Глава десятая
Несмотря на то, что угомонились мы под утро, я по привычке проснулась рано. Голова болела от недосыпа, но оно того стоило. Михаил спал рядом, на животе, одну руку закинув на меня, а другую спрятав под подушку. Я осторожно высвободилась из его объятий и, перевернувшись на бок, подперла щеку кулачком и оглядела своего новоиспеченного любовника.
Никогда бы не подумала, что буду так искренне восхищаться мужской красотой. Я не раз и не два просыпалась в постели с чертовски привлекательными парнями, но у меня и в мыслях не было на них пялиться. Умыться, освежиться, выпить кофе, если есть и уйти - без обоюдных обещаний звонить, писать и помнить.
А теперь...
Нет, наш секс не сделал все проще, а утро в теплой близости от Михаила лишь ещё больше убедило меня в мысли, что в этого человека я действительно влюбилась. Теперь я хотела его себе - целиком и полностью - в свои объятья, в свое тело и в свою душу. От того было радостно, сладко и немного страшно. И отчасти больно, потому что судьба вдоволь накидала мне трагедий, а тут вдруг я вытянула счастливый билет.
И как мне его теперь уберечь?
Я осторожно погладила Михаила по руке и, скинув одеяло, вскочила с кровати. Нога почти не болела, поэтому я немного удивилась, увидев на стопе повязку. Отмахнулась, стянула со спинки стула белую рубашку своего мужчины и, накинув ее на голое тело, вышла к лестнице. С пролета открывался отличный вид на бардак, который вчера в приступе ярости учинил боксер. Я вздохнула и спустилась вниз. Обойдя видимые при свете дня осколки, я добралась до вешалки с верхней одеждой и из кармана дубленки достала свой телефон. Зря я, конечно, его тут оставила, ведь мне могла звонить Маргарита Васильевна, а Миша свой телефон уничтожил. Однако пропущенных - ни сообщений, ни звонков - не было. Я потерла шрам и, сев на обувницу, набрала номер Алины.
- Чего случилось? - на седьмом гудке сонно поинтересовалась подруга.
- Артур под боком?
- Нет, свалил куда-то ещё под утро. А что?
- Козел твой Артур.
- В смысле? - Алина вмиг проснулась. - Сто... Что случилось?
- Помнишь вчерашнюю потасовку у бара?
- Когда на твоего жеребца начал лаять дворовый кобель? Ну?
- А то и ну, что твой Артур фотки наделал и теперь хочет статейку толкнуть, какие в профбоксе слабаки на самом деле.
Алина замолчала.
- И, ко всему прочему, еще за непубликацию требует денег, - закончила я.
- Ничего не поняла, - Алина выдохнула. - Фух... А кто тебе сказал? Чемпион?
- Да. А ему его помощник. Андрей, собственно. Он занимается всем по части СМИ, интернета и прочей раскрутки.
- А с ним-то как связались?
- Может, по мэйлу, может, в вк. Этого не знаю.
- Так... Я тебя поняла. Короче, своему жеребцу скажи на дыбы пока не вставать и вообще ничего не делать. Я все выясню. Артур, конечно, тот ещё... Мммм... Та ещё змея, но я надеялась, что не в мою сторону.
- Так ясно, что не в твою, а в нашу.
- Насчет тебя и твоего парня я его предупреждала... Ладно. Разберусь, коль сама виновата. Только не делайте пока ничего. А мужик твой - молодец. Редко таких терпеливых встречаю.
- Ну дааа, - протянула я, оглядывая учиненный образцом терпения разгром. - Есть такое... Хорошо, я ему передам. Спасибо.
- Вера...
- А?
- Переспали?
- Ага.
- И как?
Я улыбнулась и, возведя глаза к потолку, счастливо вздохнула.
- О-о-о, - протянула Алина. - Девочка, кажется, попала...
А ведь и правда, попала.
Я взяла мобильный и вернулась на второй этаж. Михаил уже проснулся - сидел на краю кровати и протирал глаза.
- А я думал, ты сбежала, - улыбаясь и щурясь, произнес он, когда я замерла в дверях.
- Искала телефон, - чего-то застеснявшись, я скрестила руки на груди.
Михаил поднялся и шагнул мне навстречу.
- Зачем? Без мобильного так хорошо по утрам...
- Мне всегда... - договорить я не успела - Миша подался вперед и, обняв мои колени, рывком поднял вверх. Я вцепилась в его плечи и, конечно, выронила телефон.
- Стой, Миша!!! Пусти!
- Неа.
И он закружил меня по комнате.
- Миша, хватит!!! Да послушай же меня!!!
Михаил остановился. Вскинув голову, посмотрел на меня снизу вверх, и произнес тихо и оттого немного грустно:
- Побудь со мной ещё минуту. Пожалуйста.... просто побудь моей...
От этих ли слов, от нашего ли "танца", но у меня закружилась голова. Я обвила шею Михаила руками и, наклонившись к нему, поцеловала. Миша попятился и, продолжая держать меня, спиной повалился на кровать. Я, визжа и смеясь, забарахталась в его объятьях, а когда он ослабил хватку, села на него верхом.
Он погладил мои колени.
- Как твоя нога?
- Все отлично. Вообще не больно.
- Тогда, может, разбавим утро? - Миша провел ладонями по моим бедрам и, взяв за талию, попытался уложить на кровать.
- Ну уж нет, - я наклонилась вперед и толкнула его в грудь. - Сейчас рулить буду я.
- Как скажете, мэм, - и Михаил, поцеловав мою руку, откинулся на подушки.
Это утро на самом деле дарило ощущение счастья. Присутствие чего-то светлого, теплого, одухотворяющего ощущалось всегда - касались ли мы друг друга, смотрели ли в одну сторону, просто ли шли рядом. Душа пела - без всяких прекрас. И мир казался идеальным. И, на минуточку, только нашим.
Мы сели в машину, обсуждая Артура и его газету. Михаил пообещал, что ничего не будет делать, пока Алина не даст отмашку, и предупредил Андрея, чтобы тот тоже сидел ровно. Андрей очень удивился, что Михаил звонил с моего телефона, а когда они поговорили, и Миша вернул мне мобильный, старый друг подначил меня сообщением.
"Ты ему не только телефон дала сегодня, да?"
Я усмехнулась и ничего в ответ не написала. Его-то какое дело?
Вчера, пока мы ехали до города, я успела поблагодарить Мишу за подарок и посетовать, что представления не имею о подарке для него.
- Я подумаю, - заверил меня Белоозеров, но и сегодня не смог ответить на этот вопрос.
- Может, мобильный? - предложила я. - Твой же теперь не рабочий.
- Ну вот ещё. Телефон я куплю себе сам.
- А что не купишь?
Он задумался, побарабанил по рулю, размышляя, а потом, быстро глянув на меня, спросил:
- Ты закончила с "Одиночеством"?
Прозвучало так двусмысленно, что я замерла, не сводя глаз с седой от инея дороги.
- Мммм... Да.
- А что начнешь теперь?
- Не знаю...
- Может, что-то хорошее?
- Так ты хочешь картину?
- Конечно. Я заберу у тебя "Одиночество".
"Только меня у одиночества тебе не забрать".
- Вера.
Я вздрогнула и рассеянно посмотрела на Михаила.Улыбнувшись, он перевел взгляд на дорогу.
- Ты не слышала, что я сказал?
- Прости, нет. Повтори, пожалуйста.
- Можно личный вопрос?
Я кивнула:
- Только потом и ты на него ответишь, договорились?
- По рукам. Так... У тебя были серьезные отношения?
- Конечно. Я два раза была замужем, и у меня есть ребенок.
Михаил медленно повернул голову в мою сторону.
- Ещё раз...
Я засмеялась.
- Господи, Миша, видел бы ты себя! Дыши глубже, я пошутила. Чего ты так удивился?
- Ничего себе прикол... Я не удивился, а растерялся. Эта шутка не вписывается в твой образ... жизни.
- Да, угадал, - я отвернулась к окну. - Не вписывается.
- Извини, - он накрыл мою ладонь своею. - Я не хотел тебя обидеть.
- Ладно... Если честно, у меня не было серьёзных отношений. С мужчинами в моей жизни я занималась только сексом. И не слишком часто, - я посмотрела на Мишу. Он хмурился. - Твоя очередь.
- Мне нечего добавить в твой ответ. Хотя... Часто. Вот и все.
- И никаких подруг надолго?
- Два-три свидания.
- Как Ксения?
- Кто?
- Девушка из клуба, - напомнила я.
- А... - Миша наморщил лоб. - Да, вроде того.
- А почему?
- Не знаю. Не хотелось. Живу как живу.
- Я думала, популярным мужчинам легко найти спутницу жизни.
- Да я и не искал.
- Но вокруг тебя всегда вьются женщины...
- Эээ... Да. Они любят деньги, всеобщее внимание и спортивные тачки. Чем очень напоминают мне мою мать, - Михаил пожал плечами. - Они с отцом стоят друг друга. Последний так до сих пор считает, что я не его сын.
- Ты очень похож на бабушку.
- Я не похож на него. В этом главная проблема.
- Или преимущество.
Михаил усмехнулся.
- Возможно. Он больше не донимал тебя?
- Нет.
- Это хорошо. Боюсь, теперь я бы так легко не сдержался.
- Теперь?
- Когда я бездельничаю.
- Выходит, это потребность - махать кулаками? А я думала - призвание.
Миша помолчал, а потом, кивнув, ответил:
- Да, потребность. Выход злости, ярости, гнева.
- Обиды...
- Ты говоришь, как мой психолог. Она ещё приплетает сюда страх.
- Страх перед чем?
- Перед собственной слабостью, неспособностью на что-то или кого-то повлиять, кого-то или что-то изменить. Стремление доказать свою силу.
- Интересно, - я поправила волосы, прикрывая шрам. - Чего боялся мой друг, когда решил пробить мне голову?
Михаил нахмурился.
- Это не одно и то же.
- Конечно! Ты же не лупишь всех, кто подворачивается под руку. Ты дерешься на ринге, по правилам, против равного соперника, - я говорила и понимала, что уже не столь категорична, как раньше. Те, кто выходят на ринг, готовы к ударам. И могут защититься. И могут ударить в ответ.
- Вера, - Михаил пожевал губу. - Я не всегда могу держать себя в руках.
- Успела заметить. Но все равно - ты же не тронул Олега.
- Да... Не тронул... - Миша вырулил к трассе и добавил тихо. - Пока не тронул.
Но зазвонил мобильный, и это замечание я пропустила мимо ушей.
- Короче, Вер. Никакой статьи не будет.
- Правда? Круто! А что ты сделала?
- Да так... По мелочи... Разбила его ноут и сказала, что подам в суд за домогательства, если он полезет к вам.
- Э... Лин, значит, между вами все?
Подруга вздохнула.
- А как по-другому? Он - бесчестная грязная сволочь из вшивой газетенки. Все это очень противно... С меня ужин, для тебя и внука.
- Лина, какой ужин? Ты так нам помогла... Мне очень жаль.
- Да пошел он к черту... Ненавижу мужиков. На вид весь из себя, а получше узнаешь - обязательно какое-нибудь дерьмо вылезет. Ладно... Я пошла...
- Лина, а он точно не...
- Точно. У меня на эту макаку слишком много компромата. Он, знаешь ли, любит пожестче. А я иногда люблю втихаря поснимать.
- Спасибо.
- Да за что? Грязь вся эта... Ладно. Пока. Потом позвоню.
Я отложила мобильный.
- Статьи не будет. Вообще ничего не будет. Алина поставила Артура на место.
- Так быстро?
- Она может все. Железная фея.
Михаил усмехнулся.
- Мужчины таких опасаются.
- Почему?
- Демонстрация независимости в каждом жесте и слове наводит на мысль, что ты ей нафиг не сдался. В итоге так и получается. Кому хочется навязывать свои чувства.
- Интересный вывод, - не без недовольства заметила я. - Выходит, мужчины больше любят слабых?
- Мужчины любят тех, кто этой любви хочет. И не боится этого показать. Смысл каждую минуту убеждать окружающих в том, что ты независимая и самодостаточная? Выглядит, как оправдание собственному одиночеству. Мужчина не нужна, потому что его нет.
- А с мужчинами не так? - поинтересовалась я. - Что некоторые ищут только секса, а сами все из себя герои, и женщины им нужны лишь для счета.
- Какого счета? - не понял Михаил.
- Чтобы хвастаться перед друзьями, сколько у них было любовниц.
- А это та же проблема, что и у женщин, только в профиль. Я - независимая стерва, я - чуждый чувствам кобель.
- А ты кто?
- Я? - Михаил потер висок. -Хм...
- Ты так хорошо всех типировал. Ну? А кто ты сам?
- Идиот, - пробурчал Миша в ответ. - Злой идиот.
- Да что ты заладил! - возмутилась я. - Злой и злой! Зачем ты так говоришь? Как будто сам себя в этом убеждаешь.
Михаил пожал плечами и ничего не ответил.
Вздохнув, я отвернулась к окну. И тут меня озарило:
- Блин! Я же должна была забрать кнопки!
- Какие? А-а-а... Не вопрос. Закину тебя в посёлок и смотаюсь до города. Только сбрось контакт.
- Я тебя не обременю?
- Нет, конечно. Мне все равно возвращаться в город.
- Надолго? - я не могла не спросить его об этом.
- До вечера, - он тепло улыбнулся. - Вечером я приеду и останусь.
Миша забрал Зою, а меня оставил. Странное чувство я испытала, вернувшись сюда после ночи с ним. Будто все преобразилось. Дом стал светлее, снег мягче и искристей, даже руины не выглядели также мрачно, как обычно. Я знала, что это - его любимый дом. Он возвращался не на родину и не к друзьям и прошлому, он возвращался сюда, к бабушке.
Маргарита Васильевна сидела в гостиной. Телевизор был выключен. На коленях у княгини лежал огромный старый фотоальбом.
- Доброе утро, - поздоровалась я.
- Уже не утро. Но, наверное, доброе, - она подняла голову. - Почему Миша не зашел?
- Он вернется вечером. У него какие-то спешные дела.
- И ночевать он будет с тобой, - констатировала княгиня, переворачивая страницу альбома.
Я замялась. И, кажется, покраснела.
- Надеюсь, вы не наломаете дров. Остальное - не мое дело.
Что тут можно было ответить? Я кашлянула и спросила:
- Вы хотите прогуляться?
- Может быть позже. Перед обедом. Ноги ломит.
- Хотите что-нибудь перекусить?
- Нет, - Маргарита Васильевна закрыла альбом и посмотрела на меня. - Я хочу выпить.
- Я принесу морс.
- Не морс. Пунш.
- У нас нет пунша.
- Зато есть вино и ром.
- Вам послезавтра предстоит обследование.
- Силы небесные! И что? Как бокал пунша повлияет на итог? Мой мозг станет чище или у меня окончательно отобьет память?
- Нет, но он может вступить в контакт с веществом, которое...
- Я поняла тебя. Сделаем безалкогольный.
- Эм... Я не умею готовить пунш.
- Я тебе помогу.
Маргарита Васильевна скинула альбом на диван и, поднявшись, заявила:
- Сейчас я принесу книгу рецептов.
Я молча последовала за ней - торопливость была княгине не свойственна, а сейчас от величавой медлительности не осталось и следа. Маргарита Васильевна, суетливо одергивая юбку и поправляя накинутую на плечи шаль, заспешила к лестнице.
Прошло минут десять. Княгиня не возвращалась.
- Маргарита Васильевна? Все в порядке? - крикнула я, пригибаясь к перилам.
- Да, - ответ, как мне показалось, прозвучал неуверенно.
Я поднялась наверх и постучала в приоткрытую дверь. Княгиня молчала, и я, не раздумывая, проскочила в комнату. Маргарита Васильевна сидела на своей огромной кровати и, держа в руке потрепанную книгу с пожелтевшими от старости обложкой и страницами, бездумно смотрела перед собой.
- Маргарита Васильевна?
Она медленно подняла глаза.
- Жаль, что я не вела дневников, - княгиня погладила книжку, распрямляя скрученные края. - Рецепты остались, а жизнь - нет.
Я села рядом.
- Ну, почему же? У вас много фотографий, памятных мелочей вроде елочных игрушек. У вас трое взрослых внуков, в конце концов.
- Я не любила рассказывать о своей жизни. По правде, они совсем ничего обо мне не знают. Ни о моем детстве, ни о моей юности. Жаль.
- Вы можете рассказать им обо всем этом сейчас.
- Сейчас им будет неинтересно.
- Почему вы так думаете?
- У них своя жизнь. Им нет нужды знать мою.
- Тогда, может, вы будете записывать? Свои воспоминания? Это будет полезно для вашей памяти.
Мы помолчали.
Маргарита Васильевна грустно улыбнулась и коснулась моей руки.
- Спасибо, Вера. Наверное, ты права. Я постараюсь вспомнить как можно больше.
- Если вам будет нужна помощь...
- Да, - перебив меня, ответила княгиня и, вздохнув, поднялась. - Идем готовить пунш. Его очень любит Соня.
- Может, позвонить ей? Пригласить сюда.
- Я звонила ей утром. Она занята. Напомни мне, чтобы я перевела ей деньги после Рождества.
Вечером вернулся Миша, привез мандарины и ананас. Мы смотрели новогодние фильмы в гостиной, пили чудесный пунш и иногда встречались с Белоозеровым взглядами. Маргарита Васильевна повеселела и со свойственным ей скепсисом комментировала кино. Доставалось и актерам, и сценаристам, и композиторами.
Это был прекрасный, тихий и уютный вечер. Княгиня, устав критиковать всех подряд, заявила, что устала и хочет лечь пораньше. Я отдала ей кнопку, готовясь пуститься в долгие рассуждения о пользе и удобстве этого приспособления, но Маргарита Васильевна, выслушав инструкцию, только кивнула мне и, ничего не спросив, ушла.
- Что с ней? - спросил Миша, пересаживаясь с кресла на диван. - Она какая-то не такая.
- Устала. И расстроена, что никогда не рассказывала вам о себе.
Михаил положил руку на спинку дивана и похлопал по подушке рядом с собой.
- Иди сюда.
Я выключила основной свет и без колебаний скользнула в теплые объятья Миши. Положила голову ему на грудь, закинула ноги на диван и притихла. В кресло забрался Мозес и, прищурившись, уставился на елку. Гирлянды горели мягким голубоватым светом, телевизор мерно бурчал, и меня тоже потянуло в сон. Это был прекрасный, легкий сон, спокойный и безмятежный.
А проснулась я резко, как от падения. Вздрогнула и открыла глаза.Телевизор потух, елка едва мерцала. Миша, кажется, тоже спал, откинувшись на спинку дивана и обнимая меня. Все вроде бы было хорошо, но какая-то тревога не давала покоя. Я приподнялась и у подлокотника дивана увидела Маргариту Васильевну. Она была странно одета - в длинное, блестящее, черное платье и белый платок, накинутый на голову.
- Маргарита Васильевна, что случилось? - я хотела подняться на ноги, но Михаил зачем-то потянул меня обратно.
- Стой, - прошептал так тихо, что я едва разобрала его бормотание. - Останься.
Маргарита Васильевна шагнула ко мне и, нахмурившись, заговорила - зло и отрывисто:
- Упадешь один раз - уйдешь. Упадешь второй раз - не встанешь.
- Я не понимаю, о чем вы, - мне стало страшно и холодно.
- Вера, - позвал меня Белоозеров, только голос вроде бы был не его - ниже и жестче. Я вскинула голову. Лежа на диване и улыбаясь, меня крепко обнимал Олег.
- Не уходи, - процедил он, оскалившись, и сжал так сильнее, что стало трудно дышать и заболела грудь.
- Отпусти! Пусти меня!!!
А его руки давили все сильнее.
Собственный крик вырвал меня из сна. Я резко села и схватилась за голову. В ушах звенело, боль от шрама разливалась по затылку и до самого хребта.
- Что ты? - Михаил потянулся ко мне. От его настоящего голоса меня бросило в дрожь. - Вера? Плохой сон?
- Да, - хрипло ответила я.
Он обнял меня за талию, прижался к моей спине и тепло поцеловал за ухом.
- Повторяй за мной, - шепотом произнес он. - Это сон.
- Это сон.
- Плод твоего воображения, - теперь Михаил прикасался губами к моей шее, и каждое слово, произнесенное им, я чувствовала кожей.
- Плод моего воображения, - повторила на автомате, уже не вдумываясь.
- Ты здесь и сейчас. В безопасности.
- Я здесь и сейчас, - я таяла в его объятьях, как лед в горячем чае - быстро и без остатка. - В безопасности.
Михаил, ложась, притянул меня к себе, а я развернулась и оказалась над ним. Мне хотелось видеть его лицо. Он, расслабившись, закинул одну руку себе за голову, а другой коснулся пряди моих волос.
- Ты со мной, - в его голосе и взгляде было слишком много нежности для одной меня. Я хотела и не знала, как вернуть ему все это сторицей.
- Я с тобой, - повторила я в его губы.
- Вера, - выдохнул он и потянулся ко мне. - Моя Вера...
Мы остались на диване, и поэтому только целовались - до невозможности долго. То осторожно касаясь друг друга, то на грани фола, готовясь перейти черту и снова возвращаясь обратно. Я чувствовала себя старшеклассницей, которая привела домой бойфренда, пока родители ходили по гостям. Пусть и дом был не мой, и родителей уже не вернуть, я все равно проживала эту ночь с ощущением влюбленной юности. И это было восхитительно, тепло и до дрожи нежно.
Это было то, чего я не получила, что не смогла взять от жизни.
Не смогла или не захотела.
Утром я как всегда проснулась рано. Спать под боком Миши было тепло, но неудобно. Я прикрыла глаза, щекой ощущая дыхание своего мужчины и наслаждаясь его покоем. Да, я любила его и за то, что рядом со мной он был спокоен.
Стоило мне подняться, как Михаил перевернулся на спину и, потянувшись, открыл глаза.
- Ты куда?
- Мне пора вставать, - я улыбнулась.
- Зачем так рано? Темно ещё.
- На пробежку.
Он вскинул голову - лохматый со сна и оттого потерявший из своих тридцати двух целый десяток. Мальчишка.
- А можно мне с тобой?
- Не знаю. Что говорил врач?
Миша нахмурился.
- Я же не спринт побегу.
- Тоже нагрузка.
- А мы осторожно.
Я наклонилась и поцеловала его.
- Значит, пойдем гулять.
Термометр на улице показывал минус один - жара, по сравнению со вчерашним морозом. Мы прошлись по тропинке вдоль домов и быстрым шагом устремились к речке. Миша почти сразу начал ворчать:
- Почему мы идем так медленно? Это же пробежка...
- Слишком холодно для моей дыхалки, - соврала я.
- Значит, надо было взять лыжи.
- Здесь есть лыжи?
- Нет.
Я пожала плечами, и дальше мы шли молча.
- Ты всегда выбираешь эту дорогу? - когда мы поднялись на первый пригорок по пути к речке, Михаил остановился и обернулся. Поселок отсюда был хорошо виден. Дом княгини, строгий, аккуратный, присыпанный снежком, выглядел как идеальный образец загородного коттеджа. Идиллию, конечно, портили руины. Отсюда они походили на огромные, обломанные, черные зубы.
- Мне тут нравится, - я дернула Мишу за руку, указывая на лес, но мой спутник не сводил глаз с селения. - Идем дальше?
- Слушай, - он, явно о чем-то раздумывая, склонил голову и глянул себе под ноги. - Есть у меня к тебе одна просьба...
Я прильнула к его плечу.
- О чем?
Миша посмотрел на меня и рассеянно улыбнулся.
- Какая ты красивая...
- Спасибо. Но что за просьба?
- А, точно, - он снова перевел взгляд на коттедж. - У бабушки есть несколько старых фотографий имения. Потрепанных, дореволюцинных картонок. И я хотел попросить тебя нарисовать картину. Со старым домом.
Михаил вскинул руку и указал на руины.
- Каким он был раньше.
Я так и застыла, открыв рот. Идея была потрясающая, но могла ли я воплотить её в жизнь на своем уровне? Это был вызов, и ответ на него требовал чего-то большего, нежели я могла себе позволить.
- Возьмешься? - Миша посмотрел на меня.
- Я... Я не знаю... Соня любит рисовать руины...
- Зачем руины? Нарисуй, что было до них.
- Но... Это же... Так долго и сложно...
- Боишься?
- Да, - честно призналась я.
- Что разочаруешься или что втянешься?
Да что ты за человек такой? Смотришь в самую душу.
Я отвернулась, не зная, что ответить, а он положил руку мне на плечи и, притянув к себе, обнял.
- Не замерзла?
- Нет.
- У тебя получится. Если не у тебя, то ни у кого.
Мне вдруг захотелось спросить, почему я. Почему именно я, в этой глуши, а не кто-то из его окружения в США? Кто-то, у кого меньше тараканов в голове, кто любит и понимает спорт, которым он живет, кто не боится подняться в небо и сможет спуститься на землю.
Не за мои же фобии он мной заинтересовался?
Я вздохнула и тихо ответила:
- Хорошо, - согласился Михаил и губами тронул мой висок. - Все будет хорошо, Вера.
Я закрыла глаза. Мне до безумия нравилось, как он произносил мое имя - с придыханием, тихо, растягивая "е", как будто звал меня откуда-то издалека, а я слышала эхо через пелену своего кокона и шла навстречу.
Кто бы мог подумать, что все окажется так просто - любовь к мужчине как стремление вспомнить, что я есть, что я существую и могу, умею, хочу, в конце концов, быть счастливой.
- Спасибо, - пряча лицо у него на груди, произнесла я.
- Ещё не за что, Вера... Ещё не за что.