Глава 9

Да она издевается?!

– Еще я голых девок не пугался!

– Ну тогда вперед, храбрец. Может, тебя и правда на всех хватит. Тогда, глядишь, до утра доживешь. – Она потянула мальчишку в сторону. – Пойдем, Матвеюшка. Нечего тебе на это смотреть.

– Русалки защекочут его до смерти? – спросил мальчонка.

Ведьма рассмеялась.

У меня в глазах потемнело от гнева. С чего они взяли, будто мужчина – это животное, готовое кинуться на любые голые сиськи!

Горькому смеху ведьмы отозвался другой. Чистый, журчащий. Я неровно вздохнул, застыв, будто юнец, впервые увидевший обнаженную женскую плоть. Желание обожгло. Растеклось жаром по венам, собралось внизу живота, и был только один способ утишить его пламя. Почувствовать шелк этой кожи, что светилась в темноте, сжать эту пышную грудь, забыться в первобытном, зверином соитии. Шаг. Еще шаг.

– Вот так, милый, – промурлыкала русалка. – Иди ко мне.

Туман перед глазами, размывший все, кроме очертаний манящего тела.

Медленно, очень медленно, будто на запястье повесили трехпудовую гирю, я поднял руку. Впился зубами в ладонь. Боль и вкус крови во рту на миг отрезвили, и я вцепился в эту боль, в этот металлический вкус, словно в последнюю соломинку, способную меня удержать. Вдох. Выдох. Вдох. Ментальной магии не существует. Однако сегодня я уже увидел то, чего не существует. Выдох. Вдох.

Выровнять дыхание не получалось, будто я только что пробежал десяток верст. В паху сводило.

– Ну что же ты, милый? Нам обоим будет хорошо…

Выдох. Это не я. Не мое желание. Это наваждение. Это не женщина. Это труп. Холодный, гниющий труп.

– Жалко дядю, – прорезал темноту чистый мальчишеский голос.

В лицо будто плеснули ледяной водой.

– Это. Не. Я. – Каждое слово приходилось выдавливать из груди. – Не дамся.

Вдох. Выдох. Меня зовут Ярослав. Я целитель. Я – ищущий братства Оберегающих. Вокруг лес. Под ногами земля. Напротив меня – тварь, которой не должно существовать и которую я желаю. И я знаю, что это наваждение, а не мои настоящие чувства. Не дамся.

Между мной и голой выступила тонкая фигура в белой неподпоясанной рубашке.

– Хватит. Он тебя не хочет.

Русалка притопнула, будто капризная девчонка.

– Опять ты лезешь! Зачем ты все портишь! Он сам пришел в лес, он мой!

Ведьма фыркнула.

– «Пришел!» Ума у него, как у кота под хвостом, вот и пришел.

– Мне не ум его надобен. А если ты сама на него глаз положила, так, повторю, я не жадная.

– Да я с этим городским под куст в одном лесу не присяду!

– Заткнулись, обе! – взорвался я. Задвинул себе за спину ведьму и ткнул в лицо нечисти кукиш, сопроводив его длинной и красочной тирадой об ее происхождении и привычках.

– Ой, дура-а-ак, – протянули за спиной.

Русалка завизжала. Против воли я присел от этого визга, зажимая ладонями уши, в которые будто загнали раскаленные спицы. Исчезла юная прекрасная дева: передо мной возникла черная сморщенная старуха с грудями, свисавшими до самой земли. Меня передернуло – и с этим я чуть было не…

«Не о том думаешь», – напомнили о себе остатки здравого смысла.

Чудовище одним прыжком взлетело на березу. Ветки хлестнули меня по лицу – я едва успел присесть, уворачиваясь.

Ведьма толкнула на меня ребенка.

– Матвей, держи дядю за пояс! – закричала она. – Ты, полоумный, ставь щит!

Я послушался прежде, чем осознал, что делаю. В какой-то миг чувство противоречия подтолкнуло под локоть: а не послать ли ее, не поступить ли наперекор?

Язвительный смех врезался в уши, и я осознал, что это были не мои мысли. Нечисть. Я разозлил опасную нечисть, которой якобы не существует.

И очевидно было, что ведьма, так ее и разэтак, куда лучше меня знает, что делать.

Она выхватила с моего пояса нож, склонилась, вычерчивая на земле круг, огораживающий нас троих.

Волосы русалки удлинились, поплыли по воздуху, будто влекомые водным течением, обвились вокруг запястья ведьмы. Я бросил огненное лезвие, отсекая прядь. Чудовище рассмеялось.

Щекотка скользнула по животу, пробралась под мышки, в ступни – хотя я твердо стоял на ногах. Проникла под кожу, будто растекаясь вместе с кровью по телу. Я дернулся раз, другой и все же не выдержал – расхохотался. Ведьма застонала, неловко дергаясь, будто волшебная щекотка достала и ее. И только малец закричал:

– Мамочки!

Смех рвался из груди помимо воли – вместе с воздухом.

– Не… могу… дышать…

Дергаясь, будто на ниточках, хихикая, ведьма все же сумела замкнуть круг. Рухнула на колени у моих ног, тяжело дыша. Малец тут же выпустил меня, повис у нее на шее, прижимаясь всем телом.

– Алеся, мне страшно!

Лес вокруг будто сошел с ума. Деревья хлестали по невидимой стене. Волосы снова потянулись, оплетая ее жуткой паутиной. Все выше. Все плотнее.

– До утра мы не продержимся, – сказала ведьма, и голос ее прозвучал пугающе спокойно.

Я зажег светильник. Огляделся. По левую руку темнела прогалина, а там…

Я тронул ведьму за плечо, указывая туда.

– Я слышал, нечисть под дубом слабеет.

Она с непроницаемым лицом посмотрела на дуб. Тоже огляделась.

– Посвети-ка там.

И опять я послушался прежде, чем понял, что подчиняюсь. Осина. Совсем молодая, стволик толщиной в половину моего запястья.

– Ты тоже посещал факультатив по боевой магии? – хмыкнула она.

– Как, ты… – задохнулся я.

– Не доучилась, но кое-что помню.

Она смотрела мне в глаза прямо и настойчиво, так, словно пыталась что-то сказать. Закрутила руку в воздухе, будто создавая водоворот, указала на дуб. Резко рубанула ребром ладони, переведя взгляд на осинку.

– Факультатив по боевой магии… – медленно повторил я. Дошло!

«Аркан». Невидимые веревки сдернули русалку с ветвей, бросили под дуб. Меня снова скрутило от дикого воя. Разревелся мальчишка. Ведьма метнула огненный резак, осинка накренилась. Не давая ей упасть, я потянул деревце к себе магией, а ведьма короткими точными заклинаниями обрубала ветки, так что через пару мгновений в моих руках был осиновый кол.

– В сердце! – крикнула ведьма.

Я метнулся к чудовищу, занес кол…

– Ярик…

Передо мной на земле лежала мать. Такой, какой она была в последние дни: осунувшееся желтоватое лицо, в вырезе рубашки под халатом торчат заострившиеся ключицы. Я замер.

– Ярик, сынок… Неужели ты хочешь убить маму?

Я забыл, как дышать. Этот голос, эти слова жгли душу каленым железом.

– Она не твоя мать! – закричала ведьма.

– Ярик, мне больно… Помоги мне.

Сам не сознавая, что делаю, я потянулся к ней. Помочь встать, обнять, увезти домой.

Что-то коснулось моего колена, обвивая ногу. Я вздрогнул, будто просыпаясь.

Зажмурился. С силой опустил руки. Захрустела плоть. Я застыл, боясь открыть глаза.

– Матвей! – Крик ведьмы хлестнул точно плеть по обнаженным нервам. – Матвей, стой!

Я оглянулся только для того, чтобы увидеть, как белая рубашонка исчезает между деревьями.