Глава пятая

Вернувшись с пробежки я выдернула листы с рисунками из блокнота и, выкинув их в урну, занялась пловом. К полудню салаты были заправлены, закуски разложены, плов томился под крышкой, а я, превратив суп в пюре, доваривала его на огне, согласно рецепта непрерывно помешивая, чтобы не подгорел. Соня помогла мне украсить столовую и гостиную - мы повесили праздничные занавески, расставили цветы, которых было очень много, постелили скатерти. Михаила я так и не увидела - Соня сказала, что он уехал за тортом. На прогулку Маргарита Васильевна отправилась с внучкой, хотя не скрывала своего недовольства. Я только развела руками - сама в шеф-повара я не нанималась.

- Я бы хотела, чтобы ты почитала мне, Вера.

- Я почитаю, - вызвалась Соня и побежала за курткой.

Маргарита Васильевна искоса посмотрела на внучку и ничего не ответила. Книгу тоже не взяла, только шляпу и шаль.

- Мы ненадолго, - сказала княгиня так, словно вообще не хотела уходить. Соня либо не замечала недовольства бабушки, либо игнорировала его.

Я мешала суп, уперев левую руку в бок и задумчиво наблюдая за движением содержимого кастрюли. Пахло вкусно, и я даже начала гордиться собой. Плов, похоже, тоже удался на славу.

- Здравствуйте.

Я вскинула голову и замерла. Медленно обернулась.

- Добрый день, Леонид Иванович. Вы рано.

Белоозеров-старший был мужчиной среднего роста, темноволосым и темноглазым. Всегда в деловом прикиде - в сером костюме-двойке и неизменно при галстуке. Михаил не был похож на него совершенно. Насколько внешность сына бросалась в глаза, настолько отец был сер и неприметен. Наверное, Михаил пошел в мать, хотя её фотографий я не видела вовсе.

Вспомнив предупреждение Сони, я только усмехнулась про себя. Надо было бы - пристал бы сразу. С Леонидом Ивановичем мы беседовали долго и встречались не раз.

- Приехал, как освободился, - он ослабил галстук и присел на табурет, который я использовала, чтобы лазить на верхние полки. - Для директора выходных нет, знаете ли. Мама гуляет?

- Да, с Соней.

- Хорошо, - он побарабанил пальцами по столешнице. - Вкусно пахнет. Как вы справляетесь?

- Отлично. Маргарита Васильевна хорошо себя чувствует, принимает все лекарства, проходит необходимые процедуры. На следующей неделе у нее начинается курс массажа. Я посоветовала ей специалиста из центра восстановительной медицины.

- Я в вас не ошибся.

- Я рада, - я улыбнулась, продолжая помешивать суп. - Надеюсь, и Маргарита Васильевна во мне не разочаруется.

- Она сказала, что благодарна мне за то, что я нашел вас. Она очень тепло о вас отзывалась.

- Приятно слышать.

Позади скрипнула табуретка.

- Столько закусок. Вы ещё и кулинар!

- К сожалению, так получилось, что шеф-повар не смог сюда приехать. Сразу скажу, я не повар, а...

И тут на мои бедра легли его ладони.

- Сколько же в вас талантов, Вера, - произнес Белоозеров-старший мне на ухо.

Я захлопала ресницами, крепче сжала деревянную ложку и продолжила мешать суп.

- Леонид Иванович, пожалуйста, уберите руки.

- Слишком тороплю события? Я и так долго ждал. Дал вам время освоиться, обвыкнуть. Хорошая у вас работа, верно? Вас все устраивает?

- Да, но, пожалуйста, уберите руки.

Он отступил, но остался рядом, прислонившись к рабочей столешнице и не сводя с меня глаз.

- Вера, вы - очень красивая женщина. Но скованная, зажатая. Чем мне помочь вам?

Я выключила суп и, отложив ложку, обернулась. Белоозеров-старший, тепло улыбаясь, смотрел на меня. В его взгляде были понимание и участие, словно он действительно решил позаботиться обо мне.

- Послушайте, Вера. И поверьте, - продолжил он. - Я искренне восхищен вами, вашей силой и безграничным терпением. Дайте мне шанс показать, что я не лгу. Я хочу узнать вас поближе. Я думал о вас все это время. Поэтому звонил так часто.

Ага, дважды за месяц.

И все же я покраснела.

- Леонид Иванович, мне очень жаль, но на работе я работаю. Исключительно. У меня нет времени на все остальное.

- Вы должны отдыхать. Расслабляться, - он придвинулся ближе, а я отступила. - Вы меня боитесь? Разве я могу сделать вам что-то плохое?

- Мы, кажется, не понимаем друг друга.

- Вера, - он накрыл своей ладонью мою, которой я опиралась о разделочный стол. Рука его была теплой и шершавой. Я с трудом удержалась, чтобы не скинуть ее. - Дайте мне шанс.

- Простите, но это невозможно, - я снова попятилась, но Леонид Иванович поймал меня за запястье и несильно, но сжал. - Я не хочу никаких связей...

- Связей? Связи бывают полезны, - он потянул меня к себе.

- Я предпочитаю все делать сама, - я попыталась выдернуть руку. Черта с два.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Но тебе ведь нравится твоя работа? - он говорил мягко, с улыбкой, но пер напролом. - И ты не думала, что заслужила мое доверие авансом?

- Я заслуживала доверие Маргариты Васильевны, не ваше. Пустите меня, пожалуйста.

- У тебя есть парень, милая?

- У меня никого нет. Работа...

- Работа нужна, особенно такая, - согласился он и обвел взглядом кухню. - Я хочу тебе помочь, всего-то. Просто шаг навстречу - и все станет гораздо проще, я обещаю.

Ударить его? И получу проблем в разы больше, чем имею. Дернуться, что есть сил? Разолью кастрюлю с супом и ошпарю ноги. Подыграть? И он от меня точно не отстанет. Надо было слушать Соню. И куда они провалились, когда так нужны?

- Леонид Иванович, оставьте меня в покое, - процедила я.

- Ты уверена? - промурлыкал Леонид Иванович в ответ.

- Отойди от нее.

- А? - и я, и Белоозеров-старший обернулись. В дверях стоял Михаил и исподлобья, со злостью, смотрел на своего отца. - Отойди, я сказал. Что непонятного?

Леонид Иванович ослабил хватку, а потом и вовсе убрал руку. Я потерла запястье и отступила на шаг.

- Здравствуй, Миша, - процедил Белоозеров-старший с нескрываемой неприязнью оглядывая сына.

- Ты не у себя на работе, - Михаил поставил на стол коробку с тортом и двинулся к нам с таким видом, с каким выходил на ринг. - Лапай своих секретарш, сколько влезет. А этот человек помогает бабушке жить. Разницу улавливаешь?

- Не стоит разговаривать со мной в подобном тоне, - Леонид Иванович заметно занервничал, поправил галстук, словно тот давил на шею. - Я все же твой отец. Прояви уважение.

- Ты так часто заявлял, что я не твой сын, что я в это поверил, - Михаил прошел мимо покрасневшего отца и остановился между мной и им. Улыбнулся устало и извиняюще, мол, не обращай внимания, и будничным тоном поинтересовался:

- Есть что попить? Желательно, холодного.

Я попятилась к холодильнику и, достав оттуда банку коки, протянула ее Михаилу.

Тот быстро оторвал кольцо и сделал глоток.

- Спасибо, Вера. Все успела приготовить?

- Конечно, - я отвела взгляд.

- Я жду извинений, - подал голос Леонид Иванович.

- Да-а-а? - Михаил спрятал одну руку в карман джинсов и, прислонившись к столешнице, сделал ещё пару глотков из банки. -  Я тоже жду, когда ты извинишься перед Верой.

- Послушайте, давайте все забудем и оставим, как есть, - встряла я.

- Как ты забыла, кто тебя на работу взял? - выплюнул Леонид Иванович, окончательно рассвирепев. - Сам на эту сучку глаз положил, недоносыш хренов?

Я разинула рот от удивления.

Михаил, осушив банку до дна, поставил ее на столешницу и ударил по ней так, что от банки остался один кружок. Леонид  Иванович дернулся было к двери, но с паникой справился и, одернув пиджак, решил оставить последнее слово за собой.

- Руками не маши - тебя за это посадить могут, вышибала.

- Если бы не бабушка, я бы за счастье счел тебя отметелить, - потирая ладони, до ужаса спокойно заметил Михаил.

- Да никто ты ей! - брызжа слюной, заорал Леонид Иванович. - Щенок нагуленый! Выбл...

- Леонид. Миша. Что здесь происходит? - Маргарита Васильевна остановилась у входа, обводя нас рассерженным взглядом. Соня, вытаращив глаза, выглядывала из-за ее плеча.

- Ничего, - Леонид Иванович стремительно направился прочь. - Цветы в вазе, подарок - на столе, а я уехал. Не буду я это терпеть.

- Привет, пап, - пискнула Соня, но Белоозеров-старший даже не посмотрел на дочь. - И пока...

Входная дверь громко хлопнула. Маргарита Васильевна замерла, не сводя глаз с внука. А Михаил только хмуро глядел вслед отцу.

- Что? - спросил резко и зло, заметив внимание бабушки.

- Не могли не лаяться хотя бы сегодня? - княгиня вздохнула и, отвернувшись, бросила. - Радуйся. Ты снова выиграл.

Она удалилась, а Соня все мялась у двери, переводя взгляд с меня на брата.

- Я же предупреждала, - наконец, произнесла она с укором. - Не оставайся с ним наедине.

- У меня подгорел бы суп, - меланхолично ответила я. - А теперь все нормально.

- Ну да... Нормально, - Соня недовольно посмотрела на брата. - И тебя я предупреждала, что ты ошибаешься насчет... Э-э-э...

Она развела руками и закончила:

- Короче, отец в пролете. Жаль, что вы меня никогда не слушаете.

И, возведя глаза к потолку, поспешила за бабушкой, оставив меня наедине с тем, чью игру я теперь разгадала.

Все внезапно встало на свои места.

Михаил взял распластанный кружок банки и подошел к урне.

- Не понял... - он выудил из мусорной кучки блокнотный листок - Ты выкинула свои рисунки? Почему?

- О какой игре говорили ваша бабушка и Соня?

- Что? - Михаил выпрямился, все ещё держа смятый и заляпанный клочок бумаги в руках. - О чем ты?

- Об игре. Вы думали, что я сплю с вашим отцом? Поэтому решили пофлиртовать со мной. Затащить в постель. Чтобы досадить ему, верно?

Михаил вскинул брови.

- Откуда ты...

Я кивнула и отвернулась. Большего мне знать не требовалось.

Тишина между нами длилась до неприличия долго. И все же за эти минуты я не успела окончательно отгородиться от мысли, что между мной и Белоозеровым-младшим была искра. Была и прогорела.

Он шумно втянул воздух и заговорил, медленно, подбирая слова:

- Выслушай меня, пожалуйста. Это моя ошибка. Глупость. Я почти сразу понял, что не прав. Это было... спонтанное суждение, ничего не значащее в итоге...

- Спасибо, - ответила я, не оборачиваясь.

- За что? - упавшим голосом спросил он.

- Что открыли мне глаза.

- Прости меня, пожалуйста. Знаю, что обидел, что полный кретин. Это было глупо, некрасиво, зло. Я не знал, кто ты... Какая ты... Не имел права судить. Я сильно ошибся, и мне очень жаль.

- Мне тоже. Я тоже ошиблась, - надев варежки-прихватки, я схватилась за ручки кастрюли. - Уйдите с дороги, мне нужно отнести суп в столовую.

- Давай помогу...

Он взял меня за руку, за запястье, которое не так давно сжимал Белоозеров-старший.

- Я не нуждаюсь ни в вашей помощи, ни в помощи вашего отца, - спокойно и ровно, глядя на сбитые костяшки боксера, ответила я.

Михаил отдернул руку и отступил.

- Как мне все исправить? - спросил он тихо. - Я не хочу оставлять все так...

Не дослушав его, я вышла в столовую.

Стали съезжаться гости - дальние родственники - внучатые племянники, двоюродные братья и сестры Маргариты Васильевны. Не было только сына и старшего внука. Последний, как я поняла, сейчас работал где-то в Англии и приехать не мог. Михаил находился здесь в центре внимания, ну а я, слава Богу, на его периферии - спокойно носила блюда, раскладывала приборы, старалась быть незаметной и полезной.

За общий стол мне садиться не хотелось, но Маргарита Васильевна, улучив минуту, свободную от поздравлений, взяла меня за руку и усадила слева от себя, рядом с Соней и напротив Михаила.

- Ты же должна быть поблизости, - тихо заметила княгиня и громче обратилась ко всем присутствующим. - Дорогие гости, присаживайтесь и позвольте познакомить вас с моей помощницей в домашних и рабочих делах. Прошу любить и жаловать - Вера. Этот сытный и вкусный обед - итог ее стараний.

Со мной чинно поздоровались и, не откладывая тост в долгий ящик, подняли бокалы. Первым бабушку поздравлял Михаил.

- Я по традиции сначала скажу тебе спасибо, за то, что и кто мы есть. Наше теперешнее положение - целиком и полностью твоя заслуга. Сил тебе и терпения, старшая мама, долгих лет и ясных мыслей.

- Спасибо, - Маргарита Васильевна подняла бокал и чокнулась (сейчас она пила вишневый сок, вино откладывалось до вечера) с внуком, потом к ней потянулись остальные.

- А где же Лёня? - спросил кто-то.

- У Лёни свои взгляды на то, как справлять день рождение матери, - сухо ответила княгиня.

Соня хмыкнула, уставившись в тарелку.

- Кстати, бабушке никогда не желают здоровья, - тихо заметила художница. - Она сказала, что и так здорова. Пусть здоровья желают молодым.

- М-м-м, - протянула я, и больше не проронила ни слова. Изредка ловила на себе пристальный взгляд Михаила, но тут же отворачивалась.

Когда подавала чай, за мной на кухню вышла Соня.

- Вы поссорились?

- С кем? - я снова отыграла недоумение.

Соня поморщилась.

- А то не знаешь...

Я пожала плечами и промолчала.

- Ненавижу эту привычку, - недовольно заметила собеседница. - Не отвечать и шею в плечи втягивать. Так Миша всегда делает, когда не хочет ничего объяснять. И на что ты обиделась?

- На чужие предрассудки.

- А... Ясно, - Соня вздохнула. - Из-за моей болтовни, да?

- Ты хотя бы сказала правду.

- Правда со временем меняется, и не стоит ее прошлую принимать за ложь.

Я не поняла этого умозаключения.

- Ой, блокнот.

- Да, кстати, - я кивнула, забирая поднос с чашками. - Спасибо за ежедневник.

Соня молча вернула блокнот на место и пошла следом за мной.

После чая и торта Маргарита Васильевна заявила, что устала и хочет прилечь.

Гости принялись греметь стульями и прощаться. Михаил и Соня вышли провожать родню, а я поднялась к княгине. Та сидела в кресле, у себя в комнате и... курила.

- Что? - поведя рукой, чтобы разогнать дым, спросила она.

- Курение опасно для здоровья.

- Спасибо.

- Вы сказали, что устали. Вы хорошо себя чувствуете?

- Хорошо. Сказала так, чтобы они поскорее ушли. Иначе сидели бы до вечера, а у меня свои планы. Прости за поведение сына.

- Ничего страшного, - я подошла к креслу и протянула руку. - Отдайте сигарету.

Маргарита Васильевна вздохнула, но окурок отдала.

- Ты - человек невероятного терпения, Вера.

- Вам все понравилось?

- Безусловно. Спасибо за обед. Деньги в конверте вон там, на тумбочке. В семь мы выезжаем в город.

Когда я спустилась вниз, Михаил в одиночестве сидел за пустым столом, но, заметив меня, мигом поднялся.

- Нам надо поговорить, - произнес так, словно решил броситься на амбразуру.

- Миша, - из прихожей выглянула Соня. - Докинь до города, дела есть.

Её брат поджал губы и чуть повернул голову. В этом жесте было столько от княгини, что я теперь ни секунды не сомневалась, чей родной внук Михаил Белоозеров. Леонид Иванович нес чушь.

- Ты не могла поехать с Павловыми? - процедил Михаил.

- Не могла. Только сейчас узнала об одной выставке. Ну? Едем?

- До свидания, - сказала я, дежурно улыбнувшись, и направилась на кухню загружать посудомойку.

До вечера Михаил так и не вернулся, и я вздохнула спокойно. Стало веселее и даже захотелось рисовать. Но мне пора было запрягать лошадей.

Маргарита Васильевна  надела длинное, черное платье с высоким воротником и долго стояла у зеркала в прихожей, разглядывая себя.

- Вера, тебе не скучно работать с людьми моего возраста? - внезапно спросила она.

- Нет. Наоборот, интересно.

- А тебе не кажется, что из-за нас ты сама старишься быстрее? Душой, я имею в виду.

- Не замечала такого.

Маргарита Васильевна посмотрела на меня и поджала губы. Точь-в-точь, как это делал Михаил. Странно, что я не замечала этого раньше.

- Не ощущаешь ли ты, что пропускаешь молодость? - княгиня перевела взгляд на свое отражение. - Вот я гляжу в зеркало, вижу свою бурную юность и совершенно не жалею, что так быстро пролетело время. А что увидишь, когда тебе исполниться восемьдесят один?

Я отвела взгляд.

- Я не думаю так далеко.

Княгиня кивнула и, взяв свою маленькую сумку-куб, скомандовала:

- Едем!

В восемь вечера мы были на месте. По дороге княгиня приняла решение остаться ночевать в городе, а утром отсюда же поехать провожать Михаила в аэропорт, по пути прихватив Соню, если та встанет вовремя.

- С тебя, как всегда, завтрак, - напомнила Маргарита Васильевна, выходя из машины.

-  С вас, как всегда, меньше вина и ноль сигарет.

Княгиня захлопнула дверь. Я вздохнула и полезла в телефон посмотреть, какие супермаркеты находятся поблизости. Ездила я, кстати, уже на своей починенной пиканте, так  что Маргарита Васильевна теперь просила меня высаживать ее за углом, а не перед входом.

- Так, а где здесь парковка... - я потянула карту в сторону, и тут в стекло постучали.

Я дернулась от неожиданности и выронила мобильный.

Обернулась, растерянно глядя на возмутителя спокойствия, и в свете фонарей увидела Михаила. Он мотнул головой, намекая, что мне надо выйти. Я только опустила стекло.

- Что вы тут делаете? Что-то случилось? - встревожено спросила я, глядя на боксера снизу вверх.

- Хочу, чтобы мы снова перешли на "ты", - произнес он. - Выйди, пожалуйста, нам нужно поговорить.

Я закусила губу и огляделась. И зачем он сюда приехал? Значит, знал, что буду торчать здесь, карауля его бабушку.

- Я бы не хотела...

- Вера, дай мне возможность хотя бы извиниться. Разве я многого прошу?

Я вздохнула и, наклонившись за мобильным, открыла дверь. Михаил придержал ее, будто боялся, что я передумаю и дам деру.

Я спрятала руки в карманы куртки. Ветер дул холодный, порывистый. После тепла машины, меня бросило в дрожь.

- Слушай, я серьезно думал, что ты переспала с моим отцом, чтобы получить эту работу, - Михаил огляделся, явно чувствуя себя неуютно, говоря правду. - И поэтому решил привлечь твое внимание, чтобы ты забыла о нем и переключилась на меня. Я привык  его бесить. Кхм... В принципе, его бесит сам факт моего рождения, но это лирика... И да, я хотел тебя использовать. Идиотизм, знаю. Но надолго моего свинства не хватило. Я понял свою ошибку почти сразу. Прости меня.

Я вскинула брови. Ого.

- Хорошо.

- Что "хорошо"?

- Я вас прощаю.

Михаил отвернулся. Выдохнул облачко пара.

- Значит, не прощаешь... Пойдем, поужинаем?

- Я не голодна, спасибо.

Он сжал зубы, прикрыл глаза. Потом снова посмотрел на меня, будто решил продемонстрировать пределы своего терпения.

- Ну а рисунки ты зачем выкинула? Из-за всего этого?

- Я не хочу рисовать и...

- Вера-а-а!!! - завопил кто-то сзади и, схватив меня поперек туловища, принялся кружить. - Такая же стройна-а-а-я-я, как и раньше! Ведьма!

- Андрей, твою мать! Отпусти меня!!!

- Неа!

- Да поставь меня на ноги, псих!!!

- Оп, - он шлепнул меня прямо перед Михаилом, который, недовольно глядя на помощника, не менее недовольно заметил:

- Я же просил подождать в машине.

- А я с Верой хотел поздороваться, - старый знакомый подмигнул мне. - Как дела, дорогая?

- Лучше всех, дорогой.

- Чего тут у вас? Конференция на холодрыге? - он потер ладони. - Пошли, кофеём угощу, замерзла вон совсем.

Я улыбнулась. Хорошая идея и отличный способ прекратить пустой разговор. Андрей мне помог, как всегда.

- Пошли, коль не шутишь. Только недалеко.

- Да тут, за углом, - он схватил меня под локоть и потащил вверх по улице. На ходу обернувшись, я заблокировала машину. Михаил стоял неподвижно и хмуро смотрел нам вслед.

- Майк! - крикнул Андрей. - Идешь? По кофею и по делам?

У дверей кафе Белоозеров нагнал нас, став таким же молчаливым и мрачным, каким был утром, когда отсиживался на квартире у бабушки после ночного кутежа.

- Вер, а, Вер, тебе все так же - латте?

- Конечно. Какая у тебя хорошая память.

- Такие, как ты, дорогая, не забываются. Ну, как дела твои? Спутника жизни не нашла ещё? Меня ждешь?

- Безусловно.

- А если серьезно, ты с каких пор стала частной сиделкой? Что вдруг?

- Да так...

Мы разболтались, стали вспоминать учебу, сокурсников, гадать, кто куда попал, а Михаил пил свое кофе и хмуро смотрел в окно. А потом вдруг поднялся так резко, что мы разом замолчали и удивленно уставились на него.

- Андрей, нам пора.

- Погоди, я ещё не рассказал Вере, как мы с тобой познакомились. Это вообще хохма...

- Андрей, время поджимает.

- Серьезно? Ой, - мой собеседник глянул на часы. - Писец. Диктуй номер, дорогая, созвонимся. А то я завтра в Штаты отбываю.

- Тоже улетаешь? Жаль, - я соврала. Мне было все равно. - Мне тебе ещё столько нужно рассказать.

Не нужно. Но я зачем-то лгала.

Чье терпение я испытывала?

- Пиши, звони. Не потеряемся теперь, - Андрей наклонился и чмокнул меня в щеку. - Счастливо, Вер.

- Я завтра приеду в аэропорт, - быстро произнесла я, хватая Андрея за руку, которой он обнимал меня за плечи. - Привезу Маргариту Васильевну. Успеем попрощаться.

Я заглянула другу в глаза.

- Отлично, - Андрей рассеянно оглядел меня. - Да... Круто... Миш, а Соня что? Приедет на проводы? Она вроде собиралась...

- Не знаю, - Михаил отвернулся и пошел к стойке брать счет.

- Слушай, - произнесла я, провожая боксера взглядом. - А я часто думала о тебе.

У меня появилось ощущение, что я раздваиваюсь. Слова опережали мысли. Я понимала, что творю небывалую ерунду, но остановиться не могла.

- А... - Андрей часто заморгал. - Да... Как это... круто. И я о тебе думал. О нас... О том, что мы... Ну... Кем мы были.

Да никем мы не были. Друзьями на подхвате.

Михаил прошел мимо и, поймав Андрея за локоть, потащил его к двери.

- Пока, - выдохнула я.

- До завтра, - проворчал боксер.

На выходе Андрей обернулся. Я помахала ему рукой и улыбнулась самой обворожительной улыбкой, на какую была способна. Андрей вылупился на меня и едва не вошел в косяк.

Стоило мужчинам удалиться, как я закрыла глаза ладонью и прошептала про себя:

- Вера, какого хрена?

Соблазнять Андрея в мои планы не входило. У меня вообще не было ни на кого планов.

И что я тогда творила?