Глава 23

Верена узнала её. Это была та самая шпага, которая так помогла ей в первые дни пребывания в академии.

Только вот сегодня оружие было настроено отнюдь не так благодушно.

Верена помнила, что в последний раз пользовалась ею уже очень давно, несколько недель назад, когда ещё только-только начинала выходить на занятия. А потом забросила и даже забыла, где именно оставила.

Очевидно, зря.

Шпага явно обиделась. Ну, или ею руководил кто-то обиженный. Потому что то, с какой скоростью она ввинтилась между Вереной и Лаониэллом, не могло не пугать.

— Небеса пресветлые! — возопил эльф, аж попискивая от ужаса. — Деревья презелёные! Ох, березы мои прекрасные, помоги-и-и-ите!

Но шпагу совершенно не интересовал эльф. Развернувшись на девяносто градусов, она направила своё острие к Верене и полетела на преподавательницу.

Девушка попятилась, сначала медленно, до конца не понимая, что происходит, потом — быстрее, и, уже оказавшись у стены, в последнее мгновение успела отпрыгнуть в сторону. Шпага врезалась в холодную каменную стену, но даже не изволила там застрять, а, стремительно сменив своё направление, полетела на Верену.

Пришлось присесть, и оружие не тронуло её, только просвистело над головой. Очевидно, решив сменить своё направление, оно описало стремительный круг и полетело на Лайониэлла.

Эльф завизжал, словно сумасшедший, бросился в сторону, свалился на ступеньках и, пролетев несколько метров, чудом успел пригнуться и прижаться к поверхности лестницы. Повезло — шпага пронеслась у него над головой и, не причинив ни грамма вреда, развернулась и полетела к своей прежней цели.

Верена поняла: если просто будет убегать, спастись совершенно точно не сможет. Она вскинула руку, призывая собственное колдовство, и на этот раз магия отозвалась не просто с лёгкостью, а и с забытой уже мощью.

Ледяная волна прокатилась перед девушкой, ограждая её и от шпаги, и от Лайониэлла, пищавшего где-то там внизу и призывавшего на помощь всех духов этого мира, включая местного, академического, и умолял спасти его ради несчастных неизлеченных берез. На какие-то несколько секунд стало тихо, и Верена попятилась, спиной вперёд поднимаясь по ступенькам.

С одной стороны, надо было убегать поскорее, с другой — она опасалась, что, как только повернётся спиной, пропустит атаку стены. Это казалось просто ужасным.

Что-то мерзко просвистело, и шпага наконец-то пробилась сквозь ледяную толщу. Верена едва успела отпрыгнуть в сторону и полить шпагу очередной дозой льда.

На сей раз замёрзшая вода застала оружие прямо в воздухе. То застыло, словно секира на паутине, но эта защита, увы, оказалась не очень надежной. Шпага заметалась и теперь полетела за Вереной прямо со всем намерзшим на неё льдом.

Верена помчалась вверх по ступенькам, путаясь в собственных юбках и проклиная приобретённое платье. Несомненно, оно было очень красивым, но каким же неудобным! Сюда бы брюки да кроссовки вместо этих отвратительных туфель на высоком каблуке! И чем она думала, когда надевала их перед спуском в подвалы? О красоте, но только не об удобстве.

А шпага, очевидно, красивых не любила, считала, что это отвлекает от неё внимание, потому с медлительной мстительностью двигалась следом за Вереной. Да, ужалить больше не могла, потому что льда на ней оказалось сверх меры, но прибить, обрушившись жертве на голову, вполне.

Верена надеялась, что сумеет добежать до башни и скрыться внутри, но, чтобы добраться туда, надо было передвигаться куда быстрее. Шпага настигла её ещё на полдороге, когда девушка пробегала по одном из длинных коридоров, и она едва успела отскочить в сторону, чтобы не стать жертвой собственной магии.

Увы, но пол решил сдаться в самый неподходящий момент. В отличие от большинства залов академии, здесь он оказался паркетным, точнее, был таковым много лет назад. Сейчас же доски под Вереной проломились, и она с визгом провалилась под пол.

Падать было некуда, разумеется, она даже не ушиблась, но каблук безвозвратно застрял в щели между камнями. Девушка дёрнула ногой, пытаясь высвободиться, и запоздало вспомнила, что туфли не слетели с её ног только благодаря невидимым колдовским ремешкам.

Она потянулась к туфле, пытаясь нащупать пальцами защёлку и избавиться от плена обуви, дёрнула ногой, но ничего не смогла сделать. Шпага летела прямо ей в голову, неумолимо, и Верена вдруг осознала, что даже колдовством воспользоваться не успеет. Она была совершенно бессильна — магия куда-то пропала, должно быть, подверженная страху, — и чувствовала себя такой идиоткой… Ничего не успела, ничего не смогла сделать, а единственное доброе дело — помощь Сири, — и то оказалось довольно сомнительным в трактовке того же Альбина. Идиотка! Почему она не могла сделать всё так, как надо? Зачем…

Шпаге оставалось всего несколько сантиметров до головы Верены, когда её вдруг что-то дёрнуло назад. Оружие застыло, как будто задумалось, стоит ли продолжать нападение, а потом едва заметно содрогнулось от врезавшегося в него огненного шара.

Верена прижалась к полу и испуганными глазами наблюдала за тем, как шпага, освободившаяся от ледяного плена, теперь медленно плыла к её горлу — и застыла, прижимая своё острие к бьющейся на шее жилке. Одно мгновение — и с жизнью, этой новой и, оказывается, такой прекрасной жизнью можно было попрощаться.

От осознания этого глаза наполнились слезами, и Верена едва смогла различить тёмный силуэт. Альбин? Должно быть, он…

Сейчас она вернётся в свой прошлый мир, вновь станет старой, никому не нужной, отвратительной… Мёртвой.

Потому что Верена вдруг поняла, почему ей было так плохо под одеялом. И в голове огненными буквами вспыхнул диагноз, который ей поставили перед этим — говорили, что нельзя нервничать, надо пить лекарства, гулять на свежем воздухе. А она была так зла после работы, когда поняла, что с карьерой покончено, что даже забыла выпить таблетки.

Возвращаться было некуда. Потому что в своём родном мире Верена умерла.

Осознание этого испугало ещё сильнее, чем шпага, которая должна была вот-вот перерезать ей горло. Непрошенные слёзы брызнули из глаз, не позволяя ей хотя бы в миг своей осознанной смерти быть гордой, сильной и прекрасной. Да и кого интересует, насколько красивой она умерла? Ей, например, всё равно, будет горло перерезано у старой калоши или юной прелестницы…

Вдруг давление у горла куда-то исчезло. Шпагу рвануло назад, и спустя секунду она оказалась в руке Альбина.

— Ты? — Верена подняла на него взгляд. — Зачем?

— Что? — удивился демон. — Зачем тебя, такую заразу, спас?

— Зачем ты напал?! — она попыталась встать, но это всё ещё было неосуществимо. — Зачем ты подослал эту шпагу? Что ты хотел мне этим объяснить?!

Мужчина недоумевающе уставился на неё, не до конца понимая, о чём идёт речь, потом перевёл взгляд на шпагу и криво усмехнулся.

— А, ты об этом…

— Об этом, о чём же ещё!

— Ты считаешь меня последней скотиной? — удивлённо поинтересовался Альбин. — Думаешь, что мне нечего делать, только нападать с заколдованной шпагой на любимую женщину? Разумеется, это сделал не я! Могла бы сказать спасибо за то, что я догадался спуститься за тобой, обнаружил это и вовремя остановил!

Но Верена сейчас была не в состоянии сказать спасибо. Она только гневно дёрнула ногой, пытаясь высвободиться из плена пола.

— Ты — не дух, ты какое-то несчастье! — воскликнула она обвинительным тоном. — Как ты мог допустить, чтобы здесь даже пройти нормально было невозможно?! Пол проламывается прямо под ногами! Ты… Ты… Это отвратительно!

В её голосе звенели не просто обвинительные — изобличающие нотки.

— Я ведь тебе уже говорил, что духи не всесильны. А ты могла бы сказать спасибо за то, что я тебе помог.

— Спасибо! — кое-как высвободив ногу, воскликнула Верена. — Огромное спасибо, что убежал, толком ничего не объяснил, что разобиделся на то, что я просто хотела помочь Сири! Между прочим, она моя подруга! Единственная, кто помогал мне, при этом не дожидаясь никаких ответных действий. А ты только и можешь, что ставить условия!

Забыв о том, что в одной туфле ходить не так-то уж и удобно, Верена выпрямилась и гордо захромала в направлении лестницы.

Альбин, кажется, не был готов её отпускать. Отшвырнув в сторону шпагу, к которой, очевидно, потерял остаток интереса, он гневно поймал Верену за руку.

— Мы ещё не договорили!

— Ну не знаю, — хмыкнула она. — Лично я этот дурацкий разговор уже закончила. И больше нам общаться точно не о чем!

— Не о чем?! — воскликнул Альбин. — Ты ведёшь себя, как маленький ребёнок!

— Я не маленький ребёнок, я, между прочим, опытная и уже один раз умиравшая женщина! — воскликнула Верена. — И я буду делать то, что я захочу! А ты немедленно уберешься прочь из моей башни и…

Альбин не стал дослуживать. Он схватил её за руку, рывком потянул на себя и прижал к стене. Верена даже вскрикнуть не успела — только поняла, что не может отвести взгляд, так и смотрит в глаза демону, будто загнанная в угол жертва.

Радужка его оставалась алой, да такой яркой, словно вся магия, что только жила в этом мужчине, проснулась и собиралась активно действовать. Взгляд Альбина пылал, подтверждая его демонический статус, и разве что искры во все стороны не летели.

— Мне это надоело, — прошипел он. — Ты творишь то, что тебе угодно, и совершенно не задумываешься о последствиях. Своевольничаешь, словно ты тут и вправду какая-нибудь цесаревна. Запомни раз и навсегда, ты — всего лишь местная преподавательница, которая не имеет ни малейшего права вести себя подобным образом. Это моя академия. Что бы ни говорил Миллер, кем бы ни притворялся Джеймс, я здесь хозяин, и всё будет происходить так, как я сказал. Мне, может быть, не хватит сил, чтобы восстановить здесь всё в одни руки, но чтобы вышвырнуть каждого, кто мне здесь мешает — вполне. И если ты продолжишь в том же духе, ты с этим журналистом и с этим чокнутым белобрысым эльфом будете первыми!

Верена недоверчиво уставилась на него.

— Да ты ревнуешь! — ахнула она. — Ты просто ревнуешь меня к нему.

— Мне наплевать, как это называется, — прошипел Альбин. — Я сказал, что меня не интересует…

Но дослушивать это не было никакого смысла. И Верена воспользовалась единственным понятным и доступным ей в данный момент способом — потянулась к губам мужчины и поцеловала его, так страстно, как только позволял ей её не слишком большой в этом плане жизненный опыт.

Надо сказать, подействовало. Альбин сначала нехотя, а потом с куда большей страстью, чем она ожидала, ответил на поцелуй, прижал к себе Верену, как будто хотел раздавить её, впитать в себя, слиться с нею воедино, а потом, осознав, где они находятся, просто подхватил её на руки.

Девушка не сопротивлялась. Она и сама никогда прежде не чувствовала ничего подобного — такого жара, стремительно разливавшегося по всему телу и, должно быть, называвшемся для кого-то любовью или хотя бы одним из её признаков. Всё вокруг смешалось, растворилось в алых вспышках демонических глаз, и Верена осознала, что происходит, лишь когда Альбин швырнул её на кровать.

Когда это они успели подняться на самый верх их башни? И… И что это он собирается делать?

— Не надо! — взвизгнула Верена, чувствуя, как сильные мужские руки скользят по ослабевающей шнуровке её платья. — Не смей!

Альбин услышал не сразу. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что именно испугало Верену, и он застыл, всё ещё нависая над нею.

— Противно? — криво усмехнулся он. — Предпочитаешь эльфов?

Верена попыталась отползти в сторону, но запоздало осознала, что сделала только хуже. Во-первых, она только забралась дальше на кровать, а во-вторых, платье, и так едва державшееся на её плечах, теперь бессовестно поползло вниз, и Верене пришлось ловить его, прижимая ослабленный лиф к груди.

Проклятье!

— Да каких к чертям эльфов! — нисколечко не переживая, что Альбину неведомо такое понятие как "черт", воскликнула она.

— А кого тогда? — сквозь пелену гнева и страсти прорвался раздражённый смешок. — Зораха, что ли, ждёшь?

— Ты совсем одурел?! — воскликнула Верена. — Я, по-твоему, только тем и занимаюсь, что зажимаюсь с мужиками по углам? Да лишь бы тебя пережить, скотину такую красноглазую!

Альбин заморгал. Радужка у него стремительно темнела, возвращаясь в нормальное состояние, но Верене сейчас было всё равно. Что кареглазый, что красноглазый, что демон, что эльф, он всё так же оставался мужчиной. И та часть тела, которая так испугала Верену, никакого отношения к его расе или к оттенку глаз не имела.

— В чём дело, Верена? — по-хозяйски и как-то подозрительно строго спросил Альбин. — Не заставляй меня выпытывать!

— А то что? Достанешь плётку? — хихикнула Верена, но, вовремя осознав, что с демона станется и это сделать, выпалила самую стандартную фразу из всех, которые только могут в такой ситуации прийти в голову: — Дело не в тебе, дело во мне!

Альбин не то чтобы растерялся, но был крайне удивлён. Он выпрямился, предоставив Верене возможность полюбоваться на два горелых пятна на том месте, куда демон упирался руками, обошёл кровать по кругу и остановился у изголовья, подозрительно глядя на неё.

Верена предпочла бы отползти куда подальше, например, в другой угол, но окончательно запуталась в проклятом платье, потому осталась сидеть на месте. Это показалось ей куда более безопасным вариантом.

— Значит, — с угрозой протянул он. — Дело в тебе. И в чём же, любовь моя, проблема?

— Я… — Верена покраснела. — Никогда я… В общем… — она почувствовала, что остаток смелости куда-то пропал, и раздражённо напомнила себе, что это вполне нормально, что молодой здоровый мужчина хочет привлекательную, красивую барышню, тем более, если перед этим признавался ей в любви. Это с её стороны ненормально бояться, словно она лань, а он — лев, предлагающий ей сходить в саванну на совместный ужин, где она пожует травку, а он — её саму. Нет, надо было признаваться, пока Альбин не придумал себе какую-то ещё гадость. — У меня никогда не было мужчины.

— Здесь? — уточнил Альбин. — Ну, это нормально. Ты жила в глуши, а в нашей академии к тебе подойти из-за духа боялись…

— Ты не понял, — возразила Верена.

Проклятое платье сползло ещё ниже, почти оголив её грудь.

— У меня вообще никогда не было мужчины, — решилась она. — Я даже… Ну… В общем, я как-то никого в той жизни особенно не интересовала, и… — она зажмурилась. — Я… Не была слишком красивой женщиной… И когда мне ещё предлагали, я думала, что это как-то неправильно, а потом не срослось, и, в общем… Я боюсь!

Собственно, она и тогда боялась, когда была в своём старом теле. Что поиздеваются, что бросят, в конце концов, что наскучит, кому нужна такая весьма непривлекательная барышня. А потом этот страх как-то обосновался на подсознательном уровне, и теперь она боялась в принципе, уже даже без объяснения причин.

— Мало ли, — выдохнула Верена. — Вдруг я тебе, скажем, наскучу… или разонравлюсь…

— Ты видела себя в зеркало?

Она расстроенно кивнула.

— Ты помнишь, что я говорил о духах?

Кивок повторился.

— Ну так в чём проблема?

Ответить Верена не могла. Проблема была уже в том, что она не верила в то, что могла кого-нибудь заинтересовать?

— Нет, ну, если ты так хочешь, — сердито вздохнул Альбин, — то я, конечно, могу и уйти…

— Подожди! — выпалила Верена прежде, чем он сделал хотя бы шаг. — А… Я… Я не смогу выпутаться сама из этого платья. 152e1bc

— И ты предлагаешь мне сначала тебя раздеть, чтобы это платье тебя не задушило, а потом пойти куда-нибудь проветриться? — язвительно поинтересовался Альбин. — Нет, если ты, конечно, очень попросишь…

Верена покраснела. Она чувствовала себя несовершеннолетней дурочкой, хотя в этом мире была уже вполне зрелой взрослой девушкой, а в том — зрелой взрослой теткой.

— Ну, — решилась она, — ты сначала можешь мне помочь, а насчёт проветриться мы потом… подумаем, — Верена попыталась сесть. — И, может быть…

Альбин дослушивать не стал. Он сел на край кровати, рывком притянул её к себе, повернул спиной и склонился над шнуровкой, распутывая словно сами по себе завязавшиеся узлы. Верена ждала, что он хотя бы её поцелует, обнимет, как-нибудь прикоснётся… по-особенному, скажет, что ему всё это вообще нужно, а Альбин, зараза такая, просто методично расстёгивал все бесконечные застёжки платья и, справившись наконец-то с этим, отодвинулся.

— Я пойду, пожалуй? — спокойно поинтересовался он. — Надо будет, наверное, переселиться обратно к своему соседу. Негоже мне жить с такой юной девицей, тем более, если она меня боится…

Верена вспомнила, как однажды, в далекой иномирной молодости, послала единственного более-менее приличного кавалера, потому что боялась, сколько потом об этом жалела, открыла рот, чтобы попросить Альбина подождать, но недолго — ей ведь надо время, чтобы привыкнуть и к себе, и к тому, что у них якобы есть отношения, вскочила, чтобы остановить его и продолжить разговор…

И забыла придержать платье.

А понял ли Альбин это как сигнал к действию или Верена что-то таки сказала — этого она уже в памяти не зафиксировала.