Глава девятая

 - Так и сказал?

- Угу, - я накрыла глаза ладонью. - Что мне делать?

- Не знаю... А он красивый?

- Да.

- Не дурак?

- Нет.

- Добрый?

Я задумалась.

- Наверное...

- Я так понимаю, что ты первый раз нацелилась на серьезные отношения, но тебя останавливает тот факт, что он - родственник пациентки?

- И это тоже.

Алина вздохнула.

- Не знаю, Вер. Шутить с тобой не буду, я бы, конечно, рискнула, но ты... Не знаю... Скажу: "Лови", и все испорчу таким советом.

- И на том спасибо.

- А если нет - жалеть не будешь?

Мы помолчали.

- Решай сама, - снова вздохнула Алина. - Но в "Померанец" его бери. Хоть гляну...

- Журналиста включать не будешь?

- Ну... Смотря что он из себя представляет.

- Лин.

- Шучу. Честное партизанское, ни вопроса лишнего не задам. Если это не Папа Римский, конечно.

- Ладно. Увидимся. С наступающим.

Про очередную годовщину трагедии никто из нас не обмолвился и словом.

Я отложила телефон и направилась готовить завтрак. Маргарита Васильевна проснулась раньше обычного, прослушала Листа и вышла ко мне.

- Вера, собери сегодня выписки по моим счетам, - заявила она с порога.

- Хорошо.

- Михаил ещё не встал?

- Нет.

Княгиня села на свое место и, чуть откинув голову, презрительно оглядела меня.

- В каких бы отношениях ты не состояла с моим внуком, будь добра соблюдать договор. Я не потерплю лишней болтовни. Мои проблемы и их решения - это мои проблемы и решения. Ты поняла меня?

- Да, простите.

- Второго просчета я не потерплю.

Мы позавтракали, но гулять не вышли. Маргарита Васильева забрала Мозеса, который играл под столом с огрызком ленты от упаковки с гирляндами, и удалилась на веранду - смотреть на руины оттуда. Я принесла тепловую пушку, потому что в комнате было довольно холодно, а княгиня не приминула напомнить, что, вообще-то, ждет выписки.

- Да, конечно, сейчас все принесу.

Папки со счетами и прочими документами я хранила в гостиной, в секретере, чтобы доступ к ним имели и я, и княгиня. Я достала папку с банковскими выписками и, закрывая дверцу, краем глаза увидела просочившуюся в комнату черную тень.

- Мося, брысь!

Но котенок уже юркнул под елку. Игрушки на ветках затряслись, обозначая восхождение. Я обругала себя за незакрытую дверь и, бросив папку на диван, полезла за котом. Зверь был против и укусил меня за руку. Очень хотелось поругаться, громко и нецензурно, но этого гаденыша я с дерева стащила молча. Отряхнула от иголок и мишуры и за шкирку вынесла на свет. А у дивана стоял Михаил и листал выписки. Я сунула ему в руки кота, а документы попыталась забрать, но Михаил просто отвернулся от меня.

- Доброе утро, Вера.

- Доброе. Отдай мне, пожалуйста, выписки.

- Секунду. Здесь все?

- Без последней недели. Мне нужно отнести их Маргарите Васильевне.

- Угу, - Михаил посадил кота на диван и, не обратив внимания, что тот опять дунул к елке, продолжил просматривать выписку.

- Слушай, это некрасиво, - я схватилась за папку. - Я головой отвечаю за сохранность этой информации.

- От меня в том числе?

- От тебя особенно.

Он поднял брови и обескураженно посмотрел на меня.

- Чем я заслужил такое недоверие?

- Недоверие заслужила я.

- Да... Я понял, извини. Только дело в том, - он не отдал мне папку, но развернул так, что я смогла увидеть числа. - Видишь эти суммы?

Я мельком глянула на операции.

- Вижу. Что в них такого?

- Она каждый месяц переводит тысяч по пятьдесят-семьдесят. И кому... Соне.

Я нахмурилась и, резко дернув, наконец-таки вырвала папку из его рук.

- Значит, так надо.

- Кому надо? - Михаил нахмурился. - Этой козе, которая палец об палец не ударит, чтобы заработать? Только мужиков меняет, как перчатки.

- Я не хочу вникать в ваши семейные перепетии, - я закрыла папку.

- Да, - ответил Михаил рассеянно и полез в карман брюк. - Да, прости.

Я молча наблюдала, как он достает мобильный и набирает номер, но, увидев, кому он звонит, не смогла смолчать:

- Ты уверен, что это нужно решать здесь и сейчас?

- Да, уверен, - глядя на меня, он приложил телефон к уху.

- Тогда говори тише, - я мотнула головой, указывая на прикрытые двери.

Он кивнул и отошел к окну. Я мельком глянула на елку, которая трясла ветками, обозначая передвижение Мозеса.

Из клубка мишуры донеслись чавкающие звуки. Я отложила папку и полезла за котом.

- Здравствуй, Сонь. Нормально. Нет, - Михаил кашлянул и покосился в мою сторону. Мгновение молчал, то ли готовясь к скандалу, то ли гадая, какого черта я полезла на елку и стоит ли начинать ссору при мне. А потом, кивнув, отвернулся и начал:

- Скажи, пожалуйста, сестренка, до каких пор ты будешь тянуть деньги с бабушки? Да, мое дело. Потому что ей эти деньги нужнее... Ага, знала бы, если бы приезжала. Чего тебе неуютно? Она со всеми такая. Не надо искать оправдания своему наплевательству. Ага. Конечно. Я хуже всех, да... Понял... Спасибо, польстила... Короче... Я в твою жизнь не лезу, ты мне уже доступно объяснила, кто я и что я. Но теперь слушай сюда... Нет, ты меня послушай! - рявкнул он так, что даже Мозес, пытавшийся удрать от меня, съежился и притих. - Не касаются меня твои кредиты, ясно? И бабушки не касаются! Ищи работу, дура! Все. Что? Кому рожу набить? Гению? Хватит с меня разборок с твоими мужиками...Тебе?! Да пошла ты...

Михаил шумно вздохнул и замолчал. Я прижала к себе кота и обернулась к дивану, чтобы взять папку. Зря я поставила Мозеса в приоритет. Теперь все выглядело так, будто я хотела подслушать разговор.

- Когда бабушку кладут на обследование? - не оборачиваясь, спросил Михаил.

- Пятого.

- Ясно. Я приеду. И на Новый год, наверное, тоже...

Я молчала, все ещё сомневаясь, приглашать его в "Померанец" или нет. Вопрос решился сам собой.

- Если у тебя есть какие-то планы... - начал он.

- Мы с подругой и ее парнем идем в "Померанец" третьего, - выпалила я. - Было бы здорово, если бы ты... составил нам компанию.

Он обернулся, улыбнулся лукаво, словно подловил меня.

- Свидание?

Не ответив, я пожала плечами и направилась к дверям, поудобнее перехватив кота и папку.

- Маргарита Васильевна, ваши выписки.

Она вздрогнула и обернулась:

- Какие выписки?

Я замерла на пороге. Княгиня несколько секунд вопросительно смотрела на меня, потом снова отвернулась к окну.

- Я снова все забыла, да?

- Только о выписке.

Она опустила голову.

- Как это глупо. Что меня ждет, Вера?

- Зависит от диагноза, - я спустила Мозеса на пол. Сзади скрипнули доски.

- Но если он подтвердится - как скоро я все забуду? Как скоро перестану быть собой?

- Это от многого зависит и...

- Не уходи от ответа.

- Лет семь. В вашем возрасте, возможно, меньше.

- А ты запрещала мне вино и сигареты! -  по голосу княгиня заметно повеселела. - Надеюсь, я умру раньше.

Я чуть обернулась. Достаточно, чтобы заметить, что Михаил стоит у входа, но не достаточно, чтобы видеть его лицо. Шаг назад, и, осторожно развернувшись, он скрылся за углом.

- Вам ещё нужны выписки?

- Ах да! Давай их. Посмотрим, как закончился год. И принеси мой телефон, я где-то...

Она запнулась, взяла у меня из рук папку и с горькой усмешкой закончила:

- ...где-то его забыла.

* * *

Я стояла под козырьком, чуть поодаль от толпы гостей заведения, и иногда вставала на цыпочки, чтобы разглядеть за ними Михаила.

"Померанец" находился в месте неудобном и неуютном - на узкой улочке, среди домов девятнадцатого века. Машины гостей растянулись вдоль тротуара, потому что парковки для посетителей тут, конечно же, не наблюдалось. Михаил поехал искать место, а меня высадил, потому что я, хоть в этот раз была и не в туфлях, здорово мерзла в минус двадцать. Вообще-то Белоозеров ссадил меня, чтобы я вошла внутрь, но мне хотелось зайти с ним. И перед Алиной быть с ним. И в принципе не ходить сегодня одной.

Я много чего передумала с момента нашей последней встречи, а виделись мы ещё до Нового года, когда Михаил звонил Соне и отчитывал ее. Первого января он приехал без предупреждения, но мы с Маргаритой Васильевной гостили у соседей, и Михаил просто оставил подарки в доме, у елки. Княгиня получила огромный пуховый платок, а я... подушку. Да, спальную, прямоугольную подушку, потрясающе удобную, в меру мягкую... и на все четыре угла идеальную. Сказать, что я была довольна, значило ничего не сказать. Я думала, что всю ночь буду обнимать ее, а уснула почти сразу.

- Почему не зашла внутрь? - сколько я его не выглядывала, а он все равно появился внезапно. - Замерзла?

Михаил взял меня за руку.

- Нет, - я улыбнулась. - Ты быстро.

- Повезло, - он потянул меня ко входу. - Идем?

"Сегодня - хоть на край света!"

Отрицать было глупо - я влюблялась. Его голос, его запах, его прикосновение, его взгляд - у меня сердце заходилось от близости этого человека. За дни без него я так соскучилась, что, кажется, окончательно и бесповоротно решилась на отважный шаг. И вот в чем было дело - вспоминая наш разговор на веранде я чувствовала смущение. Слишком рано и сумбурно рассказала я о двух своих трагедиях. Куда я торопилась? Хотела объяснить ему свой страх перед полетами? Тогда зачем говорила обо всем остальном? Это было опрометчиво, глупо и слишком душевно для завязки отношений в том виде, в котором привыкла привносить их в свою жизнь я. Лучше бы мы переспали. Секс бы помог расслабиться, принять все легко и как раньше. И, возможно, осознать, что между нами лишь плотское влечение и ничего больше.

Мы оставили верхнюю одежду в гардеробе, и Михаил пропустил меня к огромному зеркалу в позолоченной раме.

- Ты сказочно красивая женщина, - мой спутник стоял позади, разглядывая наши отражения. - Жаль, что для вечерних нарядов нужен повод.

- В таком виде по работе не побегаешь, - заметила я.

Для посиделок в "Померанце" я сделала выбор в пользу золотистого платья с запАхом и пояском на талии.

Михаил коснулся этого пояска и поправил его, потому что тот под дубленкой съехал чуть в сторону. Очень аккуратное и вроде бы ничего не значащее прикосновение, а мне тут же захотелось большего. Этот парень в белой рубашке и черном жилете, пахнущий каким-то невероятно бодрящим парфюмом, насмешливо улыбающийся моему отражению, мог бы хотя бы положить руки мне на бедра. Без его ласкающей близости мой наряд казался мне бесцветным.

- Михаил Белоозеров?

- Да? - Миша обернулся.

- Серьезно? - рядом с нами остановились двое мужчин лет сорока. - Вы в России?! После такого боя и уже на родине?!

- А можно сфоткаться?

- С дуба рухнуть! Арслан, позови Русика, тут к нему в гости суперчемпион пожаловал.

Я обхватила плечи руками и отступила в сторону, оставляя своего спутника на милость его фанатов. Скоро у зеркала собралась толпа.

- Господи, Вера, ты что тут... - Алина глянула на галдящих мужчин и разинула рот, когда, улыбаясь и кивая в разные стороны, к нам из толкучки вышел Михаил. - Святые яйца...

- Вам тоже фото? - приветливо осведомился боксер.

- Эм, даже не знаю... - Алина, сморгнув,  покосилась на меня. - Так тот самый вну...

- Это моя подруга, Алина, - выпалила я.

- Михаил, -  Белоозеров поймал опешившую журналистку (и такое бывает) за руку и немного показушно поднес ее ладонь к губам. Алина покраснела до корней волос, а я готова была лопнуть от гордости.

- Очень приятно, - наконец, ответила подруга. - И неожиданно... А пойдемте уже к столику.

- Миша! Миша! - один из мужчин подскочил к нам и, хлопнув Михаила по плечу, громко провозгласил. - За вип-столик этого красавца и его спутниц! Напитки за счет заведения!

- Я Артура сейчас позову, - Алина, пользуясь моментом, наклонилась к моему уху и прошептала. - Я говорила про Папу Римского, а ты привела Архангела! Я за себя не ручаюсь.

- Лин, не смей!

Подруга округлила глаза.

- Держи это создание крепче!

- О чем речь, дамы? - Михаил взял мою ладонь и положил ее на сгиб локтя.

- Да так, - Лина обольстительно улыбнулась. - Обсуждаем горячее.

- Раз вы проголодались... Тогда идемте к столу. В вип-ложу, на второй ярус.

- Я сейчас приведу Артура. Не начинайте без нас! - вскричала подруга и убежала в зал, не забыв послать нам воздушный поцелуй.

- Извини, - Михаил махнул кому-то рукой и повел меня к лестнице. - Сегодня здесь много любителей бокса.

- Все нормально.

- Если тебе будет неуютно - только скажи, и мы сразу уйдем.

Я чуть сжала его локоть.

- Глупости. Все это очень интересно.

- Правда? Я рад.

Он смотрел на меня и улыбался, а я отвела взгляд, потому что чувствовала себя кошкой под теплым солнцем и не хотела, чтобы он понял это раньше времени.

А потом принесли вино...

Я не знаю, как это произошло. Вот мы сидим за столиком, в полумраке второго яруса, смотрим на освещенную сцену, смеемся вместе с Алиной и Артуром, который оказался лысым, с козлиной бородкой коренастым мужичком лет тридцати пяти, неспешно посасывающим свой мартини и почти всегда молчащим, а уже в следующий миг мы, я и Миша, в темной комнате, со светом из-под двери, целуемся, как сумасшедшие, едва ли дыша, торопливо и с чувством неутоленной жажды. Его руки на моих бедрах тянут платье все выше, а я едва сдреживаю стон, завожусь с пол оборота, с ума схожу от нереальности происходящего. И мне жарко, а он так близко, что чувствую биение его сердца.

Где-то внизу громко объявляют о новом номере, и чужие голоса тянут меня из сна в явь.

- Миша, не здесь.

Не под хохот из соседнего зала, не под звон бокалов и не в темном закутке дорогого ресторана.

- Знаю, - хрипло отвечает он, едва отрываясь от моих губ. - Знаю...

- Уйдем отсюда...

Он остраняется, лбом прижимается к моему плечу и вдыхает так глубоко, что моя рука безвольно падает с его плеча.

- Уйдем, - соглашается едва слышно.

И вот мы снова выходим на свет. Вроде и идем рядом, как раньше, и моя ладонь все также на сгибе его руки, и все же теперь мы гораздо ближе, чем раньше.

- Уже отбываете? - Алина недовольно надула губы. - Ещё часа нет, вы чего?

- Спать хотим, - отрезал Миша. - У нас режим.

- Ну да... Ясно все с вами.

- Пойдемте, мы вас проводим, - Артур поднялся, похлопал по карманам пиджака и выудил на свет пачку сигарет.

Мы вчетвером вышли из заведения и встали чуть поодаль от вывески. Артур смолил, оглядывая улицу, Алина болтала. Михаил слушал ее и вежливо кивал. Мне было жутко холодно. Трясло, словно я стояла тут в сарафане.

- Михаил, а у вас когда следующий бой, если не секрет? - вдруг спросил Артур.

- Через год.

- А что же так долго? - редактор прищурился.

- Не имеет смысла чаще.

- Проблемы со здоровьем?

Михаил ухмыльнулся.

- Как у всех.

- Артур, ну хватит, - Алина, шутя, шлепнула спутника по плечу. - Опомнился под конец.

- Да просто... - мужчина щелчком отправил окурок в бак - спортивный интерес.

- Лучше расскажи, как мы...

- Ба, какие люди! Вишенка!

Меня передернуло от этого голоса. Михаил обернулся.

- Вы кто?

- Эй, Вера. Не крути носом.

Я, наконец, тоже повернулась.

- Привет, Олег.

Олег стоял с другой стороны бака и тоже курил. Рядом с ним подпирали стену двое парней - один чуть ниже него, другой здоровый и суровый, как горилла. Все трое - из охраны поселка.

- Вот какой нежданчик. Так вы вместе теперь, а, вишенка?

Михаил нахмурился.

- Тебе чего надо?

- Надо? - Олег сделал шаг к нам, бросив сигарету прямо в снег. - Да, вот, узнать хотел, ты типа крутой или, как все профи, рожи соперникам по договоренности лупишь.

Михаил повернулся к Олегу всем корпусом.

- Ты вообще кто?

Олег на грани фола похлопал боксера по плечу.

- А какая разница, а, пацан? Девочка мне твоя нравится. А девочке нравится бабло.

Миша скинул руку Олега.

- Отвянь и катись. Доступно?

- Неа.

Вокруг нас собирались зеваки. Артур достал мобильный.

- Олег, - подала я голос. - Прекрати.

- Да ладно, цыпа. Я тебе сейчас покажу, что из себя этот поц представляет.

И Олег толкнул Михаила в плечо. Последний отступил и сжал кулаки.

- Ну, красава? - Олег пьяно осклабился. - Ударишь меня или как? Кишка тонка, франтик?

- Руки марать не хочу.

- Трус.

- Миша! - вскрикнула я и сорвалась с места.

Белоозеров метнулся к Олегу так быстро, что я едва успела встать между ними. Михаил замер, исподлобья глядя на меня.

- Не надо...

- Пошли, - бросил зло и коротко. Поймал мою ладонь и потянул прочь.

- Я же сказал! Кишка тонка! - орал вслед Олег. - Все бои купил, да, буржуй?

- Заткнись, ты, дерьма кусок. Иначе выпру отсюда рожей в снег! - рявкнул кто-то из толпы, и Олег затих.

До машины мы шли молча и очень быстро, я даже успела запыхаться. Михаил открыл передо мной дверь, а сам еще пару минут бродил по морозу.

- Кто это был? - спросил, садясь в машину.

- Охранник. Из поселка.

- И что между вами?

- Ничего. Он с первого дня клеится ко мне. Иногда шутит, пошло и неуместно. Короче, балабол.

- Иногда? - Михаил внимательно посмотрел на меня, положив ладонь на рычаг коробки передач.

- Почти всегда, - я отвела взгляд.

- Почему ты ничего не говорила? Таких шакалов надо осаживать. Крепко и надолго.

- Он всего лишь шутил. И... Жалобы его бы только разозлили.

- Жалобы? А кто сказал, что на него надо жаловаться? Вдарить по харе пару раз.

- Или ничего не делать, как сейчас.

Михаил стал мрачнее тучи.

- Не понял.

- Его надо игнорировать  - вот все. Я это имела в виду. Прости, если обидела.

- Не обидела.

Белоозеров уставился на дорогу и замолчал, сжав челюсти. А я притихла, не зная, что сказать. По мне, так он поступил правильно и ровно так, как и сам говорил - не поддался на провокацию. Зато теперь я едва ли не физически ощущала его ярость. Он сжимал руль, ехал быстро, смотрел вперед зло и очень напоминал того человека, каким я его видела на ринге. С Архангелом наедине мне было не по себе.

- Куда мы едем? - тихо спросила я.

- Ко мне, - отрывисто ответил Михаил.

Он молчал, и я его не трогала. Мы подъехали к двум высоткам на берегу канала, у расцвеченного гирляднами мостика. Шлагбаум на въезде во двор поднялся по сигналу от мобильного, и Михаил так резко вырулил к подземной парковке, что нас дернуло в сторону. Мы проехали мимо шумной компании молодежи, и мой спутник, снова лихо дав руля, под визг тормозов занял свое парковочное место. Вышел он первым, но я не стала ждать, пока он подойдет ко мне - сама выскочила ему навстречу.

- Миша, в чем дело?

- Все нормально, - он потер глаз. - Идем.

- Михаил! Михаил, а можно фото?

- Некогда, - отмахнувшись от парней и вообще не глянув на них, бросил мой спутник.

Мы прошли сонного консьержа, остановились у лифта. Михаил прищурился, протянул руку к кнопке.

- Черт.

- Не видишь? Опять что-то со зрением?

- Да.

- А ты ходил к врачу?

- Ходил.

Я замолчала. Если бы было, куда поехать в городе, я бы не осталась с ним ночевать. Боксер явно прибывал не в духе от того, что не врезал Олегу.

- Какой этаж? - спросила я, когда мы зашли в кабину. Михаил, закрыв глаза, прислонился к стене и запрокинул голову, звучно ударившись затылком.

- Двадцать первый.

Его квартира была огромной - студия, с панорамными окнами, выходящими на канал, и лестницей на второй этаж, с массивным диваном, телевизором в мой рост и электрокамином. Его, а не освещение, Михаил и включил в первую очередь.

В комнате, правда, и без того было довольно светло, и я остановилась возле стеллажа с наградами, грамотами и фотографиями.

- Как интересно быть тобой, - сказала я, оглядывая снимки с политиками и знаменитостями.

Михаил, отходивший к бару, вернулся с двумя бокалами шампанского и, протянув один мне, пожал плечами:

- Это все побочные эффекты. Главное - ринг.

- Когда ты вернешься к тренировкам? - я отпила шампанского. Оно было смородиновым. - Потрясающий вкус.

- Да, неплохо, - он пальцем потер бровь. - Месяца через два, я думаю.

- Так говорит врач?

- Врач говорит наблюдать, - пикнул мобильный, и Михаил отвлекся. Прищурился, читая сообщение, а потом закрыл глаза, глубоко вздохнул и внезапно со всей дури швырнул телефон об стену.

Я замерла, глядя на запчасти смартфона, разлетевшиеся по полу.

Михаил подошел к камину и, ладонями опершись о него, склонил голову.

- Твоя подруга - журналистка, верно? - глухо спросил боксер.

- Да. И Артур тоже. Что случилось?

- И Артур... - он усмехнулся. - Что ж... Прекрасно... Кто-то из них успел сделать прекрасные фото сегодняшней потасовки. Как я красиво сматываюсь от этого твоего Олега.

- И что теперь? - упавшим голосом спросила я.

- Либо плачу редактору, чтобы замял, либо жду статьи о покупных матчах и собственной трусости.

"Артур, сукин ты сын".

- Миша, мне очень жаль. Чем я могу...

Договорить я не успела. Михаил резко, с разворота, с невероятной скоростью выбросив правую руку вперед, ударил кулаком в стену. И проломил ее.

Я попятилась к двери.

Боксер выпрямился, повел плечами, прищурился, оценивая нанесенный стене ущерб и, тряхнув рукой, снова сжал кулак. Следующий удар пришелся в ту же стену, но ниже. Другой - в створку стенда, и та треснула. Ещё удар - и награды, фотографии и медали посыпались в кучу с проломленных полок. Михаил потер костяшки, выдохнул сквозь зубы и снова выбросил руку, окончательно разворотив стеллаж.

Мне стало страшно. Первым порывом было развернуться и бежать отсюда без оглядки. Не видеть этой пугающей ярости в том человеке, о котором думала только хорошее. У него будто горели глаза. Это был уже не Архангел, а демон.

Я сглотнула, попятилась, поставила бокал мимо столика, и тот разбился, но в грохоте гнева хозяина дома звук разлетающегося стекла был почти не слышен.

Ещё миг - и я бы бросила все. Но под ногами хрустнули осколки. Стало больно почти до слез, хотя я уже давно поверила в то, что не чувствую боли.

Но мы всегда ее недооцениваем.

Я сделала шаг вперед - один, второй, все по осколкам - и остановилась у него за спиной.

- Миша.

Он развернулся так же молниеносно, как и бил. Замахнулся, вскинув руку, в своем чертовом гневе ничего не разбирая и не видя. Я зажмурилась и отвернулась, предчувствуя удар. Но удара не последовало. Он осторожно погладил меня по щеке, пальцами провел от виска до подбородка, нежно и легко касаясь кожи. Меня бросило в дрожь.

- Прости, - тихо произнес Михаил, и я ощутила его дыхание на своей шее. - Прости меня...

Я не открывала глаз, не поднимала головы, а он осыпал меня поцелуями, от губ до запястий, опускаясь все ниже, прижимая все сильнее.

- Миша... - прошептала я, обнимая его за плечи. - Михаил... Мне... Мне больно...

- Что? - он резко отстранился. - Где? Я задел тебя? Вера? Не молчи, пожалуйста.

Я открыла глаза и посмотрела на него. Михаил тревожно вглядывался в мое лицо.

- Нет, я наступила на стекло.

- Вера...

Он поднял меня на руки, пнул попавший под ноги кубок, который загремел куда-то в сторону, и развернулся к лестнице, легонько подкинув меня.

- Сильно болит?

- Не очень. Я же в колготках.

- Держись крепче, я включу свет.

Без происшествий мы добрались до ванной комнаты. Миша посадил меня на край огромной, треугольной ванны и включил воду.

- Сейчас принесу бинты и перекись, - наклонился ко мне и легко поцеловал в висок. - Потерпи.

Я проводила его взглядом и, закусив губу, встала на коврик, чтобы снять колготки. Не нашла, куда их забросить и кинула в стиралку. Снова села на край ванны и, перекинув ногу, подставила стопу под струю воды. Мутные красные потеки поползли к сливу.

- Живая?

- Не померла, как видишь.

Михаил, поставив на раковину открытую аптечку, закинул на плечи широкое полотенце, хмуро глянул на кровавый отпечаток моей стопы на коврике.

- Не думаешь, что нам надо к врачу?

- Нет, - беспечно ответила я, шевеля пальцами под прохладной водой. - Ничего страшного, заживет.

- Правда? - Михаил придвинул к себе табуретку и, усевшись на нее, принялся расстегивать манжеты на рубашке.

Я молча наблюдала за ним. Он закатал рукава до локтя и, погладив меня по колену, подхватил ногу.

- Дай посмотрю, что там.

- Ты себе руку разбил, - сказала я, заметив свежие ссадины на и без того сбитых костяшках.

- Заживет, - Михаил усмехнулся.

​​​​​​Мы помолчали, и я, наконец, решилась спросить:

- Ты часто так психуешь?

- Бывает. Когда ничего не делаю.

Он погладил меня по лодыжке и, стянув с шеи полотенце, принялся вытирать им мою ногу.

- Сейчас посмотрим, что тут у тебя... А ничего страшного, знаешь. Несколько порезов, - с видом знатока, доложил Михаил.

- Думаешь, справишься? - я вскинула брови.

- Конечно, - он достал из аптечки перекись. - Вот так.

- Ай! Щекотно! Миша! Хватит!

Я резко дернула ногой и случайно ударила своего целителя в пах. Боксер зажмурился и согнулся пополам, не забыв сдавленно выругаться.

Я подалась вперед, положила руку на его плечо.

- Миша, прости! Больно? Я, правда, не хотела...

- Нормально, - просипел он, выдыхая и выпрямляясь. - Запрещенный прием.

- Что теперь? Дисквалификация? Пожизненная?

- Разберемся. Давай ногу.

- Еще раз? Уверен?

Он, все ещё пыхтя, достал бинт.

- Да.

- Лови! Ай.

- Сиди спокойно, - Михаил принялся наматывать бинт мне на стопу. - Не туго?

- Нет, - я не сводила с боксера глаз. Он был чертовски привлекателен в расстегнутой до груди рубашке, с закатанными рукавами, сосредоточенно колдующий над моей ногой.

- Все, не дергайся, завязываю. Удобно?

- Да, спасибо, - я хотела убрать ногу, но Михаил поймал меня за лодыжку.

- Ещё не все, - заметил тихо и, скользнув пальцами по внутренней стороне голени, наклонился и поцеловал мое колено.

- Обезболивающее? - улыбаясь, спросила я.

- Конечно, - он подался вперед, и ладонью погладил меня по бедру. Я вздрогнула, вцепившись в край ванны.

Сумасшедший вечер, закономерный исход.

- Тебе нужна разрядка, да? - прошептала я раскрываясь навстречу его рукам.

- Мне нужна ты, - Михаил потянул поясок на платье, обнажая мое тело до талии.

Я закусила губу. Напряжение от бедер тугими нитями тянулось к животу. Я вздрагивала от каждого поцелуя. Как в этом звере, который мгновение назад разносил тут все и вся, могло быть столько чувственной нежности и чуткости?

- Иди ко мне, - он обхватил меня за талию, и я скользнула на его колени.

И больше не хотелось бежать.

- Миша, - я запустила пальцы в его волосы, заставив Михаила оторваться от меня и запрокинуть голову. - Ты сумасшедший, знаешь?

- Нет, я злой, - его глаза туманила пелена желания. Он словно пьянел в моих объятьях. - Ты сама видела...

Я закрыла его рот поцелуем.

Платье скользило вниз по моим плечами, будто плавясь под руками Михаила. Я стягивала с него рубашку, дрожа от желания, наслаждаясь его крепким, сильным телом, которое теперь было в моей власти. И я целовала его, прикусывала кожу, гладила плечи, грудь, то поднималась вверх, то опускалась ниже, словно стремилась окутать его своей страстью целиком.

- Вера, - шептал он, плотнее прижимая меня к себе. - Моя Вера...