26. Тим. Один друг

Едем на локацию для промо-роликов.

Вера сидит на пассажирском, задумчиво уставившись в окно. В салоне каршеринга так ярко пахнет дождем и ванилью, что я начинаю подозревать у себя шизофрению. Потому что циклиться на запахе — точно не моя тема.

А тут, бля, как перемкнуло.

Бросаю взгляд на источник моих глюков.

— Ты щас дырку во мне протрешь, — тут же фырчит она и поворачивается ко мне. — Чо надо?

— Поразительно, но, оказывается, ты умеешь быть милой.

— А ты способен не пихать свой язык в чужой рот. — Она показательно изображает рвотный позыв. — И — о, боже! — даже ширинка застегнута.

С милой я поторопился.

— А так хотелось тогда заглянуть ко мне на огонек? — дразню эту припадочную, припоминая наше знакомство в мужском туалете.

Ведьма со смешком закатывает глаза.

— Конечно-о-о! Только и мечтаю, как обслужить ртом золотого мальчика.

— Воу-воу! — Я даже притормаживаю. — С этого места поподробней, Ведьма!

— Отстань, придурок!

Вера сердито поджимает губешки и закрывает глаза. Ага, жирный намек на то, что я ее достал.

Впервые я могу открыто ее рассмотреть. У нее веснушки на курносом носу и щеках. А еще нижняя губа пухлее верхней, и от этого Ведьма похожа на капризную кошку… с придурковатым раскрасом.

Ловлю одну цветную прядь и легонько дергаю. Ведьма тут же шипит рассерженно:

— Какого хера тянешь ко мне свои грабли?

Ни за что не признаюсь, но злить Ведьму мне нравится больше всего.

— Интересно просто… — давлю лыбу. — На тебя напала бешеная радуга или ты просто не смогла отбиться от стаи маляров?

Секунду она просто сверлит меня своим фирменным взглядом злюки, а потом не выдерживает и начинает смеяться.

Лыблюсь. Оказывается, у нее заразительный и очень приятный смех.

— На себя посмотри, блондя, — со смешком произносит Ведьма, вытирая кончиками пальцев слезы в уголках глаз.

— Ну серьезно, как тебя так перекоротило?

— Завидуй молча!

И снова колючки. Не девка, а дикобраз.

Пу-пу-пу.

Ведьма погружается в переписку, я, как и велено моей госпожой, молчу и завидую.

На перекрестке она вдруг резко поворачивает ко мне голову:

— Эм, ты можешь сейчас меня отвезти вот по этому адресу?

Тычет пальцем экран, сама похожа на встревоженного воробья. Случилось чего?

— Что-то срочное?

— Можешь или нет?!

Без лишних слов сворачиваю с маршрута. Через минуту в салоне раздается визгливый голос Танюхи:

— Тимофей! Что за выкрутасы? — вопит на меня изо всех динамиков.

Поглядываю на взволнованную Ведьму.

— Сорян, планы поменялись.

— Что?! Как это поменялись? — гневно. — А нам что прикажешь делать?!

На хуй идите стройными рядами.

— Пересмотреть локацию для съемок, — отвечаю и вырубаю гарнитуру.

Я смотрю на Ведьму. В ее глазах — дикая смесь благодарности и вызова.

Куда ты так спешишь, м?

Через двадцать минут паркуемся у невзрачного здания с вывеской «Хвостатый друг».

Ведьма торопливо пытается отщелкнуть ремень безопасности. Выходит у нее так себе. Закусив губу, она яростно дергает его.

— Помочь? Или ты решила вырвать его с мясом?

— Замок заело, гений! — шипит она.

Я наклоняюсь к ней. Наши лица снова оказываются в сантиметрах друг от друга. Тянусь рукой, касаясь ее пальцев. Она замирает.

Отщелкиваю пряжку, и ремень с тихим шелестом уезжает в паз.

— Нежнее, Ведьма. И это не только ремней касается… — произношу тихо, глядя на ее пухлые губы.

Мое сердце делает кульбит, когда я ловлю себя на мысли — какого они вкуса?

Ведьма резко отодвигается, распахивая дверь.

— Спасибо за инструкцию, — цедит она, вылезая. — Обязательно воспользуюсь.

Я выхожу вслед за ней, скрывая ухмылку.

За забором слышен радостно-истеричный лай десятков собак.

— Как это понимать? — Ко мне спешит рассерженная Танюха.

— Да как хочешь, — морщусь от ее тона.

— Но мы так не договаривались!

Сосредоточенная Ведьма после короткого разговора с каким-то дядькой подходит к нам.

— Не переживайте, Татьяна, — без тени улыбки обращается к ней. — Вы же хотели максимум искренности? Что ж, здесь очень много харизматичных персонажей. А главное, их искренность вы не купите.

Вера разворачивается и чешет в сторону входа.

— Зачем мы здесь, Зая? — догоняю ее.

— Я тебя просила! — рычит на меня, но быстро берет себя в руки. — Одному моему другу нужна помощь.

Что-то ты темнишь, дорогая.

— А у друга, случайно, не четыре ноги? — осеняет меня догадка.

Ведьма молчит, как партизан. Но я и так уже все понимаю.

— Че, друг твой рискует лишиться своих фаберже?

Зайцева мрачно жует губу, прежде чем тихо признается:

— Хуже. Хозяин урод и хочет его усыпить.