Глава 16

От неожиданности Верена даже сделала шаг назад и едва не свалилась вниз. Джеймс подхватил её и во второй раз, с такой лёгкостью, словно девушки регулярно падали на ступеньках, когда оказывались рядом с ним.

— Извините, — охнул он. — Не хотел поразить вас настолько, что вы вынуждены были свалиться без сознания! Мне очень, очень, очень жаль… Позвольте, для интервью, это я вас так потряс своим внешним видом или своей умопомрачительной профессией?

На сей раз Верена уставилась на Джеймса, как на сумасшедшего, и падать в третий раз по ступенькам отказалась.

— Уберите руки, — потребовала она, хотя уже успела выбраться из объятий незнакомца и даже отойти примерно на метр. — И будьте добры держаться от меня на приличном расстоянии. Создавать инфоповод я не намерена. Меня не пугает ни ваша внешность, ни ваша, прости господи, профессия.

— Моя внешность призвана не пугать, а покорять, — довольно отозвался Джеймс и вскинул подбородок с видом самовлюблённого барана. Или петуха.

Что ж, Верена не могла отрицать — журналист оказался довольно привлекательным молодым человеком. На вид ему было не больше двадцати пяти лет — Верена напомнила себе, что тут возрасту более-менее можно верить, ведь Джеймс, по словам Сири, должен быть человеком, — и он уже не был нескладным мальчишкой. Напротив, трудно было не заметить хорошую фигуру: широкие плечи, высокий рост, тонкая талия, да и костюм на нём сидел, как влитой.

Одет Хортон оказался в что-то, наверное, безумно дорогое, потому что даже Верена узнавала в его одежде современный крой, а ведь она-то сравнивала со своей действительностью, а не с реальностью этого мира. Что ж, хорошие брюки, из дорогой ткани рубашка, тканевое пальто, отлично сидевшее на нём — всё отлично подобранное, подходившее одно к другому. Франт! Заносчивый, правда, и, должно быть, любитель соблазнить девушку, получить желанное и сбежать куда подальше, как только подвернётся такая возможность.

Верена таких терпеть не могла.

Раздражало и другое. Идеально уложенные, хорошо подстриженные каштановые волосы — вроде бы модный знакомый Верене "полубокс", — улыбка типичного коварного соблазнителя, серо-голубые глаза, сверкающие так самодовольно, что аж выцарапать хотелось, правильные черты лица и нос с горбинкой, свидетельствовавшей, судя по всему, о том, что сей красавчик в детстве всё-таки был нормальным мальчишкой и свалился на этот нос с дерева. Или пёс покусал…

Какая, впрочем, разница? Верена чётко знала, что далеко не всё способна спасти красивая внешность! И её мнение оставалось стабильным — она не могла спустить ему с рук хамоватое поведение!

— Я думаю, вам следует покорять кого-нибудь другого и в каком-нибудь другом месте, — твёрдо заявила Верена. — И своей внешностью, и совей наглостью. Прошу отдать мне мои вещи и оставить меня в покое.

— Ваши вещи вот! — указал он на коробку. — Может быть, я помогу вам занести их в комнату? Я так понимаю, башня достаточно высокая…

— Ну, занесите, — пожала плечами Верена, вспоминая о том, что там паук, разжиревший уже до размеров кота. — Но никаких поводов для интервью я просто не вижу.

— Ну, как же! — ахнул Джеймс. — Я уже успел повстречать нескольких преподавателей и спросил их о госпоже Лексен. Они сказали мне, что вы здесь — первый проректор!

— Я единственный проректор в этой академии, не просто первый, — зло ответила Верена. — Вещи можно занести и молча.

Она открыла башню, раздражённо толкнула дверь и гордо зашагала по ступенькам вверх.

Джеймс совершенно точно ничего не знал о духе, потому что поднимался следом он довольно бодро, крутил головой по сторонам, пытаясь выхватить какие-то детали, должно быть, для своей мерзопакостной статейки.

Верена терпеть не могла журналистов. Она помнила одно отвратительное интервью — тогда мальчишку с диктофоном подослали завистники, никак иначе! Это интервью было началом конца. После него карьера Верены окончательно пошла под откос, и она даже мечтать перестала об успехе. И сейчас, когда у неё только-только начало что-то получаться, вновь появится журналист и всунет свои грязные лапы в её личную жизнь?

Подниматься было высоко, но, шаг за шагом, Верена не успокаивалась, а только чувствовала себя всё более и более раздражённой. Когда она наконец-то добралась до спальни, то была готова толкнуть Джеймса, чтобы он прокатился по ступенькам вместе со всем своим журналистским гонором…

Вещей только жалко, они ведь стоили немало денег.

— Поставьте коробку возле кровати, — распорядилась она, бросив украдкой взгляд на постель и убедившись, что паук готов к общению. — И можете быть свободны.

Джеймс не стал спорить. Он совершенно спокойно, без единого лишнего возражения, оставил коробку с вещами рядом с кроватью, выпрямился — Верена застыла, дожидаясь, когда он наконец-то выдавит хоть что-то из себя, — и вдруг заявил:

— Ох хорошенький какой! Какая пушистая милочка! Иди сюда, хороший мой, иди-иди…

Верена стремительно обернулась к журналисту.

Но ведь он был человеком! А люди, по мнению Альбина, да и всех остальных жителей академии, должны были с визжать при виде и чего-то менее страшного, чем паук размером с среднюю кошку.

Судя по всему, Джеймс об этом не знал. Потому что, только-только заприметив паука на кровати, он подхватил его на руки теперь держал, словно домашнее животное, ещё и нагло чесал животному животик.

И пауку — вот же зараза! — это нравилось! Верена впервые слышала, чтобы он издавал настолько громкие, напоминающие кошачье мурлыканье звуки.

— Эй! — возмутилась она. — Оставьте в покое моё домашнее животное!

— Какой милый, — заулыбался Джеймс, искренне, как тот ребёнок. — Это ваш? Какая прелесть! Всегда знал, госпожа Лексен, что у вас доброе сердце, и вы положительно относитесь к животным.

Верена и вовсе растерялась. Поведение Джеймса казалось ей по меньшей мере странным. Он то пожирал её взглядом, то задавал какие-то предельно странные вопросы, то вообще вёл себя, как развязный мальчишка, которому всё разрешено, то вот брал на руки паука и чесал его как раз под той лапой, под которой животному было приятнее всего.

Уж не следовало и говорить о том, что паук, зараза эдакая, мурчал в мужских руках. Сколько б Верена ни пыталась его разговорить, всё было безрезультатно, а тут прямо-таки растаял, словно всю жизнь Джеймса и ждал! И не то чтобы это выглядело адекватно — ревновать паука к человеку, — но Верена почувствовала укол раздражения. Хоть кто-то здесь может просто её любить, не желая взамен очередную услугу? Она-то надеялась, что с пауком наладила контакт, а теперь вот оказалось, что тот просто был очень любвеобильным.

— Да, это мой паук, — взяла себя в руки девушка. — И потому я настоятельно прошу положить его на место. И было бы очень неплохо, если б вы изволили наконец-то покинуть мою спальню.

— Вы хотите давать интервью на нижних этажах? Или, может быть, покажете мне академию? — невинным голосом поинтересовался Джеймс, а глаза его засверкали подозрительным любопытством.

Верена едва не задохнулась от возмущения. Казалось, журналиста вообще ни капельки не волновало то, что она не жаждала его видеть!

Зато наконец-то удалось определиться, кого же так сильно напоминал ей этот незваный гость. Джеймс вёл себя точь-в-точь как некоторые студенты. Был такой типаж парней, которые вваливались в преподавательский кабинет, общались с преподавательницей едва ли не на "ты", буквально заряжая своей энергетикой. Харизматические сволочи, которым достаточно только поболтать с барышней и красиво улыбнуться, и всё, она легко отдаст сердце! И некоторые представительницы преподавательского состава тоже велись…

Вот Верена, к примеру, таких ненавидела. Может быть, потому, что когда она сама была студенткой, эти красавчики никакого внимания на неё обращали, а потом, когда стала старше и могла уже быть чем-то им полезной, перестала реагировать. А эти сволочи ведь чувствуют, что нет смысла выпендриваться, не поможет — либо учат всё, как она скажет, либо просто не попадаются на глаза!

Но сейчас Верена была как раз на месте тех хорошеньких умных однокурсниц, с которыми флиртовать — одно удовольствие. И красотка, и может быть полезной, прямо гремучая смесь! Иногда получаются отличные пары.

И если уж ей предстоит выбирать, с кем эту пару составить, то лучше с Альбином, чем с этим заносчивым богатеньким мальчишкой, ещё и с такой отвратительной профессией.

— Академию я вам показывать не буду, — твёрдо ответила Верена. — И интервью на нижних этажах давать тоже не планирую. Будьте добры, покиньте территорию учебного заведения. Разговаривать нам с вами точно не о чем.

— Да? — удивился Джеймс. — А мне казалось, что у нас масса тем для разговора.

Верена закатила глаза. Ну да, конечно! Сейчас он перечислит все стандартные аргументы таких мужчин. Что она красива, и он привлекателен, а значит, почему бы не развлечь себя беседой и не только! Или, может быть, предложит какую-нибудь ерунду вроде романтичной прогулки по парку, пока он, пройдоха, будет вытягивать из неё информацию. Журналисты — вообще опасные люди, а уж тем более здесь, где ни в коем случае нельзя ляпнуть ничего лишнего.

— Боюсь, никаких тем у нас с вами нет, даже и близко, — вздохнула Верена. — Оставьте моего паука в покое и покиньте помещение, пока мне не пришлось обращаться за помощью, чтобы выставить вас отсюда.

Очевидно, Хортона это нисколечко не напугало. Он посмотрел на девушку так, словно она точно что сказала что-то очень смешное, и ещё довольнее заулыбался.

А паука и вправду перестал гладить, просто усадил его на плечо.

— Тогда мы можем поговорить, скажем, о нашем прошлом опыте общения, — предложил он.

— Я вас впервые вижу! — воскликнула Верена. — О каком таком опыте вообще может идти речь?

— Да, разумеется, личное общение у нас было не очень богатым. Но, технически, можно сказать, что мы с вами знакомы, — пожал плечами Джеймс.

— Откуда? — фыркнула Верена.

Загадочная улыбка, что расцвела на лице парня, не сулила ей совершенно ничего хорошего.

— Ну как же, — протянул он, судя по всему, уже зная, какую реакцию должны вызвать его слова. — Я очень близко знаком с вашей сестрой, леди Ирэной.

— Откуда? — сглотнув, повторила девушка.

На сей раз в её голосе не было места весёлым ноткам.

Хордон выглядел так, словно он только что получил подтверждение всех своих допущений, уже написал желанную статью, и она распродалась как минимум миллионным тиражом.

— Всё очень просто, — протянул он. — Просто ваша сестра, как вам должно быть известно, недавно сочеталась браком с моим старшим братом. Прелестнейшая девушка! Вы очень похожи, как две капли воды… Но есть одна маленькая неувязочка.

— Какая же? — чувствуя, что её сердце вот-вот выскочит из груди, прошептала Верена.

Что она сейчас узнает? Что сестра Ирены Лексен пропала без вести, что она умерла три года назад или, может быть, находится в розыске? Выпила яд? Что вообще произошло с этой девушкой, что она, Вера, заняла её место и так легко назвалась чужим именем?!

— О, — Джеймс вздохнул. — Леди Ирена — единственный ребёнок в семье. И, насколько мне известно, близнецы в семьях полукровок, мягко говоря, редкое явление.

Верена с трудом сдержалась, чтобы не броситься к выходу. Умом-то она понимала, что находилась на своей территории, в академии, где от неё, в принципе, есть хоть какая-нибудь польза, и смысла сбегать куда-либо ещё нет и вовсе — её всё равно поймают, и в лучшем случае вернут сюда. А в худшем оттащат в какой-нибудь полицейский участок, или как у них это называется, допросят, поймут, что её действительно прежде не существовало, и сожгут на ближайшем костре, как преступницу-иномирянку…

В голову девушке вдруг пришла жуткая мысль: а что, если никакой Верены не существовало и вовсе? А она… А она заняла место счастливой невесты, леди Ирены? А та — погибла? Тогда преследователей в виде семейства Хортонов не избежать! И зачем она вообще послушала Сири и решила сделать этот заказ? Не могла просто отправиться к портнихе и попросить пошить ей пальто?

Но Джеймс не выглядел человеком в трауре. Нет, он казался типичнейшим наглым журналистом, у которого явно были свои планы на информацию, которую можно было добыть из Верены.

— Я… Моя семья не афишировала моё рождение, — запинаясь, выпалила девушка. — Я н-не была любимым ребёнком в семье, и мои род-дители предпочитали игнорировать факт моего существования. Мне даже неведомо было, с кем сочеталась браком моя драгоценная сестрёнка, но… Но мне было бы очень интересно узнать, как она, счастлива ли…

— Леди Ирена в полном порядке, — развеял сомнения Верены Джеймс. — Они с братом недавно вернулись из свадебного путешествия, но уже принялись помогать отцу в его бизнесе. Должно быть, брат пытается возместить отсутствие младшего сына. Меня, то есть. Но, увы, у меня есть более важная миссия.

— Какая же? — нервно хохотнула Верена. — Вы мечтаете развенчать все мифы этого мира и прославиться, как журналист? Думаю, с такой хваткой, как у вас, есть шансы!

Но Джеймс, кажется, не собирался отступать. Вся франтоватость, которая вызывала такое раздражение у Верены, куда-то исчезла, а вместо наглого взгляда молодого мажорчика, считающего, что ему всё можно, появилась вредная журналистская цепкость. Джеймс наступал на неё, как информационный маньяк наступает на свою жертву, и, кажется, нисколечко не задумывался над тем, что Верена может его, к примеру, заморозить…

Заморозить! Точно! Это идеальный выход из ситуации! Но только магия почему-то упрямо не хотела просыпаться. Верена уже три или четыре раза тряхнула рукой, пытаясь вызвать поморозь, не говоря уж о ледяной волне, но у неё ничего не получалось. Пустота! Словно против Джеймса не действовала никакая магия.

И паука её усадил себе на шею, наглец! Ещё б поцеловался с ним или вальс станцевал, честное слово.

— Моя важная миссия, — серьёзно ответил Джеймс, — заключается в том, чтобы развенчать все тайны этой академии. И, возможно, госпожа Лексен, вашу тоже, в зависимости от того, какая из тайн окажется более… впечатляющей.

— Я не понимаю, о чём идёт речь, — слишком резко, как для незаинтересованного лица, ответила Верена. — Потому ни о каких тайнах, и уж тем более, об их раскрытии и речи быть не может. Лучше просто не тратьте время на пустые разговоры и…

— Ну зачем же так жестоко, — вздохнул Джеймс. — Насколько мне известно, в стенах этого здания было провернуто немало коррупционных схем, а уж то, что здесь вытворяет магия, и вовсе потрясающе! А о том, кто вы на самом деле, госпожа Лексен, почему ваше существование так старательно скрывали от всех и знает ли о вас моя любимая невестка, Ирена, я даже спрашивать боюсь! Но мой долг, как акулы пера, немедленно выведать всю правду, чтобы обезопасить читателей и рассказать всем, стоит ли бояться академии и какие кошмары она скрывает за своими… не будем греха таить, немного пошарпанными стенами. Так что, вы будете говорить?

Верена с такой досадой встряхнула запястьем, что даже профессионал-журналист, прежде казавшийся ей заносчивым ослом, с опаской посмотрел на её руку.

— Всё в порядке? — осторожно уточнил он. — Может быть, следует обратиться к помощи врача? Я надеюсь, в этом учебном заведении он есть?

— Всё в порядке, — прошипела Верена.

Она оглянулась в попытке отыскать что-то, чем можно было бы отвлечь внимание Джеймса. И откуда он только взялся на её голову? Ещё и знал слишком много! А она и сама бы не против разобраться в тайнах академии, а для этого следовало на чистоту поговорить с Альбином, а не с каким-то посторонним журналистом…

Джеймс тем временем будто бы из неоткуда выудил блокнот и самопишущее перо, без постороннего вмешательства зависшее над чистым листом бумаги, и вновь заговорил:

— Итак, госпожа Лексен, начнём? Расскажите, пожалуйста, поподробнее об Ака…

Хортон вдруг застыл и широко распахнул глаза.

— Вот уж… Вот уж… — прошептал он. — Зар-р-раза…