Глава 9

Я весь вечер провела в своей комнате. Наверное, я измерила её вдоль и поперёк. Мне не хотелось никого видеть и не хотелось ни с кем говорить. Даже с Линдой я перекинулась всего лишь парой фраз. Майклу я так и не перезвонила. Несколько раз брала в руки сотовый и столько же раз клала его обратно на стол.

Я не могла с ним говорить после всего, что было. Более того, я не могла думать ни о ком, кроме Диего. Мы не договорились о новой встрече. Мы вообще ни о чем не договорились. Он в спешке привёз меня к дому и умчал на своём байке.

Я прекрасно понимала, что здесь нет продолжения. Как с его стороны, так и с моей. Может, будь я в другой ситуации, надеялась бы на что-то, а так… так даже лучше. Для него я мимолётный секс, для меня он первый мужчина, о котором я буду вспоминать всю свою жизнь.

Я сидела на заправленной постели, обхватив руками колени, и вспоминала его глаза, прикосновения, голос, запах. Не могла уснуть. Тихо играла моя любимая музыка. Когда закрывала глаза — снова видела его. Я ни о чем не жалела.

Моментами хотелось плакать…я даже ловила себя на том, что смахиваю слезы со щёк. Я уже точно знала, что именно чувствую — я влюбилась. Это пройдёт. Обязательно. Неделя, две, я пойму, что Диего забыл обо мне, и это пройдёт. Я очень хотела надеяться, что так оно и будет. Влюбиться и любить — разные вещи, влюблённости проходят очень быстро…

Я закрыла глаза и прислонилась головой к стене, тяжело выдохнула, потянулась за наушниками, звуки на улице раздражали. Послышался шорох, но я не обратила внимания, а потом мне показалось, что мир вокруг меня завертелся. Увидела силуэт за шторами, Диего легко запрыгнул на подоконник и мягко приземлился на пол напротив меня. Я выпрямилась…Первые эмоции — самые настоящие, самые живые. У меня это была дикая радость его видеть. Все мысли пошли к черту, все исчезло и испарилось. Я смотрела на него и видела слегка прищуренные глаза, с безумными искрами в них, словно там миллион чертей, мальчишескую улыбку. Я радостно вскрикнула и бросилась к нему, обхватила за шею. Почувствовала, как сильно он прижал меня к себе.

— Сумасшедший…там же высоко! Как ты сюда забрался? — прошептала я и закрыла глаза, наслаждаясь его запахом. Божеее, кому я лгала всего несколько минут назад? Да я с ума от него схожу.

Я услышала, как он вдыхает мой запах и это заставило сердце биться так быстро, что у меня перехватило дыхание. Словно дышать друг другом — недостаточно. Почувствовала его горячие губы на своей шее.

— Плевать, — слегка хриплый голос, от которого всё тело пронзила дикая волна первобытного голода, — на всё плевать.

Вместе со мной развернулся к подоконнику и усадил, я обвила торс Диего ногами.

Он жадно впился в мой рот, проникая в него языком, жёстко, властно выдыхая мне в губы, словно выпивая мое дыхание, невольно застонала в ответ, зарываясь пальцами в его волосы, притягивая ещё ближе за затылок. Он уже расстёгивал мою рубашку, завязанную в узел под грудью.

Я почувствовала, как твердеют мои соски под тонкой материей, касаясь его груди. Я стянула с него куртку, отшвырнула на пол, лихорадочно проникая руками под его футболку, сминая гладкую кожу жадными руками, от прикосновения к его сильному телу снова застонала Диего в губы. Ничего подобного я не испытывала, словно превратилась в голодное животное, жаждущее его тела, запаха, ласк.

Он разорвал на мне рубашку, отшвырнул в сторону, тут же обхватывая мою грудь ладонями. Меня трясло как в лихорадке, я кусала губы, запрокидывая голову. Его поцелуи сводили меня с ума. Нетерпеливый, страстный, голодный каким-то совершенно диким и не знакомым мне голодом, и именно это лишало разума. Мы громко и рвано дышали, а я срывалась на стоны, чувствуя, как его приоткрытый рот спускается поцелуями от шеи к груди. Когда он прикусил сосок, а потом втянул его в рот, я вскрикнула, между ног стало влажно и непривычно потянуло низ живота. Желание причинять боль. Я смотрела, как Диего сходит с ума вместе со мной, и перед глазами плыл туман. Почувствовала, как он опускается все ниже, скользит губами по моему животу, к резинке шорт, продолжая сминать ладонями мою грудь. Между нами уже нет нежности, и она не нужна, я хотела сильнее, хотела, чтобы он оставлял на мне следы. Ощутила касание его языка к коже внизу живота и вцепилась пальцами в подоконник, запрокидывая голову назад.

Треск материи, и я широко распахнула глаза, замирая в его руках, чтобы уже в следующую секунду сойти с ума от прикосновения его рта там, внизу, к моей плоти. Я всхлипнула, пытаясь свести ноги вместе. Меня никто никогда так не ласкал, но Диего крепко держал за бедра, а когда его язык заскользил по складкам плоти, я протяжно застонала, снова запрокидывая голову назад, теперь его губы творили со мной немыслимое, а язык трепетал на чувствительном клиторе, готовом каждую секунду взорваться. Не осталось стыда, ничего, кроме сумасшедших, безумных, умелых ласк.

— Господи… — я кусала губы, чувствуя эти жалящие наслаждением, острые прикосновения, пальцы проникающие в мое лоно, ритмично, на всю длину, — О Божеее…что…ты делаешь со мной?

Ласка становилась невыносимой, по телу проходила дрожь, я цеплялась за подоконник, ломая ногти, внезапно закричала, выгибаясь и замирая в его руках. Оргазм был настолько оглушительным, что по щекам покатились слезы, а низ живота свело судорогой, я все ещё чувствовала его губы, язык и пальцы, он не отпускал, продлевал мой экстаз, пока я билась в его руках, по моему дрожащему телу стекали капли пота, я задыхалась, вздрагивая от последних вспышек наслаждения.

— Ты сводишь меня с ума, — прошептал мне в губы, затуманенным взглядом смотрела ему в глаза, потянулась за поцелуем, чувствуя собственный привкус у него на губах. Почувствовала, как он резким толчком вошёл в меня, вскрикнула, впиваясь в его плечи. На секунду затаилась в ожидании боли, но моё тело отозвалось дрожью желания на вторжение. Диего обхватил меня за ягодицы и сделал первый толчок, от которого мне показалось, что моё тело снова наэлектризовалось. Я чувствовала, как он дрожит и понимала, что, наверное, сдерживается, подалась вперёд, глядя ему в глаза:

— Я хочу тебя…сильно, безумно хочу.

Нашла его губы, сама проникая в его рот языком, царапая его спину ногтями, слегка прикусила его нижнюю губу. Внутри меня зарождалось голодное животное, о существовании которого я даже не подозревала.

Голод сводил с ума, отзывался болью во всем теле, я целовала его, впиваясь в волосы, ударяясь губами о губы, наверное, разбивая их и в кровь, а мне было всё равно, боль усиливала желание, удесятеряла потребность. Я никогда не испытывала ничего подобного. Моё собственное дыхание вырывалось со свистом из лёгких, а стоны переходили в крики. Я никого и никогда так не хотела. Я вообще до этого момента не понимала до конца значения этого слова, почувствовала, как он вышел из меня, а потом резко вошёл до упора, заполняя меня всю, растягивая изнутри, и вместо ужаса я испытывала дикую потребность получить ещё больше, чтобы сминал мою кожу, оставлял на мне следы от своих пальцев, целовал до крови. Покоряться ему. Принадлежать. Я целовала его шею, слизывая капли пота, задирая футболку, касаясь жадными губами его тела.

Голые, обнажённые инстинкты, каждый нерв натянут до предела. Я даже не подозревала, что способна на такой ураган, который сжигал меня изнутри с каждым его безумным толчком внутри меня. Я чувствовала ласкающие руки, которые касались меня везде дерзко, властно, заставляя хрипеть от наслаждения. Я чувствовала, как от страсти он потерял контроль, как царапает мою кожу, как прикусывает соски, жаждущие его ласк. Внутри зарождалась уже знакомая судорога наслаждения, но другая, более мощная, невероятная, я трепетала в ожидании, а Диего все быстрее двигался во мне, срываясь вместе со мной на стоны, а потом я наверное сошла с ума, запрокинула голову, слыша собственный крик удовольствия, чувствуя как быстро сокращаются мои мышцы, вокруг его члена, такого огромного внутри, продолжающего вонзаться в меня все глубже и глубже, почувствовала, как он содрогается вместе со мной, как сильно впивается в меня пальцами, жадно целуя шею, заглушая поцелуем собственный хриплый стон. Мы затихли, оба, взмокшие, дрожащие после сумасшедшей вспышки страсти.

* * *

— Ты хотела принять душ со мной, помнишь? — улыбнулся, наблюдая за тем, как я краснею. Вот сейчас пришёл стыд, я вела себя как…Подалась вперёд и спрятала лицо у него на груди.

— Ты залез ко мне в окно, чтобы принять со мной душ? — я улыбнулась и обняла его за талию, прижимаясь крепче, — я опять разучилась ходить из-за тебя.

Подняла к нему лицо и увидела, как он улыбается. Эта улыбка сводила меня с ума. Диего становился другим, когда вот так мне улыбался, совсем как мальчишка. Сколько ему лет? Господи, я совсем ничего о нем не знаю, я даже не знаю его фамилии, не знаю, какой цвет ему нравится, что он любит есть на завтрак и как проводит свободное время. Зато я знаю, как горят его глаза от желания, как жадно ласкают руки и как бесстыдно из меня вырывают крики его губы, каким хриплым становится его голос, когда он меня хочет.

— У меня болят все мышцы, — тихо сказала я и закусила губу.

Диего поднял меня на руки и отнёс на постель, лёг вместе со мной на спину, и я устроилась у него на груди, все еще подрагивая. Я слышала, как сильно бьётся его сердце у меня под щекой.

— Расскажи мне о себе, — тихо попросила я, — расскажи, где ты родился, сколько тебе лет, какой цвет тебе нравится больше всего?

Я приподнялась на локте и взъерошила его волосы, наслаждаясь их жёсткостью и особым запахом, который теперь впитался в каждую пору на моем теле.

— Хочу узнать какой ты…Диего.

Он лежал, рассматривая тени на потолке.

— Ты такая любопытная, — усмехнулся, — я родился здесь, мой любимый цвет — красный. А возраст…разве это имеет значение? Старше тебя, маленькая Чика.

Я слегка нахмурилась, провела ладонью по его щеке.

— Я сама не понимаю, что испытываю к тебе. И ты прав, возраст не имеет значения, но я просто совершенно ничего о тебе не знаю. Знаю только, что, когда ты прикасаешься ко мне, моё сердце пропускает удары. Думаешь, этого достаточно?

Моя ладонь скользила по его шее, груди, теперь уже скорее изучая, запоминая и наслаждаясь ощущением его кожи под пальцами. Внутри опять появилось чувство, что то, что он сейчас рядом, вовсе ничего не значит. Это плотское влечение…скорее всего. У него ко мне…Я же окончательно запуталась.

— Только это и имеет значение, — ответил на мой вопрос. — Не важно, что было до или будет после, важно то, что происходит сейчас. Запомни это, Чика, — поцеловал меня в лоб. — Иногда, всё гораздо проще, чем кажется. Перестань думать обо всем. Просто живи так, как тебе хочется.

— Я не могу жить так, как мне хочется, Диего. Моя семья мне не позволит, мое положение в обществе тоже.

Я убрала руку с его груди, внутри стало так паршиво. Вот он и сказал мне то, что я ожидала услышать. Я для него мимолетна, как «здесь и сейчас». Меня нет в его «завтра» и в его «через неделю».

Я поднялась на кровати, натягивая на себя покрывало и обхватывая колени.

Зачем рассказывать о себе кому-то, кто вообще значит не больше, чем вчерашний снег или вчерашний дождь. Впрочем, мне тоже нечего ему предложить.

— Что тебе мешает строить свою жизнь так, как ты того хочешь? Разве ты принадлежишь королевской династии, где должна во всем быть примером для своего народа? Или ты боишься потерять наследство? Я тебя не понимаю, Марина! Порой мне кажется, что ты живешь в выдуманном мире! Всем насрать, что происходит в твоей семье, кроме твоей семьи!

Он потянулся ко мне, хватая за руку.

— Иди сюда, есть гораздо более приятные занятия, чем разговаривать о твоей семье

Но я выдернула руку.

— Безусловно, есть, Диего. Только ты ошибаешься, если считаешь, что это важнее, чем моя семья и мои обязательства перед отцом, и…

Я осеклась. Потом резко встала с постели, заворачиваясь в покрывало. Подхватила халат, висящий на спинке стула и, отвернувшись спиной, натянула на себя прохладный шелк и завязала тесемки. Потом повернулась к нему.

— Мы говорим на разных языках.

Он вскочил с постели и в несколько шагов оказался рядом, сжимая меня за плечи.

— И давно ты это поняла? — прорычал сквозь зубы, глядя мне в глаза. — Мне казалось, что сегодня нам и не требовались слова, чтобы понимать друг друга. У нас было ПОЛНОЕ взаимопонимание, пока ты не решила «узнать меня». Что? Не понравилось? Решила, что недостаточно хорош для тебя? Думаешь, мне нечего дать тебе, кроме секса? — слегка тряхнул меня за плечи. — Ошибаешься, девочка! У меня денег ничуть не меньше, чем у твоего папаши, если даже не больше. Думаешь, твой женишок — импотент будет так же любить тебя, после того как ты трахалась с кем-то за его спиной? Что ж, открою тебе секрет, мужики не прощают измен. Только если им не насрать на того, кто им изменил!

Я сильнее стиснула челюсти, пока он крепко держал меня за плечи и…нет, не кричал, скорее, рычал мне в лицо. Я смотрела на него и понимала, что сейчас он прав, выплевывая мне в лицо все, что думал обо мне. Дыхание учащалось с каждым его словом, которыми он бил меня похлеще, чем пощечинами.

— А ты? Тебе разве не плевать? — сбросила его руки с плеч. — Какая тебе разница, с кем я? Ты хотел секса — ты его получил. Разве ты не за этим приходил? Или ты пытаешься меня купить, когда рассказываешь, сколько у тебя денег? А насчет измен — оставь это мне, я сама разберусь со своей жизнью. Ты ничего обо мне не знаешь.

— Я пришел к тебе! И да, я хотел секса с тобой как обезумевший! Ты отдалась мне! Извивалась и стонала от удовольствия. Я видел, как закатывались твои глаза от наслаждения и то, с какой радостью ты кинулась ко мне в объятия сегодня. Ты теперь моя! И тебе это известно! Никто, слышишь меня, никто, кроме меня, не посмеет к тебе больше пальцем прикоснуться! Тем более\є твой рогатый жених! Забудь про него! Ты уже сделала выбор, когда предложила взять тебя на той лестнице. Ты меня поняла?

Тряхнул меня так, что я запрокинула голову, на секунду внутри вспыхнула волна триумфа…Я хотела этих слов. Я их жаждала, только что мне теперь с ними делать?

— Я. Выхожу. Замуж.

Сказала отчетливо каждое слово и снова сбросила его руки.

— Уходи.

— Уйти? — внимательнее стал рассматривать её глаза. — Хочешь быть с ним? Спать с ним? Стонать под ним? А мне уйти? — внутри всё бурлило от ярости.

Каждое слово по нервам. И его взгляд…прожигающий насквозь. Внутри нарастала боль. Не знакомая мне.

— Уходи, пожалуйста…уходи.

— Смотри мне в глаза! Не смей отворачиваться! — я попыталась отвести взгляд в сторону. — Спрашиваю ещё раз. Ты хочешь, чтобы его губы, руки ласкали тебя, а его член проникал в твое тело, в то тело, в которое проникал я?

Я не могла смотреть ему в глаза, я не хотела, чтобы он видел, что мне больно. Не хотела, показывать, ЧТО я чувствую на самом деле.

— Не хочу…не хочу. Но это уже решено, понимаешь? Решено. Мною тоже.

Несколько секунд смотрела на него, а сердце летело в пропасть. Я отвернулась и закрыла глаза:

— Уходи, Диего. Просто — уходи.

Он разжал пальцы, сжимая руки в кулаки, и направился к балкону.

Я смотрела, как он уходит, и боль пульсировала сильнее, отчетливей, в висках, в венах, в сердце. Я почувствовала, что если он сейчас уйдет — это навсегда, а я захлебнусь отчаянием и пустотой. Моя жизнь уже не станет прежней.

— Диего!

Я схватила его за руку, он резко повернулся, и я рывком обняла его за шею.

— Я запуталась… что мне делать, я так запуталась? — по щекам потекли слезы, — уйдешь — и я запутаюсь еще больше.

— Мне нужно идти, — взял мои руки, убирая со своей шеи, — я позвоню, когда остыну.

Сцепила руки за спиной. Значит, так должно быть. Значит, всё правильно. Я пыталась удержать…возможно, это было не нужно. Вернулась к кровати и свернулась на ней, подогнув ноги под себя, чувствуя его запах. Не позвонит. Я точно знала. Нужно начинать жить так, как раньше. Будто и не было его никогда. Если смогу…как раньше.

* * *

— Марина, мне нужен секс, а ты даёшь мне депрессняк. Повтори, как в прошлый раз, детка. Заведи нас.

Я уже второй час пыталась сосредоточиться на съёмках. Второй час пытки под пристальным взглядом Майкла, который так и не получил ответов на свои вопросы. Сейчас он смотрел на меня, сидя на высоком стуле и сложив руки на груди. После очередной неудачной сессии он резко поднялся и забрал камеру у Франко, подошёл ко мне, несколько секунд смотрел мне в глаза, и я затаила дыхание, мне казалось, что у меня на лбу написано, чем я занималась здесь, пока его не было. Серые глаза Майкла скользили по моему лицу, к кружевам тонкого пеньюара, он вдруг спустил лямку с моего плеча. Меня передернуло, и я отпрянула назад. Как он смеет прикасаться ко мне? Как будто уже купил меня.

— Мы еще не помолвлены, и я вас совсем не знаю.

—…представь, что мы остались наедине, представь, что это я касаюсь тебя.

Я отрицательно качнула головой. Мне кажется, этого я никогда не смогу представить.

— Уйди, давай, вали отсюда.

Тот засмеялся.

— Смотрите, не увлекитесь процессом, мы тут не порно снимаем. Я пойду забью косяк. Зовите, если что.

Он скрылся за тяжёлыми портьерами студии. Майкл склонился ко мне.

— Значит, строптивая, да? А твой отец обещал мне сговорчивость.

Я невольно поправила лямку пеньюара обратно на плечо, но он снова спустил её.

Я отрицательно качнула головой и поднялась с постели, на которой позировала, но Майкл привлёк меня за руку к себе.

— Я каждый день пытался к тебе дозвониться, иди ко мне, поцелуй меня. Давай скрепим союз. Давай детка. Ты ж меня не первый день знаешь. Хватит ломаться!

Потянул к себе за затылок, но я невольно уперлась руками ему в грудь.

— Я пойду переоденусь. Отпусти меня!

Майкл несколько секунд смотрел мне в глаза, но все же привлёк к себе и склонился к моим губам.

— Поцелуй и переоденешься.

* * *

Я не успела ничего заметить, я вообще не ожидала ничего подобного. Когда Диего внезапно появился и схватил Майкла за шкирку. Я онемела, он просто одной рукой поднял парня вверх, как будто тот совершенно ничего не весил и отшвырнул с такой силой, что вся аппаратура с грохотом разлетелась по полу.

— Что, удивлена?

Диего вдруг схватил меня за волосы и потянул назад, заставляя смотреть на него, и я видела, какое бледное от ярости его лицо. — Потому что я пи***ц как удивился!

Я вскрикнула, когда он дёрнул меня сильнее.

— Какого черта! Ты кто такой?!

Услышала голос Майкла, но не могла даже повернуться.

— Диего…не надо! Не надо! Не трогай его!

Я почему-то инстинктивно знала, кто сильнее, но так же я прекрасно знала, чем это закончится для Диего.

— Боишься за него? — схватил меня рукой за челюсть, крепко сжимая. — Ты забыла рассказать своему жениху о своём грязном секрете? Так?! — повысил голос. — Именно этим я для тебя был? Грязным секретом? — сжал мои скулы до боли, оставляя следы от своих пальцев. — Ну! Что же вы вместе не посмеетесь над придурком, попавшимся на твои невинные глаза?! Расскажи ему! Сейчас же!

Приподнял меня за волосы так, что я почти стала на носочки.

— Мне нечего ему рассказывать! — упрямо посмотрела Диего в глаза. — Но если ты хочешь поговорить, мы можем это сделать в другом месте. Диего…давай спокойно поговорим.

Я часто дышала, видя, насколько его лицо исказилось от ярости. Постепенно мне становилось страшно, нужно увести его отсюда. Мы поговорим наедине и все. Так будет лучше. С Майклом я потом объяснюсь. Что-то мне подсказывало, что если мы останемся здесь — то Диего попросту покалечит Майкла или приедет охрана и неприятности будут у Диего, при том большие. В ответ на мои мысли я услышала голос жениха:

— Охрану в павильон, на нас напали! Немедленно! Эй ты! Отпусти её! Сейчас здесь будут мои люди!

В этот момент внутри появилось какое-то презрительное чувство по отношению к мужчине, за которого я собиралась замуж. Он вызвал охрану! Просто струсил. Даже не вступился за меня лично, не приблизился! Испугался Диего…

— И ты выбрала это? Пусть едет охрана, всё равно не успеет!

Наклонил шею в одну сторону, хрустя позвонками, затем в другую.

Диего отпустил меня, разжав пальцы внезапно, и я чуть не упала, увидела, как он пошёл на Майкла, тот трусливо, отползая по полу, пятился к стене. Внутри меня поднималась волна страха и презрения. Через пару минут здесь появятся вооружённые до зубов охранники. Они могут даже застрелить Диего, если мой жених отдаст приказ…а он отдаст.

Я бросилась к Диего, повисла у него на руке.

— Не трогай его, слышишь, пожалуйста. Это был мой выбор, моя жизнь, ты не имеешь права вот так ею распоряжаться. Не имеешь, понимаешь? Зачем ты делаешь всё это? Оставь его! Он не виноват. Я виновата. Только я.

Я крепко держала Диего за руку и бросала взгляды на Майкла, который так и не встал с пола, а постоянно жал на кнопки своего мобильного, наверняка, нажимая на срочный вызов. Внутри что-то оборвалось, я понимала, что это конец. Если Диего сейчас уйдет — это конец.

— Значит, все лишь игра? — прошипел, скидывая мои руки со своей руки. — Любишь его, да? Течешь от каждого его прикосновения? Хочешь с ним быть? Будешь трахаться с ним каждую ночь, выкрикивая его имя, как выкрикивала мое? — наклонился, схватил за шею и приподнял, — Ну? — тряхнул, требуя ответа.

Я вцепилась в его запястье и молчала. Мне было больно. Нет, не физически, почему-то именно в этот момент я даже не чувствовала, как сильно сжимают мою шею его пальцы, мне было больно внутри. Больно, потому что все, что он говорит — это правда. Всё выглядит для него именно так, только игра не с Диего, а с Майклом, которому я все еще не смогла сказать то, что решила.

— Отпусти меня, — хрипло прошептала, чувствуя, как начинаю задыхаться, — ты все сказал, я тоже. Это все ни к чему. Просто оставь меня в покое!

Ещё немного, и я зарыдаю… потому что в этот момент мне хотелось сделать совсем другой выбор. Выбрать того, кто так отчаянно ревновал меня, и кого я так отчаянно желала всем своим существом.

На улице послышался скрип покрышек подъезжающих автомобилей.

— Какая же ты жалкая! — взяв за плечи, поднял её с пола, не отводя взгляда. — Раз уж выбор твой, то и жить тебе тоже с этим, — кивнул головой в сторону. — Живите долго вместе, — сплюнул, повернулся к двери. — Ах, да! — снова повернулся к жениху. — Она любит жесткий секс, от него она особенно сильно кончает! — развернулся и вышел за дверь.

В дверях его встретили четыре охранника. Но он направил на них пистолет, дернув затвор, и те попятились.

Я не обернулась ему вслед, смотрела в одну точку, взявшись за щеку и чувствуя, как слезы застряли в горле. Нет, меня поразило не то, что Диего ударил, не то, что он с такой яростью на меня смотрел, словно готов был убить на месте, меня поразило, что он прав. Все, что говорил Диего, это правда, жестокая, голая правда. Вся эта жизнь, брак, мои обязательства — все ненастоящее, все поверхностное, это совсем не то, чего я хочу.

Точнее, меня так вырастили, я привыкла считать, что так должно быть, до того самого момента, как встретила Диего.

Сейчас я смотрела на Майкла, который яростно отшвырнул сотовый в сторону и, встав с пола, отряхнул свои модные штаны, рубашку и сделал шаг ко мне.

— Значит, вот она причина, да?

Я не отрицала, да и поздно что-то отрицать, после слов Диего ничего недосказанного не осталось.

— Это правда, Марина? Все, что он сказал, правда?

Я смотрела него и меня слегка подташнивало. Как иногда быстро прозреваешь, мгновенно, в какие-то доли секунд человек кажется тебе совсем другим. Точнее, он становится в твоих глазах совсем другим. И если раньше я относилась к Майклу терпимо, то сейчас он был мне омерзителен.

— Правда, — ответила я и отвернулась.

Я отвела взгляд и потрогала щеку изнутри языком, слегка кровоточит.

— Я не выйду за тебя замуж. Прости. Это блажь отца и совершенно не мое решение.

Снова посмотрела ему в глаза и увидела, как они сузились.

— Что значит, не выйдешь?

— Я не смогу после всего, что было, а ты сможешь?

Он вдруг взъерошил волосы, подошёл ко мне и процедил сквозь зубы:

— А что было? Ты трахалась с каким-то недоноском…и что…из-за этого я должен менять свои планы? Ничего не отменяется. Ты выйдешь за меня ровно через два месяца, день в день.

Наклонился ко мне и спросил:

— Какого цвета будут пригласительные открытки, Марина?

Мне казалось, что от презрения к нему заболели скулы.

— Никакой свадьбы не будет, Майкл. Прости, что говорю это тебе вот так, я хотела сказать сегодня вечером, в нормальной обстановке, но даже лучше, что я могу это сделать сейчас.

Майкл вдруг сцапал меня за шкирку.

— Что за бред ты тогда говорила ему про выбор, а? — он вдруг сжал челюсти, — Как я не понял сразу. Ты же это сказала, чтобы он ушел, да? Чтоб моя охрана не покалечила его?

Я молчала, в этот момент он становился все меньше и меньше в моих глазах, пока не исчез совсем…совершенно.

— Почему? Чем я хуже него?

«Тем, что если бы он узнал о других мужиках — он бы, наверное, убил меня», а вслух сказала.

— Нет хуже или лучше, есть то, что я чувствую. Прости, Майкл. Давай потом поговорим об этом. Я поеду домой.

Но он вдруг схватил меня за руку и удержал.

— Домой? Ты собралась домой? А как же все те деньги, что я потратил на эту свадьбу, как же кольца, приглашения, оплаченные свадебное путешествие? Твой отец дал слово!!!

В этот момент меня просто передёрнуло от отвращения.

— Отец все вернёт тебе.

Я выдернула руку и пошла к двери.

— У твоего отца не хватит денег все вернуть! Он в долгах!

Я обернулась и усмехнулась:

— А ты рассчитывал, что за долги буду расплачиваться я? Значит, вернёт в кредит.

— Марина!

— Никакой свадьбы не будет! Это вы решили — не я!

Я развернулась и пошла к лифту. Теперь нужно поговорить с отцом. Все кончено. Этот фарс подошёл к концу. Не знаю, что меня ждёт дальше, но я больше не буду жить, как надо. Возле лифта валялись четыре охранника, двое корчились от боли с залитыми кровью лицами, а еще двое не подавали признаков жизни. Я побежала к лестнице, самое странное, что я знала, кто их там всех…Вот так просто, четверых вооруженных до зубов парней. Майкл спрашивал, чем Диего лучше, наверное, и этим тоже. Он никого не боялся и, рядом с ним тоже можно никого не бояться.

С отцом говорить было сложнее, он выслушал меня молча, а потом просто сказал, что если я собираюсь разрушить его планы, то я неблагодарная дрянь и могу катиться на все четыре стороны. Могу уходить прямо сейчас в том, во что одета, и он посмотрит, как уже через неделю я прибегу к нему за деньгами и вымаливать прощение. Сказал, что он даст мне это время для того, чтобы я убедилась, насколько я без него ничтожно жалкая. И когда я приползу обратно, он подумает, принять ли меня.

Наверное, отец думал, что я испугаюсь, что я все та же маленькая девочка Марина, которая потеряла мать и теперь лихорадочно цепляется за отца и старается во всем ему угодить, но я изменилась. Диего изменил меня. Когда я пошла наверх, к себе, отец крикнул мне в вдогонку, что он знает, куда я собралась, и что там меня ждут только разочарования, что он не будет вытягивать меня из дерьма, палец о палец не ударит.

Я ушла в тот же вечер, с ничтожным количеством карманных денег, заблокированной кредитной картой, маленькой сумочкой через плечо и мобильным телефоном, который отец заблокировал, оставив мне возможность звонить только на два номера — его и Майкла.

Я купила новую симку. Куда идти, я не знала, где искать Диего, тоже. Да и нужно ли его теперь искать? Нужна ли я ему по-настоящему? Вот такая, как сейчас, без гроша в кармане. Я объездила несколько клубов, поспрашивала о нем, пока у меня не закончились деньги и бензин в машине. Я поехала к Линде, но она как раз собиралась за границу с новым бойфрэндом, а, скорее всего, мой отец попросту запретил ей мне помогать. Она, конечно, дала мне немного денег, погладила по щеке, на которой остался синяк после удара Диего, и сказала, что я должна вернуться к отцу. В этот момент я многое для себя поняла.

Пока у меня было все: деньги, власть, покровительство отца — я была всем нужна, а сейчас я никто. Я поблагодарила её и поехала на кладбище, долго сидела у могилы матери, потом ещё несколько часов в машине. У меня остался номер телефона Диего, но я так и не решалась ему позвонить, после всего, что сказала в нашу последнюю встречу.

Пока я ездила по городу, меня постоянно преследовало чувство, что за мной следят. Скорее всего, отец контролирует каждый мой шаг, но напрасно, я не вернусь домой. Я пересижу эту ночь в машине, а потом решу, куда дальше…Кажется, настало время искать работу, обзвонить все агентства, которым я раньше отказывала. Ничего, я не пропаду.

Сама не заметила, как приехала на побережье, туда, куда Диего меня привозил. Вышла из машины и пошла по тёплому песку босиком к тому маленькому оазису…зеленому островку, где впервые позволила ему меня целовать.

Села на траву, обхватив колени руками и глядя на водную гладь. Несмотря на растерянность, неизвестность я все же чувствовала внутри, что сейчас я живая и свободная, я поступила так, как я хочу, впервые в этой жизни… Обратной дороги нет.

А ещё я поняла, что мои чувства к Диего — это не только дикое влечение и влюбленность — это именно чувства…они настоящие, болезненные, они мешают дышать, и в тот же момент в те минуты, что я провела с ним, я была по настоящему счастлива. Я посмотрела на сотовый и положила его рядом, желание позвонить было столь сильным, что я нервно сжимала и разжимала пальцы. Только что я скажу? Что ушла? А меня разве кто-то звал за собой, что-то обещал? Может, я ему как раз и не нужна… он больше не станет меня искать. Для него я свой выбор сделала.