5. Вера. Бабуин

Спина после смены в рестике отваливается. Сегодня по случаю банкета посуды на мойке было в четыре раза больше.

Убиться просто!

Устало пялюсь в одну точку, пока автобус ползет в пробке. Сил нет ни на что, но я обещала МамЛере заехать и помочь с гуманитаркой.

Вообще-то, она Валерия Дмитриевна, но мы давно с детьми окрестили ее Мамой Лерой. У нее огромное доброе сердце и желание помочь каждому. За всю свою жизнь я не встречала еще одной такой же самоотверженной женщины. Ну разве что моя бабуля.

Не, МамЛера реально святая!

Благодаря ей центр процветает, а благотворительный фонд при нем обрастает меценатами с баблом в карманах.

И это все ради детей!

От остановки шлепаю в сторону входа. Тучи, к вечеру плотно затянувшие небо, наконец решили разродиться дождем.

Теплые капли падают мне на макушку, стекают за шиворот, и я ловлю себя на том, что забыла… Забыла, как шумит дождь.

Острое чувство тоски проворачивает ножичек в сердце. Запрокидываю голову, подставляя лицо утешительным поцелуям.

Эй, я не жалуюсь! Это секундная слабость.

Есть вещи пострашнее того, что произошло со мной. Например, смерть. Она вообще необратима.

К тоске примешивается чувство горькой утраты.

Черт! Ладно. Скажу один раз и больше не хочу развивать эту тему.

Мои родители погибли в автокатастрофе, и я в один день осталась сиротой. Я провела в приюте незабываемые полтора года, пока моя бабушка билась с бюрократической машиной, пытаясь оформить опеку надо мной. Она победила, и теперь мы вместе. Все, конец.

А-а-а, про глухоту забыла! Нет, я родилась абсолютно нормальной. В приюте часто простывала, и один раз так, что оказалась в больнице. Бабушка говорила, что та директриса-крыса пыталась поначалу скрыть серьезность болезни. Упустили время, пошли осложнения, и больше всех пострадал слух.

Вряд ли вам интересны подробности моего лечения — у меня папка толщиной с полено! Но, говоря простым языком, моим несчастным слуховым нервам пиздец. И с каждым годом размер пиздеца все больше.

Эй-эй-эй! Я же просила не жалеть!

У меня есть еще шанс вернуть себе хотя бы часть звуков. Но это дорого. Нет, не так. Это ОЧЕНЬ дорого.

Я жду свою очередь по квоте уже второй год и не теряю надежды.

А пока… пока я помогаю тем, кто еще не может помочь себе сам.

У ворот центра застываю, с удивлением разглядывая инородное тело.

Именно так и смотрится в нашем тупичке низкий спортивный зверь кричаще-красного цвета. И как любое инородное тело вызывает воспаление зависти и целый хоровод мыслей, самые приличные из которых: «Живут же сволочи!» и «Что за мудак тут бросил свое корыто?!»

МамЛера бы меня за такие слова укорила взглядом, но это она святая, а я вот ни разу.

Будь моя воля, угнала бы это роскошное чудовище, загнала за бешеные бабки и потратила их… Черт, ладно, это утопия.

А вот реальность этому водятлу очень не понравится. Пишу знакомым парням в чатик стопхама и скидываю фотку с координатами.

Довольная двигаю ко входу. Прохожу турникет и киваю охраннику. В это время занятия уже закончены, и коридоры Тишины пусты.

МамЛера беспокоится и шлет смс. Отбиваю, что уже на месте.

Захожу в ее кабинет, и улыбка прилипает к губам.

Напротив директорского стола стоит тот самый бабуин, которого я вчера от души угостила в клубе.

Его рожа, украшенная по такому торжественному случаю двумя фонарями, удивленно вытягивается.

Черт, отвлеклась! Ловлю в фокус лицо МамЛеры.

— Вера, знакомься, это Тимофей Сафонов, твой подопечный, — произносит она, четко артикулируя губами.

Сириусли?! Это шутка такая?

Я перевожу охреневший взгляд на бабуина. Тот пялится на МамЛеру с точно таким же ахуем в глазах.

Я?! Наставницей этой говняшке на палочке?!

Да у меня щас жопа заполыхает так, что зарево можно из космоса увидеть!

— Покажи ему пока центр, Вер, — МамЛера забивает гвозди в мою крышку гроба. — И расскажи об обязанностях волонтера.

Капец. Она не шутит!