4. Тим. Наставник

От прикосновения ледяных ладоней к спине едва не вздрагиваю.

Бля, забыл уже о Каштанке в спальне.

— Это твой папа был? — сладким голоском тянет она, наглаживая мои плечи.

— Нет, он так прикалывается, — хмыкаю и разворачиваюсь к ней.

Кисуля хохочет. Большие сиськи призывно трясутся.

— Пошалим?

Она тянется ко мне с поцелуем, но я снимаю ее руки со своих плеч и с сожалением уворачиваюсь от спелых дынек.

— В другой раз, малыш, — говорю, прокручивая на репите слова отца.

— Эй, Сафонов, я вообще-то ради тебя парня бросила! — возмущается Каштанка, имя которой выветрилось из моей башки раньше алкоголя.

Шлепаю ее по аппетитной заднице в розовых трусах.

Член вяло трепыхается в джинсах, но, положа руку на сердце, меня сейчас больше возбуждают нарисованные батей перспективы, чем задорно потрахаться.

— Это ты, конечно, погорячилась. Собирайся, может, он тебя еще простит.

— Да ты гонишь?!

— И руки у тебя, кстати, ледяные. Как у трупа. Сделай с этим что-нибудь.

— Да ты… — От злости у нее на лице появляются красные пятна.

— Дверь можешь просто прикрыть, — бросаю ей и шлепаю в душ.

— Какая же ты мразь! — орет мне вслед.

— Ага. — Теряю к ней всякий интерес. — Дверь. Не забудь.

В душевой врубаю тропический дождь и делаю воду погорячее. Подставляю гудящую башку под ласковые струи.

Чистый кайф.

Еще бы сраный ультиматум бати его не обламывал.

Сказал, что ждут? Ну ничего, я никуда не тороплюсь.

***

Паркуюсь рядом с табличкой «не загораживать выезд» и вываливаюсь из прохладного салона в жаркое вечернее марево.

Адрес привел меня к трехэтажному зданию с вывеской «Громкая тишина».

Хмыкаю. Какой дебил придумал такое название?

Ладно, похуй. Я тут ненадолго.

Вхожу внутрь и, не церемонясь, заваливаюсь в кабинет к директорше.

— Здрасьте! — Распахиваю дверь без стука. — Сафонов.

Тетка отрывается от монитора и строго смотрит на меня поверх очков.

— Сафонов? — брезгливо переспрашивает она.

— Во плоти, — киваю я, чувствуя, как ноет переносица.

Рожа после вчерашнего у меня, конечно, покоцанная.

— Вы опоздали, — роняет она с таким вздохом, будто я ее порядком подзаебал уже.

— У меня были дела. — Лениво пожимаю плечами и делаю пару шагов по кабинету.

Обычный такой. С дешевыми пластиковыми панелями, линолеумом и кучей аляповатых рисунков на стене.

Срань полная, короче.

Тетка в ответ на мою реплику смотрит так, будто ей — карге старой — доподлинно известно, что я после того, как привел себя в порядок и пожрал, проебланил полдня, играя в плойку.

— Ваш отец обо всем договорился, — говорит она без особого энтузиазма. — Вы поступаете к нам в качестве разнорабочего. Испытательный срок — месяц или пока я не решу, что с вас достаточно.

Ну, то есть, батя нихуя не пошутил?

Окей.

— Слушайте… — Быстро стреляю глазами на табличку на столе. — Валерия Дмитриевна, вы же все прекрасно понимаете?

Тетка согласно кивает.

— Зачем нам друг другу осложнять жизнь? — вкрадчиво уточняю у нее. — Скажите сколько, я выпишу чек, и мы с вами разойдемся, довольные друг другом.

— Скажите, Тимофей, вы считаете меня настолько недалекой? — зачем-то спрашивает она, буравя во мне дырку своим змеиным взглядом.

— То есть нет?

— Ни в коем случае, — качает она головой.

Перевожу на нормальный язык.

Батя уже забашлял этой грымзе столько, что даже если я тут буду перед ее носом трясти волыной, она все равно не даст заднюю.

Вот же срань!

— Прекрасно, — говорю я, мечтая как минимум разъебать тут все. — А что я буду делать? Громко молчать, тихо петь? Или, может, беззвучно орать? Вы не стесняйтесь, говорите сразу. Я обучаем.

— У вас будет наставник, — игнорирует она мой сарказм, что-то печатая в телефоне.

Пару минут я лениво разглядываю потолок, чувствуя, как копится счет к старику с его ебучими идеями и идеологиями.

Ну ничего, Валерия Дмитриевна, вы сами напросились. Потом не войте.

Открывается дверь. Оборачиваюсь на звук, и у меня едет вниз челюсть.

Отвисает нахуй, падает на пол и бьется там о паркет.

Буквально!

В дверях стоит она. Та самая зараза, что вчера устроила из моих яиц омлет, а из моего носа — мясной фарш.

В ахуе сканирую пигалицу снизу вверх, отмечая наличие ровных ног, которые обтягивают драные джинсы. Сиськи я еще вчера заценил, но сегодня на ней черная футболка со скелетом.

На башке огромные белые наушники.

Разноцветные волосы собраны в небрежный пучок, а в огромных, колючих глазах читается точно такое же ледяное презрение, как и вчера.

Внутри закипает злость и еще какая-то хрень.

Девчонка смотрит на меня, и ее губы растягиваются в едва заметной, но самой ядовитой ухмылке на свете.

Зараза!

Директорша за моей спиной произносит:

— Вера, знакомься! Это Тимофей Сафонов. Твой новый подопечный.

Я недоверчиво бросаю взгляд на тетку.

Серьезно, блядь?

— Тимофей, это Вера Зайцева. Ваша наставница.

Охуеть. Она не шутит!