Глава одиннадцатая
Повседневные хлопоты охладили мой пыл. Я прекрасно помнила, как началось наше знакомство с Мишей, поэтому накрывая стол к завтраку, не без обиды на себя (могла бы и забыть), мечты приземлила и отодвинула на задний план. В моей жизни не было места долгосрочным перспективам, даже договор на сберегательный счет в банке я продлевала каждый год. Можно ли было полагаться на отношения, которым всего пару дней и которые начались с обмана? Вряд ли. Однако я не собиралась искать подвох, что-то требовать, менять и усложнять. В моем арсенале на это не имелось ни времени, ни сноровки.
Миша, не спрашивая, нужна ли мне помощь, принес из кухни поднос с завтраком и ушел за приборами. Я проводила его взглядом, не сдержав улыбку.
- Надеюсь, ты помнишь наш уговор? - услышала я тихий вопрос.
- Да, Маргарита Васильевна. Он не будет ничего знать.
Княгиня кивнула и прошла к столу.
- Он до безобразия точно похож на моего отца, - она постелила на колени салфетку. - Спящий вулкан. Сдержанный с виду, уверенный, надежный - и вдруг ни с того, ни с сего начинает сметать все на своем пути.
- Ба, причина всегда есть, - в столовую вернулся Михаил. - Я не буйствую без причины.
- Ты буйствуешь, когда тебе нечего делать, - парировала княгиня. - Вспомни, что произошло в тот раз, когда ты восстанавливался после перелома.
Миша рухнул на стул так, что ножки заскрипели по паркету.
- Было дело, - сухо прозвучал ответ.
- Было, - княгиня не сводила глаз с внука. - Надеюсь, этот перерыв обойдется без последствий. Когда соизволишь рассказать мне о нынешней травме?
Я принялась раскладывать омлет. Миша вздохнул и, потянувшись за вилкой, не глядя на бабушку, процедил:
- Когда расскажешь мне, какое обследование собралась проходить.
Маргарита Васильевна цокнула языком.
- Не выдумывай. Дежурная проверка. А что у тебя с глазом?
Я резко вскинула голову и посмотрела на Мишу. Тот, озадаченно уставившись на меня, застыл.
- Боже, какие вы дети! - княгиня усмехнулась и с победоносным видом расправила плечи, явно довольная произведенным эффектом. - Наша соседка, Аня, жена Антона Бехтерева, спросила вчера, как твои дела и все ли хорошо с глазом. Понятия не имею, откуда она все знает, Антон ведь футболист, но... Что у тебя с глазом, Миша?
- Да ничего! Ушиб.
- Ты врешь. Говори мне правду. Ну?
- Ба...
- Бессовестный.
- Тьфу, - Миша отшвырнул вилку. - Нормально все со мной. Меньше слушай сплетни. Доктор решил перестраховаться, потому что возможно...
Противно заверещал звонок. Кто-то хотел проехать через ворота.
Миша подорвался с такой скоростью, что едва не уронил стул.
- Я открою!
- Кого это принесло? - княгиня проводила внука взглядом и повернулась ко мне. - Так что у него с глазом?
- Я не знаю.
- Знаешь.
Я внимательно посмотрела на собеседницу. Маргарита Васильевна хмурилась и поджимала губы. Мне грозила отповедь. Вчера у княгини явно не было ни сил, ни желания вести этот спор, но сегодня она снова была самой собой. Это радовало.
- Я не уполномочена говорить о диагнозе Михаила.
- Значит, сговорились, - княгиня сузила глаза. - Как вам не стыдно.
- Не стыдно. Меня касается только ваше здоровье. И ваше самочувствие я готова обсуждать.
- Соня приехала, - к нам вернулся Михаил. Выглядел он обескураженным. - На своей машине.
- Ей вернули права? - княгиня отвернулась от меня, давая время перевести дух перед очередным замечанием. - Разве не рано?
- Рано,- Миша пожал плечами и, обернувшись к дверям, нахмурился. - Что она ещё наворотила...
- Наворотила... - княгиня снова повернулась ко мне, рассеянно оглядела стол, потом подняла глаза на меня. - Вера... Ты... Мы говорили о Мише?
- Да.
Михаил, нахмурившись, посмотрел на бабушку. Княгиня потерла лоб.
- Не помню... Что я говорила?
- О травме, - подсказала я.
- Да... О травме... - Маргарита Васильевна досадливо поморщившись, покачала головой. - Не могу вспомнить. Значит, неважно. Вера, принеси чай.
- Конечно, - я поднялась. Михаил встревоженно посмотрел на меня. Что я могла ответить? Только кивнула едва заметно и отвернулась. Болезнь ластиком шла по памяти, и мы не имели права этим пользоваться.
- Ба, мы говорили о травме, - услышала я голос Миши. Без тени недавнего недовольства, но и без нарочитой, заботливой вкрадчивости. - О моей травме. Я повредил глаз в последнем бою. Теперь придется немного пофилонить.
- Так я и знала! - встрепенулась княгиня. - Знала, что ты не потолка получил этот отпуск! Расскажешь мне все, как только уедет Соня.
- Да, ба, - в голосе Михаила теперь отчетливо слышалось тепло улыбки. - Конечно, расскажу... Ты не переживай, ничего серьезного. Весной снова вернусь на ринг.
- Рада за тебя, - язвительно заметила Маргарита Васильевна. От ее растерянности не осталось и следа. - Я надеюсь, что не застану то время, когда ты вообще останешься без глаз!
- Ба, да хватит уже...
- Встреть сестру. Где она там застряла? Что ты на меня так смотришь? Иди, бессовестный. Ты меня сегодня раздражаешь.
- Хорошо, иду, - Миша снова грохнул стулом. На мгновение в доме стало тихо.
- Вера, сколько можно ждать чай? Или ты думаешь, я и про него забуду?
Я улыбнулась и поставила полные чашки на поднос.
Когда я вернулась, в столовую вошла Соня. Она была в обтягивающих брюках и огромном вязаном свитере - в своем стиле. Только вот в поведении художницы что-то изменилось.
- Доброе утро, - чуть откинув голову, она свысока оглядела нас. - Не помешала деревенским жителям?
Миша, стоявший позади сестры, и Маргарита Васильевна, переглянулись.
- Здравствуй, София, - чинно поздоровалась княгиня. - Садись с нами, пить чай.
- Я быстро. У меня много дел. Миша, принеси пакет из машины, там подарки вам.
- А ты сразу сказать не могла, - проворчал Михаил, отворачиваясь.
- Да я что-то забыла, - беззаботно ответила Соня.
- Твои подарки под елкой, - Маргарита Васильевна поднялась. - Пойдем, покажу.
- Как дела, Вера? - художница, стащив на ходу с тарелки вишню в шоколаде, подмигнула мне. - Как мой братец? Хороший любовник?
- Соня! - княгиня, замерев в дверях, обернулась. - Как не стыдно!
- Я и "стыдно" - понятия несовместимые. Мне ничего не стыдно.
Промолчав в ответ (в принципе, он и не был нужен - Соня о своем вопросе сразу же забыла), я проводила художницу взглядом.
Интересно, откуда узнала? Вряд ли ей рассказал Михаил.
Может, Андрей? Этот любил поболтать поболее многих моих пациенток.
- Где все? - Миша водрузил большой пакет на свободный стул, потер ладони друг о друга, согревая замерзшие пальцы.
- В гостиной.
Михаил вскинул голову и громко крикнул:
- Соня!
- Да, Михаэль?
- А ты с правами?
- С правами, братец, - художница вернулась к нам с двумя коробочками и планшетом для эскизов. - Спасибо за подарок, Мик. И тебе, Вера, спасибо. Бумага в этом планшетике классная! Под все подходит.
- Рада, что понравилось.
- Ты очень внимательна к людям. Миш, ты поэтому так за нее зацепился? - Соня снова подмигнула мне. - Осторожней, Вера, Михаэль у нас иногда сильно вредничает .
- Сонь, сядь уже и пей чай.
- Да стой! Я вам подарки ещё не отдала, - Соня протолкнулась к пакету и принялась выуживать оттуда свертки. - Бабуль, это новые очки, линзы по твоему рецепту.
- Спасибо, Соня. Из моего любимого салона?
- Конечно! Открой футляр. Видишь, в роговой оправе.
- Очень красиво. Спасибо.
- Не оденешь?
- Позже.
Соня закусила губу, пожала плечами и снова полезла в пакет.
- Вера - набор красок и палитра.
Я замялась.
- Соня, это очень дорогой подарок.
- А ты - замечательный человек. Лучший здесь. Бери, пожалуйста.
От уточнения про "здесь" мне стало неудобно. Я взяла коробку и, положив ее на колени, решила не открывать рот до конца представления.
- А это... - Соня выудила на свет зеленую пачку чая. - Тебе, братик. Успокаивающий. Заваривай перед сном. Или лучше с утра. И пей весь день.
- Соня, что ты опять натворила? - сухо спросила Маргарита Васильевна. - К чему этот цирк?
- Цирк? Нет, бабуль. Я ничего плохого не делала. И, кстати, не пересылай мне больше денег. Я неплохо заработала в этом месяце. Надолго хватит. До выставки.
Княгиня нахмурилась.
- Что случилось, Соня?
- Да ничего. Взяла и заработала. Что тут удивительного? Ну, мне пора.
- Соня, - дорогу ей преградил Михаил. - Куда ты опять влипла?
Художница подняла на него глаза и тихо, ровно ответила:
- Я никуда не влипаю.
- Ты уверена? Не как в прошлый раз?
- Когда ты избил ни в чем не повинного человека?
- Не повинного? Он тебя подставить хотел. Под статью. Ты забыла?
- Не забыла. И как ты его башкой об стену бил - тоже помню.
- Хватит! - резко оборвала их княгиня . - Соня, у тебя все хорошо?
- Да! И я опаздываю на свое "хорошо"! Я попозже обязательно приеду.
- Я буду тебя ждать, - Маргарита Васильевна кивнула внуку. - Миша, уйди с дороги.
Михаил, смерив сестру хмурым взглядом, отступил в сторону. Соня в дверях обернулась. Грустно посмотрела на брата и ладошкой похлопала его по груди.
- Извини, Миш. Но ты сам виноват.
Он ей ничего не ответил - сделал вид, что ничего не слышит. Соня вздохнула и помахала нам.
- Пока, ба. Пока, Вера.
- Пока, - эхом отозвалась я, и в столовой надолго воцарилась тишина. Со двора было слышно, как скрепят на колее шины.
Михаил протер лицо руками. Княгиня взяла чашку с чаем и, поднося ее к губам, произнесла спокойно:
- Оставь ее в покое, пожалуйста.
- Она опять что-то придумала, - Миша обошел стол и занял свое место. - Я не понимаю, как с ней себя вести. Она - дура.
- Миша, хватит. Она разберется сама.
- А если нет?
- Значит, разберусь я.
- Тебе это надо?
- Надо. Тебе не надо.
Михаил раздул ноздри, искоса посмотрел на бабушку, которая с невозмутимым видом пила чай.
- Она живет за твой счет.
- Это мои деньги и мое дело. Не твое.
- Ясно, - Михаил, не успев сесть, оттолкнулся от стола и встал. - Пойду, пройдусь.
Маргарита Васильевна промолчала, но когда внук вышел, вздохнула и отставила чашку.
- Извини, Вера. Мне неприятно, что все это произошло у тебя на глазах.
- Это семья, - я пожала плечами. - Большая семья.
- Да... Брошенная семья.
- Мне жаль Соню, - осторожно заметила я. - Она всегда такая потерянная. Но старается быть веселой и радовать окружающих.
Правда, не сегодня. Напускное высокомерие совсем не вязалось с ее обычной жизнерадостностью и простотой.
- Мне тоже ее жаль. Но она не позволяет себя любить. А я не могла стать ей матерью.
- И не должны были.
- Она любит отца, который ушел от них. Она любит маму, которая их бросила. А меня она не приняла и не принимает. Я старалась, а потом устала. Я не могу любить ее так, как она этого хочет. А иная любовь ей не нужна.
- Со временем она все поймет, - мягко заметила я.
- Ей будет очень больно, если она поймет это слишком поздно, - грустно улыбнувшись, заметила княгиня. - Спасибо за завтрак.
- Вы хотите прогуляться?
- Нет. Лучше почитаем. Что-нибудь из нового. Мне нужно отвелчься.
Мы поднялись, и Маргарита Васильевна взяла футляр с новыми очками.
* * *
Выйдя из медцентра, я быстро спустилась по лестнице, за последней ступенькой перепрыгнула лужу и, остановившись, обернулась.
Сегодня Маргарита Васильевна была спокойна. Внешне, конечно, но держалась она хорошо. По дороге до клиники мы разговаривали о родном городе, вспоминали памятные места. У меня их оказалось не так много. Если честно, я вообще не помнила, когда последний раз гуляла по городу просто так, без цели. Княгиню это поразило.
- Ты не перестаешь удивлять меня, Вера. Ты многое пережила, но стоит ли так отгораживаться от жизни? Прикрываться чужими судьбами?
- Я ничем не прикрываюсь, - я пожала плечами. - Просто нашла свое призвание.
- Ладно. Не буду спорить.
Мы долго ехали молча и только у самой клиники Маргарита Васильевна вновь заговорила:
- Я практически уверена, что диагноз подтвердится. Мне немного страшно, но больше того - обидно. Что бы ни случилось - у меня всегда была я. Глупо жаловаться на болезнь в восемьдесят лет не бедной, не тусклой и не одинокой жизни, но сейчас я хочу. Обидно - столько сделать и к этому прийти. К немощности и слабоумию.
Ничего не ответив, я припарковалась напротив здания клиники и, вздохнув, посмотрела на княгиню в зеркало заднего вида.
- Моя бабушка умерла, когда мне было девятнадцать. Я долго болела, и она сидела со мной, не отходила ни на минуту и всегда поддерживала и буквально, и морально. На свои болячки не обращала внимания. А когда я встала на ноги, слегла она. Онкология, вовремя не выявленная, убивает быстро и мучительно. Я была при ней, и дома, и в хосписе, куда пошла добровольцем. Когда не помогала бабушке, помогала другим. Там были люди много моложе ее, жалевшие не о том что прошло, а то, чего не будет.
Маргарита Васильевна нахмурилась.
- Я думала об этом, когда восстанавливалась после инсульта. Удивлялась, обижалась, паниковала - почему со мной и так рано. Ведь столько всего требовалось сделать, стольким я была нужна, - она отвернулась к окну. - Обидно... Да нет... Уже не обидно. Я все сделала, как должно. Теперь очередь других.
Княгиня дернула ручку и открыла дверь. Я выскочила навстречу, помогла выйти. Мы прошли в клинику, заполнили документы, я принесла кое-какие вещи, и княгиня отпустила меня.
- Завтра в это же время я приеду за вами.
- Мишу не бери. Он здесь ни к чему.
- Хорошо. Звоните обязательно.
- Вера, постой. Купи книжку под мой дневник. Желтую. В твердом переплете.
- Сегодня же куплю. И... Не волнуйтесь, мы со всем справимся.
Маргарита Васильевна пожала плечами и ничего не ответила.
И теперь я стояла перед клиникой и смотрела на мигающую золотыми огоньками вывеску.
Как ни крути, а мы все равно когда-нибудь станем чьим-то воспоминанием, а сами забудем даже о себе. Жизнь с некоторых пор казалась мне непредсказуемой, испещренной провалами и внезапными потерями. Кто-то уходил внезапно, кто-то медленно, осознавая приближение собственной смерти. Я видела, как угасали люди с большой историей. Чем они дорожили? Воспоминаниями и любовью. А ещё будущим, которое не смогут увидеть, но которое, благодаря им, было у младшего поколения. То есть, за прошлое отвечала память, за неслучившееся - воображение. А за настоящее... Любовь.
И всегда мне было страшно от того, что это сильное, удивительное чувство уходило вместе с ними. Человек жил и любил свою жену, детей, внуков, и вот его не стало. И любви его тоже. Больно ведь не только потому, что никогда больше мы его не встретим, а ещё и потому, что любви, которой всегда мало, стало ещё меньше. А у кого-то ее не осталось вовсе.
Я достала телефон и набрала номер Михаила.
- Привет, не занят?
- Привет, - мой собеседник улыбался. - Освобожусь через... полчаса. Есть планы?
Я закрыла глаза.
Это зависимость. Стоит почувствовать, что тебя любят, хочешь чувствовать это все время.
- Да. Планы на тебя, если не возражаешь.
- Я твой, целиком и полностью.
Теперь улыбалась и я:
- Хочешь прогуляться по городу?
Через сорок минут Миша подъехал к парку, где в начале осени они бродили с бабушкой. Я тогда ещё попала в аварию, торопясь к ним на помощь. Теперь же, найдя местечко на парковке, я спокойно ждала Мишу, стоя у своей киа.
- Привет, - он подошел ко мне и, взяв за подбородок, поцеловал. Быстро, едва коснувшись губ. Мне этого показалось мало, и я потянулась к нему. Михаил усмехнулся, погладил меня пальцами по щеке.
- Соскучилась?
- Есть немного, - я пожала плечами.
- Немного? - он подтолкнул меня бедрами к машине. - А я - много.
Этот поцелуй был дольше, глубже и требовательней, и когда Миша отстранился, мне показалось, что я потеряла часть себя. Стало пусто, холодно и неуютно. Близости это парня мне теперь всегда было мало. Я схватила его за воротник пальто и резко притянула обратно к себе. Михаил засмеялся, упершись ладонями в крышу машины.
- Воу, полегче! Мы же собирались гулять! Такими темпами ты не доведешь меня до добра. Поедем домой. И никаких прогулок.
- Извини, - я отпустила его и отвела глаза.
- Ну уж нет. Целуй теперь.
К парку я шла на ватных ногах. Хорошо, что под руку с Мишей. Меня так разморило от его нежности, что голова шла кругом и по телу растекалась теплая истома, словно я ковыляла не по заснеженной дорожке в морозный день, а только что вылезла из горячей ванной.
- Как бабушка? - спросил Михаил.
- Держится. Она очень сильный человек.
- Даже чересчур. Как думаешь...
- Не надо, - перебила я его. - Обойдемся без догадок. Завтра будет результат.
- Ладно, - он отвернулся.
- Я рассказала ей сегодня про свою бабушку, - начала я и осеклась.
Миша снова посмотрел на меня.
- Хочешь рассказать и мне?
- Да... Но это тоже... - теперь отвернулась я. - Нелегкая история.
Он явно хотел что-то сказать, но я заторопилась, как и в прошлый раз.
- После операции мне пришлось долго восстанавливаться. Бабушка, конечно, нервничала, переживала, не спала, не ела. Всегда была рядом. Поэтому своим здоровьем занялась поздно. Слишком поздно, чтобы остановить рак.
- Вера...
- Да, это было страшно... И я хочу сказать... Главное, узнать все вовремя. И ничего не бояться. Искать врачей, лекарства, средства. Чтобы человек мог жить почти, как раньше. Жить здесь - ключевое слово.
Миша молча кивнул. Мы медленно шли по аллее. Откуда-то доносилась музыка. Пели "Валенки".
Михаил накрыл мою руку, лежащую на сгибе его локтя, ладонью. Он, как и я, не надел перчаток, и пальцы у него были холодные. Только прикосновение все равно показалось мне теплым. Белоозеров-младший теперь прочно ассоциировался у меня с теплом. С жаром, если был слишком близко. С пламенем, когда уходил в ярость.
- Послушай, - произнес он как-то нерешительно и растерянно, и я внутренне напряглась - сейчас будет жалеть и сочувствовать. - Я не знаю, как мне поддержать тебя. Как тебе помочь... И от этого... Чувствую себя слабаком. Я... У меня в голове не укладывается, что ты столько пережила. Ты! Образец терпения! Внимательная, заботливая, черт возьми, уравновешенная! Ты просто...
Он шумно выдохнул:
- Не знаю...
- Миш... Я тоже не знаю. Пережила. Может, поэтому и такая. Каменная.
- Каменная?! П-ф-ф... Нет! Наоборот! Я же вижу, как ты переживаешь за бабушку. За меня. Ты страстная, открытая... Да ты целуешь так, что землю вышибает из-под ног. Нокдаун!
- Серьезно? Не знала, что умею, - я покачала головой. Мне были лестны его слова, но все же от темы своих трагедий я поспешила уйти. - Миш, правда, это не стоит обсуждений. И не думай, что должен мне помочь. Никто не должен. Это же мое прошлое, и оно прошло.
- Прости.
- Ну что ты... За что? Мне так хорошо с тобой, а ты просишь прощения.
Он остановился, взял мою руку и стал целовать ладонь и каждый палец.
- Миша...
Он мотнул головой. Я улыбнулась.
- Миш, хватит.
- Знаю, кто ты, - тихо произнес он, притянув меня к себе и обняв. - Ты - моя вера в добро. Я думал, тебя нет, а ты есть. Моя Вера...
Я уткнулась носом в его плечо и зажмурилась. Ну вот, захотелось плакать.
- Ты, оказывается, романтик, - шепотом ответила я.
- Оказывается, - Михаил отстранился и оглядел меня. - Есть хочешь? Пойдем, пообедаем?
- В тот ресторан, где ты угощал меня черной икрой?
- Туда хочешь?
- Нет. Может, по шаурме?
Миша запрокинул голову и засмеялся.
- У меня же диета, солнце. Особенно, пока не тренюсь. Давай, найдем золотую середину.
После непродолжительных поисков мы уселись в кафе с дурацким названием "ФрикАделя" и отличным предложением на бизнес-ланч, состав которого Мишу вполне устроил. А после плотного обеда и десятков селфи с администратором, официантами и хозяйкой кафе (Аделей, естественно), мы решили пойти в кино.
Мы смотрели какой-то очередной супергеройский блокбастер, о котором забыли, стоило нам выйти из кинотеатра.
Во время сеанса Мише звонил Андрей, и вот теперь мой спутник достал телефон, потому что выходить из зала не захотел.
- Извини, но Андрею надо перезванивать обязательно, - Миша отвернулся и приложил мобильный к уху. - Да? Конечно, помню...
Мы вышли к пешеходному переходу и остановились чуть поодаль, чтобы не мешать прохожим. Двое пацанов лет пятнадцати мялись рядом, поглядывая на Мишу - ждали возможности попросить сфотографироваться.
- Зачем? Там и встретимся, - Михаил тоже заметил мальчишек. - Да, понял. Бывай. Чего хотели, ребят?
После селфи и пятиминутного обсуждения боя, Михаил потянул меня через дорогу, в десятый раз желая парням всего хорошего.
- А когда вы проведете бой в России? - крикнул вдогонку один из мальчишек.
- Как только найду соперника, который не зассыт сюда приехать!
Парни засмеялись, а мы шагнули на тротуар.
- Фух, - Михаил встряхнулся. - Эрудированная молодежь. Знают о боксе больше, чем я.
- Куда теперь? - спросила я. Миша вел меня обратно к парку, и это, похоже, означало, что прогулка подошла к концу.
- На тренировку.
Я вскинула брови.
- Тебе уже можно?
- Не на свою, но, надеюсь, со следующей недели начну заниматься серьезней. Домашние облегченки - это, конечно, бред.
- Так куда ты?
- Мы. На мою старую базу. Проведу с тренером занятия для группы до двенадцати лет.
- Так праздники же! И вы все равно тянете детей на тренировки?
- Они не только дети, они - спортсмены. И не будут две недели трескать оливье перед телевизором. Ты поедешь со мной?
- Конечно! Там же никто не будет драться?
- Сегодня - нет. Только тренировка и легкий спарринг. Может, кто из любителей заглянет - познакомлю с моей старой командой.
- Командой?
- В любительском боксе ездишь на соревнования вместе с другими боксерами. Это в проф - один зверский бой раз в полгода, а лучше - в год.
- А почему ты пошел в проф? Не любил играть в команде или не устраивали не зверские бои?
- Меня пригласили - я ушел, - пробурчал Михаил и, нахмурившись, отвел взгляд. Я не стала требовать подробностей - захочет, расскажет сам.
- И часто ты приезжаешь на базу?
- Как оказываюсь в России. Мальчишки меня знают. Не лезут с дурацкими вопросами, не требуют фото. Просто занимаются. Вот Марка, когда он приезжал со мной, достали. Но он на то и тренер, чтобы быть во всеоружии. Так что, поехали? На моей?
- Как хочешь. Ты на ДеЛориан?
- Нет. Не зачем отвлекать молодежь. А тебе понравилось рулить раритетом?
Я усмехнулась:
- Конечно. Было страшно что-то испортить, но я выжила из него все, что могла.
Михаил внимательно посмотрел на меня.
- Не пыталась вернутся в прошлое?
- Пыталась, - пнув комок снега, не вовремя оказавшийся под ногами, ответила я. - Хотела попросить родителей не садиться,на тот самолет. А ты?
- Пытался, конечно. Но в прошлом мне делать нечего.
- Совсем ничего не хотел бы изменять? Тебе повезло.
- Ну да... Повезло... Разве что спросил бы у матери, почему она нас бросила.
Мы добрались до машины Миши. Он сел на водительское и перекинул назад лежавшую на пассажирском сумку.
- Запрыгивай. На тренировке скучать не будешь?
- Наверное, нет. Интересно было бы посмотреть.
На самом деле, это оказалось совсем неинтересно. Мне, по крайней мере. База находилась в большом пригородном районе, в здании бывшего Дома культуры - с колоннами, фронтонами и барельефами. Отреставрированное, чистое и все же очень неуместное среди стекла торгового центра и желтого кирпича высоток. Тренировки проходили в левом крыле, поэтому мы сначала прошли по темному коридору, миновали закрытую столовую и почти тут же вышли на толпу детей. Те на мгновение затихли, а потом подняли такой гвалт, что я перестала слышать свои мысли. Миша поднял руку:
- Ребят. Дисциплина.
И мальчишки, покивав головами, замолкли и выстроились в шеренгу, чтобы каждый мог поздороваться с почётным гостем.
- Умеешь молодежь строить, - из двери зала к нам вышел невысокий, крепкий парень, смуглый, с темными, почти черными глазами. Он протянул Мише руку и расплылся в улыбке.
- Приветствую, брат.
- Здравствуй, Рустам. Как дела у вас здесь?
- Да так... Бывало и лучше. Сам знаешь, как нам глотку придавали.
- Знаю. Дурь и политика.
- Бабло и политика. А ты не один сегодня? - Рустам выглянул из-за плеча Миши и улыбнулся мне. - Здравствуйте...
- Вера, - поспешил представить меня Михаил. - Моя девушка. Решил показать, чем мы живем.
- Ну не ты, а мы. Но похвально. Вера, прошу, проходите. Ребят, чего застыли? Покажите, куда сесть нашей гостье. Чтобы все было видно, и удобно, и неопасно.
И дети наперебой заболтали:
- Идемьте сюда!
- Нет, вот сюда! Родителей сюда сажают!
- Вот здесь лучше!
- Ух ты... - шагнув внутрь зала, я рот разинула от удивления. Почему-то думала, что тут будет что-тл вроде тренажерки, но нет - высокие потолки, на стенах - огромные, до потолка плакаты с фотографиями боксеров на ринге. Нашлось тут место и для Архангела - точно по центру, между затянутыми сеткой окнами. Лицо Михаила, сосредоточенное и яростное, было обращено к сопернику, но со стороны казалось, что Архангел взирает на каждого входящего в зал. И взгляд этот ошарашивал настолько, что я опустила глаза.
- Вера, привет! - ко мне подскочил Андрей и, обняв, расцеловал в обе щеки. Рустам, шедший впереди, обернулся и не без удивления уставился на нас.
- Они - друзья, забей, - ответил Михаил, входя следом. Только вот слова его не очень вязались с хмурым видом. Фамильярность Андрея по отношению ко мне Белоозерову явно не нравилась.
- Привет, Андрюш. Пусти меня, пожалуйста.
- О, - Андрей разжал объятья. - Прости. Вы же теперь вместе, да...
Ответить я не успела - мальчишки, по дорожке, вдоль матов, потащили меня к скамейкам.
- Пойдемте!!! Смотрите, какой у нас зал!
- Да! Здорово!
Ещё бы! В центре - черно-белый ринг - по уровню, наверное, на метр выше матов. Вокруг него груши - тоже черные, всех форм и размеров, с белыми лейблами на боках. А углу - манекены на подставке. Мальчишки, усадив меня, полезли закрывать окна - в зале было свежо и пахло морозом и, что немного сбивало с толку, кожей, будто я пришла не в спортивную секцию, а в бутик.
- Привет, - Миша пожал Андрею руку. - Все нормально?
- Ага, про статью ту ни слуху, ни духу. Тебе есть пара предложений до конца праздников и про банкет у мэра не забудь.
- Да, - Михаил отвернулся. - Не забуду. Я в раздевалку. Рустам, начинайте без меня, я подойду.
- Граждане спортсмены, - гаркнул тренер. - На зарядку! Становись! Раз, два! Кочетков, шорты подтяни. Смирнов, что с носом?
- Упал.
- Как так?
- Не как, а куда, - засмеялся один из ребят. - На кулак Самедова.
- Самедов, Смирнов. Шаг вперед. Что за дела?
Мальчишки хмуро переглянулись, но промолчали. Рустам покачал головой.
- После тренировки - в мой кабинет. Бойцы, называется. Карпов, что смешного? С ними придешь.
- А я причем?
- Чтоб не стукачил, - строго заметил самый рослый из мальчишек.
- Меня спросили - я ответил.
- Тебя вообще не спрашивали.
- Тихо! Расслабились за праздники. Перед гостями меня не позорьте. Разбирайте скакалки, и рты на замок.
Андрей пихнул меня в плечо.
- И что там у вас?
- Сам же слышал - я его девушка.
- Да, круто, - Андрей вздохнул и отвернулся. - Я вот Соню сто лет уже не видел.
- А чего ты вообще ждешь?
- Не знаю. Когда она будет свободной, наверное...
Я подперла подбородок ладонью, наблюдая, как мальчишки ловко прыгают через скакалку.
- А вдруг - не дождешься?
- Буду ловить момент.
Я слабо улыбнулась.
- Лови лучше Соню. У нее все моменты расписаны.
- А вдруг я ей не подхожу?
- Что за бред? Почему?
- Она - непосредственная, свободная, яркая, а я...
- Веселый, изобретательный, внимательный, честный, великодушный, всегда придешь на помощь...
- Сколько комплиментов, - Миша, вошедший в зал, остановился рядом с нами и открыл шейкер с какой-то мутью. - Смотри - захвалишь его, и Дрю лопнет от счастья.
- Эх, - Андрей, пропустив слова Михаила мимо ушей, снова вздохнул. - Вот бы не только ты меня таким видела.
- Я тебя тоже таким вижу, - заметил Миша, отпивая из шейкера.
- Майк, ты, к сожалению, не девушка моей мечты.
Белоозеров, поперхнувшись коктейлем, кашлянул и, покачав головой, сипло ответил:
- Ты поосторожнее с такими заявлениями. Не в Штатах чай.
- Да. Молчу. Вообще ничего говорить не буду.
- Отличное решение, - Михаил закрутил крышку и, поставив шейкер на скамейку, кивнул мне. - Будет доставать - маякни.
Я только улыбнулась в ответ. Стоило Белоозерову отойти, как Андрей тут же занялся самокопанием.
- Я, правда, много говорю?
- Иногда.
- Как понять "иногда"?
- Когда пытаешься привлечь внимание.
- А надо быть суровым и молчаливым? Майк так тебя совратил? - он ткнул пальцем в фото боксера над нами.
Я поджала губы и снисходительно посмотрела на собеседника
- Андрюш, говорить надо, когда есть о чем и по делу. А не молоть языком, воображая, что всем смешно, а ты - само остроумие.
Андрей упер локти в колени и сцепил пальцы в замок.
- Понял. Молчу, - ответил коротко, не забыв состроить обиженную мину.
Я улыбнулась и похлопала друга по плечу.
- Прекращай валять дурака. Ты найдешь к ней подход, я уверена.
- Давно бы нашел, если бы большую часть времени не торчал за океаном.
Я ничего не ответила. О том, что Михаил тоже живет перелетами, думать сейчас мне не хотелось.
А дальше началась тренировка. Нет, я, конечно, пыталась наблюдать внимательно и во все вникать, даже спрашивала что-то у Андрея, который, по виду был очень занят - то строчил сообщения в телефоне, то фотографировал Михаила с разных ракурсов, то болтал с Рустамом - но мне все равно было скучно. Я никогда особо не интересовалась спортом, а боксом - тем более. И если раунды были короткими и, в принципе, зрелищными, то от медленных, по десятку раз повторяемых ударов, меня клонило в сон. Михаил рассказывал об интересующих мальчишек боях, показывал приемы - как в замедленной съемке, а дети смотрели, разинув рты от удивления и восхищения. Я же едва сдерживала зевоту - от этого было стыдно и неудобно.
- Устала? - Миша подошел ко мне.
- Нет, я же ничего не делаю.
- Скучно тебе здесь?
Я понизила голос:
- А что? Так заметно?
Михаил чуть улыбнулся.
- Не очень. Ты держишься лучше многих родителей.
- Ты не обижаешься?
- Нет! На что? Жаль только, что не смог сделать твой вечер интересным.
- Не все еще потеряно, - я прищурилась. - Времени у нас...
- Ба, какие люди! Белоозеров собственной персоной!
Улыбка и приветливое выражение мигом исчезли с лица Михаила. Он сжал зубы и, скользнув по мне взглядом, повернулся навстречу явно нежеланному гостю.
- Вечер добрый, Юра.
Зайдя через маленькую, неприметную дверь, скрытую за манекенами, по матам вразвалочку шел к нам широкоплечий, лысый мужчина в черной борцовке. Улыбался незнакомец неприятно, с издевкой. Руку Михаилу не протянул, но последний и не собирался приветствовать гостя подобным образом. Мальчишки притихли и вытянули шеи.
- Чего застыли? - гаркнул на подопечных Рустам. - Последний прием - в два подхода и в раздевалки. Молодцы сегодня. Юрик, а ты что тут?
- Да вот, узнал, кто к нам решил заявиться, - мужчина скрестил руки на груди и, проведя языком по зубам, усмехнулся. - Позеров.
- Юр, за словами следи, - за плечом Михаила, по другую сторону от меня, встал Андрей.
- О, и шут здесь. Полный комплект. Мадам, простите, не знаю вашего имени...
- Тебе и незачем, - резко ответил Михаил. - Так ты нарваться пришел?
- На тебя что ли? Много чести, любитель бабла.
- А тебе завидно?
- Мне? Пффф... Я за страну свою выступаю, а не за бабло. Знаешь такое слово - "Родина"?
- Хватит, - Рустам, вставший между боксерами, вскинул руки. - Брейк! Юра, если на тренировку пришел, подожди, пока дети уйдут.
- А я не заниматься. У меня сегодня бой.
Рустам растерянно посмотрел на боксера:
- Не понял...
- Чего ты не понял? Мы же не выъездные теперь. А этот позлорадствовать пришел.
- Если честно, - Михаил отвернулся. - Мне пофиг на твои проблемы.
- Конечно! По дури попал в проф, за рожу смазливую. Ты в команде на пьедестал часто что ли вставал, а, петух?
Михаил резко развернулся и, схватив задиру за лямку майки, толкнул назад. Боксер не сдвинулся с места.
- Ты что, непризнанный талант, хочешь? - процедил ему в лицо Михаил. - У всех дерьма поровну, нечего свое на чужую голову лить.
- Ты зачем приперся, а? Миллионами своими потрясти?
- Так тебе мои миллионы покоя не дают?
- Я вас сейчас обоих за неспортивное выгоню, - зашипел Рустам. - Какой пример пацанам подаете, псы цепные?
Михаил отдернул руку, отступил назад, кривясь так, словно у него челюсти свело от злости. Юра, ухмыляясь, поправил майку.
- Ребят, - Рустам обернулся к мальчишкам, которые, собравшись стайкой, не сводили глаз с участников потасовки. - В раздевалку. До понедельника. Миша, спасибо и пока.
- Позеров, а ты что вообще в России забыл? Ты тут нет никто.
- Юра, - Рустам проследил, чтобы все мальчишки вышли в коридор и только потом добавил. - Не заткнешься - я тебе в рожу дам.
- Не надо ему в рожу давать, - Михаил, опустив глаза, сжал руку в кулак, потер пальцы. - Слушай, Знаменский. Ты, конечно, баран, но своего достиг. До нокдауна?
У Андрея отвисла челюсть, Рустам вытаращил глаза, а Юра оскалился.
- Опозорится не боишься, проф?
- Тебя убить боюсь. Без шлема же.
- А ты за себя бойся, ангелок. Я за перчатками.
- Вы сдурели?! - крикнул ему вслед Рустам и тут же перевел взгляд на Михаила. - Ты что ведешься, как пацан? Ты что делаешь, а? В Федерации узнают - лицензию отзовут.
- А кто им скажет? Ты? Или этот? - Михаил кивнул Юрию вслед. - Двери запри. Будешь рефери.
- Не буду!
- Рус, из всей команды пришел только Юра, - Михаил хмуро посмотрел на собеседника. - Ты ему сам сказал, что я здесь буду, так?
- Так! Он достал своим нытьем! Что ты не заслужил. Что ты - лузер! Я ему сказал - приходи на трену и посмотри! Все своим трудом.
- Он не смотреть пришел, а кулаками помахать. Где, кстати, остальные? Где парни из команды?
Рустам отвел глаза, пожал плечами.
- Не знаю.
- А я знаю. Решил приструнить его чужими руками, правильно я понял?
Рустам молчал. Михаил кивнул сам себе и закончил:
- Поэтому и Юра, и ты получите, что хотели.
- Миш, ты пойми, у нас тяжелое время.
- Я понимаю. Считай это тренировкой.
Рустам, наконец, поднял голову и, махнув рукой, направился к рингу.
Его место занял озадаченный Андрей.
- Майк, это не дело. Совсем не дело. Ты почти месяц не тренился.
Михаил отвернулся от него. Посмотрел на меня, хмуро и выжидающе.
- Ты же обещал, что здесь драться не будут, - произнесла я.
- Так вышло, - он не сводил с меня глаз. - Просто прости.
- Наверное, мне лучше уйти.
- Я бы хотел, чтобы ты осталась. Этот бой будет... легким.
- Это не бой, это драка. Ты противоречишь сам себе.
Михаил вздохнул, обвел зал взглядом и зацепился за свое фото.
- Не самый удачный ракурс, - заметил, криво усмехнувшись. - Вживую я выгляжу не таким свирепым.
- Слабо верится, - сухо ответила я.
- А ты останься, - Михаил кивнул на ринг. - И увидишь.
Я поднялась, взяла сумку, готовясь уйти. Обиделась, хотя понимала, что Миша сейчас не смог бы отмахнуться от всего произошедшего. Да, конечно, он хотел драться, глупо было это отрицать. Но и бывшие коллеги обошли его со всех сторон - провокация, которой он счастлив был воспользоваться.
Может, я искала ему оправдания потому что просто хотела остаться?
Я остановилась в дверях и обернулась. Михаил наматывал бинты на кисть, устроившись на скамейке, под своей огромной фотографией.
Нечего было выпендриваться и кривить душой - мне до острого приступа любопытства хотелось увидеть Архангела вживую.
Михаил следил за мной - не отрывал взгляда, наблюдая, как я возвращаюсь. Только я села на скамейку, как он направился ко мне.
- Значит, рискнешь? - спросил, улыбаясь.
- Рискну. Хотя вся эта ситуация сложилась еще и из-за того, что кое-кто хочет выпендриться.
- Да, хочу. А что в этом такого? Женщинам нравится, когда мужчины дерутся.
Я вскинула брови. Мише было очень весело. Он прямо-таки светился от счастья. Неужели бои для него действительно так много значат, что он хватается за любую мутную возможность, чтобы ступить на ринг? Да ещё радуется этой возможности, как двоечник пятерке.
- Мне не нравится, когда люди друг друга бьют, - напомнила я.
- Я знаю. Повторюсь - это не просто драка. Это спорт. Жизнь. Ты увидишь - и поймешь.
И тут Михаил сделал и вовсе непростительную в сложившейся ситуации вещь - стянул с себя футболку. Бросил тряпку на скамейку и, уперев руки в бока, напряг грудные мышцы и бицепсы.
- И на меня приятно посмотреть, разве нет?
Я вытаращила глаза и потеряла дар речи то ли от собственного смущения, то ли от прямоты заявления.
- Ещё как приятно!
- Андрей, я не тебя спрашивал.
Подошедший к нам "помощник" вскинул руки в примирительном жесте и осклабился.
- Молчу-молчу. Но Веру ты сразил наповал. В темноте что ли в постели валялись?
Я пришла в себя, тряхнула головой, и, схватив футболку со скамейки, в сердцах швырнула ее в Андрея.
- Ты меня достал!
- Весь момент испортил, - согласился Михаил. - Короче, я пошел. Рус, где перчатки?
- Миша, глаз береги, - бросила я напоследок.
- Поберегу. Тебе не о чем беспокоиться.
Андрей сел со мной рядом.
- Он часто ввязывается в такие авантюры? - шепотом спросила я.
- Чаще, чем хотелось бы, - Андрей пожал плечами. - И необязательно было швырять в меня потную футболку.
- Потому что за языком надо следить. Час назад об этом говорили.
- Исправлюсь. Извини.
Михаил забрался на ринг и, опершись локтями о канаты, встал в ближний от нас угол. Противоположный занял Юрий - при виде соперника боксер начал прыгать, встряхивая руки. Он, кстати, остался в майке и из-за этого выглядел более защищенным. А Михаил... Вот он весь - сильный и открытый.
Я закусила губу.
- Рефери, тебя ждем, - крикнул Миша, оглядывая соперника.
- Чего вылупился? - ощетинился Юра.
- А ты все такой же дохляк, Знаменский, - не без ехидства заметил Михаил.
- Сейчас увидим, кто дохляк.
На ринг выскочил Рустам. Боксеры подошли к центру. Выражение лица Михаила изменилось так разительно, что мне стало не по себе.
- Ну все, - прошептал Андрей. - Дорвался.
- Бокс! - крикнул Рустам и отскочил к канатам.
Я ожидала, что первым атакует Михаил. Он же хотел этого так долго. Но нет, вперед бросился Юрий - его удары сыпались на соперника один за другим. Я только и видела, как мелькали перчатки. А Михаил защищался - ушел в глуховую оборону, выставив руки перед собой и качаясь из стороны в сторону. Конечно, уходить получалось не всегда, но даже в этом случае удары шли по касательной. Если Юрий выбрасывал руки с невероятной скоростью, то реакция Миши была просто молниеносной.
Раунд закончился. Боксеры разошлись по углам. Миша улыбнулся мне, точнее оскалился, покачав языком капу, и, расправив плечи, обернулся.
Юра, морща нос, смотрел на соперника.
- Может, им воды принести или полотенцем помахать? - спросила я Андрея.
Тот, опустив уголки губ, пожал плечами.
- Да нет... Смысл? В следующем раунде все равно все закончится.
Для меня заключение Андрея прозвучало зловеще.
- Как это "закончится"? - испуганно переспросила я.
- Смотри.
Бой возобновился. Юрий снова пошел в атаку, Миша сел в оборону. Ничего нового ровно тридцать секунд. А потом Архангел с совершенно непроницаемым выражением лица, уйдя в сторону, нанес первый свой серьезный удар, спутав противнику все карты. Юрий быстро пришел в себя, но теперь Михаил атаковал, уворачиваясь от кулаков соперника раскачиваясь, как кобра перед броском.
Юрий пропускал удар за ударом.
Я зажмурилась и отвернулась. А потом бой закончился.
- Нокдаун.
- Вера, - позвал меня Андрей. - Всё.
- Они живы?
- Ну конечно.
Я глянула на ринг одним глазом. Рустам говорил с Юрием, который, шмыгая разбитым носом, исподлобья смотрел вслед Михаилу.
- Что скажешь? - Миша остановился передо мной, и Андрей протянул ему бутылку воды. Боксер сделал маленький глоток и встряхнулся.
- У тебя бровь разбита, - тихо произнесла я.
- Заживет. Так что скажешь? Разве страшно?
- Я не смотрела, когда ты бил.
- Прикольно... Но смотрела, когда били меня?
- Ты не пропустил почти ни одного удара.
- Почти, - Миша вернул бутылку Андрею. - Ладно. Я в душ, и поедем.
Я проводила Михаила рассеянным взглядом.
- Он что, обиделся?
- Не знаю, - Андрей отвернулся. - Я в этих моментах не спец.
Юрий, спустившись с ринга, какое-то время наблюдал за нами. Андрей, шумно вздохнув сквозь сжатые зубы, взял меня за руку.
- Пошли отсюда.
- А Миша?
- На улице подождем твоего Мишу.
Стоило нам добраться до машины, как из здания вышел Белоозеров, на ходу надевая пальто, огляделся и заспешил к нам.
- Что-то ты быстро, - заметил Андрей.
- Опасаюсь, что Знаменскому хватит ума выяснять отношения с вами.
- Я бы ему вмазал.
- Ну да, - Миша снова рассеянно огляделся и протянул помощнику руку. - Давай, до завтра.
- Покедова. Вера, счастливо.
Мы сели в машину. Миша завел двигатель, задумчиво глядя на пустую парковку, потер припухшую бровь.
- Больно? - спросила я.
Он обернулся.
- Что?
Я рискнула и, подняв руку, осторожно коснулась его виска.
- Сильно отекает. Может, стоит обработать?
- Дома приложу лед, - Михаил отвернулся.
- Ты обиделся?
Он опустил голову.
- Нет... Просто не знаю, как тебе объяснить, что вот это вот, - Миша кивнул на здание базы. - Для меня очень важно. Это как если бы тебе не нравились мои лучшие друзья.
- Извини. Может, я привыкну со временем, - я отвела взгляд.
- Эй, - Михаил взял меня за подбородок, мягко заставив снова повернуться к нему. - Это нормально. Это притирка, разве нет? Не за чем извиняться. Так уж вышло, что для меня бокс - неоспоримый кусок жизни. Если не ее суть. По крайней мере, пока.
Мне ничего не оставалось, как только грустно улыбнуться в ответ.
- Я не собираюсь это место оспаривать. И... Я постараюсь тебя понять. Только не заставляй меня больше смотреть на это подобным образом.
- Договорились, - Миша легко поцеловал меня и, отстранившись, взялся за руль. - Куда дальше?
- Домой. Фингал над бровью выглядит ужасно.
- Это вообще не ужасно. Так, синяк.
- Обычно сильнее?
- Если попадают прямо - то да, гораздо. Но я стараюсь, чтобы не попадали.
- И у тебя это здорово получается.
- Ага, местами. Так что, ко мне?
Я с жаром кивнула.
- Вот так и крутишься, - Михаил дал руля. - Между тем, чтобы по роже не дали и тем, чтобы бой шел зрелищно. Чем ты ярче, техничнее, агрессивнее - тем лучше контракты, выше гонорары и интереснее соперники.
- И сколько ты получил за последний бой? Если не секрет.
- Много. Почти восемьдесят лямов.
- Эээ... Чего?
- Долларов, конечно.
Я захлопала глазами. Алина бы сказала:" Мать твою, золотко! Хватай и беги!".
- Круто... Но бокс я все равно не могу смотреть.
- Я знаю, - свободная рука Михаила скользнула мне на колено. - Знаю...
К сожалению, лед к его фингалу мы так и не приложили. Начали целоваться ещё перед дверью, не глядя шагнули в квартиру. После боя Михаил был каким-то другим - более резким, более жестким и... еще более нужным мне. Он не устал, наоборот - разошелся и прямо в прихожей прижал меня к стене, положив руку под бедро и заставив меня приподнять согнутую в колене ногу. И впервые в жизни я закричала - от напора партнера и его горячего желания, от наслаждения, острого и сладкого одновременно, от сводящей с ума, расслабляющей беспомощности в руках сильного, искусного любовника.
Мне до седьмого неба было хорошо терять себя в нашем единстве и, возвращаясь на землю, слышать тихий, наполненный нежностью голос: "Вера... Моя Вера..."