40. Вера. Приват

«Я уржусь, глядя, как белобрысый мажор кривляется передо мной», — смакую эту мысль и посылаю первый дротик в мишень.

В яблочко!

«А если ты продуешь, Зайка? Готова к обмену слюней?»

Руку чуть ведет, и я едва не мажу позорно в щит.

Ауч!

Я не проиграю.

Уверена?

Третий бросок. Дротик впивается чуть ниже центра, и я едва не стону от разочарования.

Черт. А если я сейчас реально продую?

— Что, Ведьма, страшно? — подначивает меня Тим, занимая позицию для броска.

Дергаю плечом и парирую, чувствуя, как по щекам разливается жар:

— Вот еще. Подумаешь, какой-то там поцелуй…

— Ты покраснела, Ве-ра.

Сафонов быстрым броском отправляет первый дротик «десятку»!

Закусываю губу от досады.

— Хочешь, я угадаю твои мысли?

Он смотрит на меня с издевательской улыбочкой.

Сердце как-то нехорошо екает, а потом начинает биться как сумасшедшее, разгоняя кровь, стоит мне представить, как мажор целует меня.

— Вырвет меня сразу или после? — выпаливаю дерзко.

Да, только дерзости во мне — мизер.

— Ты боишься, что тебе понравится, Ве-ра, — Тим, посмеиваясь, озвучивает этот бред.

Мне и «понравится»?! Алле, психушка? У нас тут дебют шизофрении. Приезжайте срочно!

Второй дротик — и снова «десятка».

Вера, нам пора переживать!

Бросаю взгляд на довольного Тима.

У-у-у. Как дала бы смачного леща по наглой роже. Но все нутро сводит тоненькой, писклявой дрожью.

Я сто лет не целовалась. И теперь трясусь как цуцык в ожидании «расправы».

— Ты промажешь, мажорище, и я помру со смеху! — азартно выкрикиваю и незаметно скрещиваю пальцы за спиной на удачу.

Тим грозит мне пальцем, прицеливается…

Не дыша слежу за плавным движением его руки, за полетом дротика…

И победно взвизгиваю, когда он падает, попав на пластиковый край поля.

— Да! Я выиграла!

Не удерживаюсь и подпрыгиваю на месте.

—Ты продул, мажорище! Ты продул! — напеваю, тыкая в него пальцем.

Голову кружит — то ли от азарта, то ли от шампанского. Еще немного, и я зазвеню от восторга.

Чувствую себя крутышкой!

Тим спокойно смотрит на мои обезьянки прыжки. В глазах только снова тьма, черти и обещание порвать меня, как тузикову грелку.

Но мне плева-а-ать.

— Я красотка! А ты лузер! — кружусь вокруг него. — Где мой танец, лапуля? Мамочка хочет прива-а-ат!

Я откровенно ржу над ним, представляя, как же тяжко сейчас белобрысому гаду — продуть, так еще и изображать из себя Супер Майка.

Гы-ы-ы.

Тим задумчиво оглядывает комнату.

— Думаешь, куда бы спрятаться? — весело подначиваю.

Но он выдвигает в центр стул, попутно распинывая лего и подушки по углам.

Мне все еще смешно наблюдать, как тщательно мажор чистит пространство для своих диких папуасских танцев.

Я даже позволяю себя усадить на стул. Но смех резко застревает у меня в горле, когда Тим завязывает мне глаза.

— Ты уверен, что так я все увижу? — ляпаю, вмиг ощущая, как вспотели ладошки.

А в ответ тишина.

— Тим! — зову его испуганно и уже собираюсь содрать повязку, как его руки накрывают мои.

— Два правила, Ведьма, — рокочет он мне в ухо, посылая по телу табуны диких мурашек.

Неосознанно облизываю губы и свожу колени вместе.

— Первое, — его горячее дыхание касается моей щеки. — Трогать можно.

Сглатываю, пытаясь придумать какую-нибудь острую шуточку, но все их разом выдуло из моей бедовой головушки, стоило мне услышать…

— Второе. Если остановишь меня — ты проиграла!

Что?

В смысле не останавливать его?!

Тим сдергивает с меня повязку, и я ошарашенно пялюсь вокруг.

Основной свет выключен, и теперь комната утопает в фиолетовом полумраке.

Тени будто стали глубже и объемнее. Фигура застывшего напротив мажора — массивнее.

Тим вкладывает в мою потную ладошку какой-то пластик, и я едва не подпрыгиваю на метр вверх.

— Это пульт, — поясняет он, сверкая в темноте зубами. — Давай, навали громкости.

— Да я чуть уже… не навалила, — огрызаюсь больше на автопилоте, чем всерьез.

Регулирую кнопками громкость. Только сейчас до меня доходит, что играет музыка. Какая-то смесь из низких вибраций и басов.

Тим останавливает меня тогда, когда от звука прошивает грудную клетку.

Я еще хочу скаламбурить, что с таким подходом здесь скоро будет двое глухих, но все слова резко заканчиваются, когда Тим начинает двигаться…