобное, тем более проводить официальный тест ДНК между мертвецом и пропавшей без вести. Неужели, даже спустя девять лет враги Диего не забыли обо мне и наконец-то нашли нас?

Дрожащими руками набрав номер Андреса, запрыгнула в машину и, вдавив педаль газа в пол, отправилась в школу Софи, нервно всматриваясь в зеркало заднего вида на протяжении всего пути. К огромному облегчению увидела, что моя дочь находится на занятиях, и с ней всё в порядке. Но письмо из прошлого настолько шокировало и напугало меня, что я не смогла оставить её вдали от себя, тут же забрав домой.

И несмотря на то что приставленные Андресом к нам люди не заметили никакой слежки или чего-то необычного, с тех пор я чётко начала ощущать, будто кто-то наблюдает за мной. И как бы ни старалась, не могла избавиться от этого ощущения. Месяцы спустя, убедившись в единоразовости атаки, я всё еще чувствовала беспокойство, поэтому отпустить Софи в поездку без меня казалось абсолютным безрассудством. Но и поехать с ними тоже не смогла. Двухметровый свадебный торт, оплаченный за год до события, никак не мог испечься без моего участия. Что ж, по-крайней мере она находилась вместе с Андресом, и с ней всё в порядке.

Шумно выдохнув, включила воду, собираясь смыть крем с миксера. И снова телефонный звонок отвлек меня от задуманного.

— Рэйчел! Привет, милая, — ласково проговорил Брайан.

— Привет, — вернулась к раковине, прижав телефон головой к плечу и взявшись за мытье посуды.

— Как прошел банкет? Молодожены остались довольны?

— Да, они и гости были в полном восторге.

— Я так рад, Рейч! Надеюсь, что теперь они станут твоими постоянными клиентами. Всё-таки это твой самый серьезный заказ. Обслуживать банкет Джеймсов — это отличная реклама твоей кондитерской. Жаль я не увидел этого сладкого монстра вживую.

— Брось, Брайан. Такой же, как и многие мои торты, только немного выше, — сказала чуть более раздраженно, чем следовало.

На секунду на том конце провода повисла пауза.

— Ты точно не хочешь, чтобы я побыл с тобой до приезда Софи?

— Точно. Прости, просто, — на другой стороне дороги появился человек, привлекший моё внимание, — их рейс задержали, и я нервничаю.

Высокий мужчина со светлыми волосами снял кожаную куртку, перекинув её через плечо. Сердце мгновенно запнулось, пропуская удар.

— Рейсы постоянно задерживают, малыш. В конечном результате она все равно будет вечером дома, — продолжал говорить Брайан, но я его уже не слышала.

Всё моё внимание было сосредоточено на широкоплечей фигуре через дорогу. Не делая остановок, человек направился в сторону порта. Я не могла разглядеть его лица через занавеску, но отчего-то все внутренности скрутило в узел.

— Я перезвоню позже, — сбросила звонок, выключая воду.

С бешено колотящимся сердцем вышла из дома, оглядывая противоположную сторону в поисках незнакомца. Он не спеша приближался к докам, отойдя достаточно далеко, чтобы я могла убедиться в бредовости своих видений. Это не мог быть Он. Он умер. Андрес проверял достоверность его кончины. Только сердце лишь ускорило свой ритм. Я должна была убедиться, что это всего лишь человек, слишком похожий на него. Да и за годы я могла забыть, как именно выглядел мужчина, навсегда перевернувший мой мир. Я бежала за незнакомцем, с трудом поспевая за широкими уверенными шагами. Эту походку я уже видела. И не спутала бы ни за что с другой. Приблизившись к нему метров на пятнадцать, подстроилась под его шаг, осматривая со спины. Широкие плечи, мускулистые руки, покрытые жгутами вен — всё это напоминало о нем. Кровь быстрее побежала по венам, наполняя тело жаром. Требовалось лишь добежать до незнакомца и, посмотрев, что это явно другой человек, вернуться домой. Но чем ближе я подходила к этому мужчине, тем тяжелее давался каждый новый шаг. Ноги одеревенели, словно налившись свинцом. От него исходила энергия силы, притягивающая меня как магнит. Всматривалась в спину, затылок, руки, пшеничные волосы, и моя кожа покрывалась мурашками. Не может моя память играть со мной такую мерзкую шутку: отчетливо видеть перед собой того, кого просто нет. Он замедлил шаг перед перекрестком и повернул голову налево, а затем вправо, проверяя дорогу на наличие транспорта.

вросла в асфальт, увидев профиль, снившийся ночами и заставлявший желать отдать все на свете, лишь бы увидеть его еще один раз. Почувствовав мой взгляд, он замер. видела, как плечи начали тяжелее вздыматься, а вены на руках натянулись от напряжения. Молча смотря на него, покрылась холодным потом, леденея от страха и в то же время задыхаясь от волнения.

Медленно он повернулся, встретившись с моим взглядом. Те же глаза. Пронзительные, пылающие и требовательные голубые глаза. Мир остановился. Это был не призрак, это был Он. Диего. Я пошатнулась, чувствуя, как сильные мужские руки подхватывают меня, не давая упасть.

— Поймал, — прижал крепче к груди. — Поймал тебя, Котёнок. Поймал. И не дам упасть вновь.

Сердце в груди ожило, вспорхнув навстречу тому, кому принадлежало с первого взгляда, и ради кого будет биться до последнего вздоха. Диего.