57. Тим. Плюс один

— Ну и че ты пылишь, Саф? — Кам выдувает струю ароматного дыма. — Нах тебе такая девка, если морозится вечно?

Мрачно смотрю на воду.

На набережной прогуливаются парочки. Солнце почти село, оставив на воде только тонкую полоску золотого диска.

До дури пахнет попкорном. У соседней тачки торчит компания. Ржут, покуривая кальян. Басы раздают на всю округу популярный трек.

Жирные голуби внаглую лезут под ноги, и я крошу им булку от бургера.

Настроение, как сказала бы Столица, обнять и плакать.

Только вот ни того, ни другого делать нихуя не хочется.

Паршиво.

Слова друга в чем-то похожи на те, что сказал отец. Только тогда я закономерно встал в позу, а сейчас растекаюсь унылым говнищем по банажнику Хасановского «Гелика».

— Ладно, пох уже, — подвожу черту и швыряю остатки бургера в мусорку. Жрать даже расхотелось.

Бросаю взгляд на часы. Во сколько эта их квипиздень начинается? В девять?

Поднимаюсь с насиженного места и хлопаю Хасана по плечу:

— Всё, погнал я. Бывай.

— Все-таки зацепила, — с ухмылкой отбивает. — Удачи желать не буду, но если надумаешь нажраться, знаешь где сегодня гудим.

Киваю.

— Я, кажется, всех кисуль города собрал. — Кам продолжает пыхтеть кальяном. — Утрахаюсь до смерти, и адьёс. В новую жизнь. Зе Ландон из зе кэпитал оф Британ, — кривляется.

— Не передумал всё тут бросать?

— Было бы что, — ворчит, затягиваясь и выпуская из ноздрей дым.

Или кого.

Думаю об этом, пока рулю в тот бар, где окопались любители аватаров.

С недавнего времени мы с пацанами старательно обходим тему Хасановского помешательства на Жучке. Потому что она первостатейная сучка.

Дала бы уже и съебалась в закат. Так нет же, мучает братишку.

Вон, Ведьма тебе дала, и че, легче стало? Нихуя.

Всё стало сложнее, потому что я вообще не выкупаю, какого еще хера ей надо.

Кто мы друг другу? Не знаю.

Аллё, да мы почти живем вместе, а ты все изображаешь алтайскую девственницу!

И пох, что Ведьма только раз у меня переночевала. Для меня это новый уровень.

Че с бабами так сложно? Хотя пизжу. Мне всегда с телками фартило, это я просто впежился в бракованную Веру.

И я сейчас не про её глухие уши. Пох мне на это.

Как бы я ни старался, Ведьма изо всех сил меня отталкивает. И это откровенно бесит.

Хочется взять её, тряхнуть хорошенько, чтобы под радужной шерстью мозги встали в пазы, и рявкнуть: «Какого хрена ты даешь заднюю? Че, блядь, я делаю не так?!»

Спорю, что Вера в лучших традициях невменоза просто пошлет меня, ага.

А я вот возьму и пойду!

Куда пойдешь-то, болезный? Ведьминский нейротоксин уже под кожей. Медленно, но верно он день за днем превращал тебя в послушного зомби. И теперь ты готов по щелчку пальцев бежать за Ведьмой на край света, роняя розовые хлопья пены изо рта.

Блядь.

Зло тру висок, пытаясь выдавить эту мысль.

Паркую тачку рядом с рыгаловкой и, зло ебнув дверью, заваливаюсь внутрь.

Посмотрим на этого «плюс один».

Народу в бар набилось прилично. Любители синекожих оккупировали все столы, и я чешу к бару, попутно высматривая разноцветную макушку.

Ведьма сидит ко мне спиной. Справа от нее — Столица, а слева…

Рука сама собой сжимается в кулак, мотор впрыскивает в кровь огонь.

Так вот какой ты Дима.

Будто почувствовав, что на него смотрят, этот олень поворачивает башню.

Спецом не отвожу взгляд, но этот чепушила и не думает играть со мной в гляделки. Мазнув по мне зенками, касается плеча Веры, привлекая ее внимание.

Меня передергивает, а мотор начинает троить.

Ведьма активно жестикулирует пальцами, кивает башкой, а еще она ему улыбается.

Мне будто раскаленный штырь вогнали через задницу прямо в мозг. Плавлюсь от запредельного бешенства.

Значит, не знаешь, да?

Дима со смазливой рожей снова что-то втирает Ведьме. Не выдержав хватаю телефон и пишу ей.

«Я приехал. Выйдешь?»

Слежу за тем, как она продолжает пиздеть со смертником Димой.

Мое сообщение так и висит с отметкой «доставлено».

Охуенно, блядь.

Сжав до хруста челюсти, препарирую «плюс один» на куски.

«Ничего не было и не будет, говоришь, Вер?» — мысленно кричу ей, как последний кастрат наблюдая за их гляделками.

Так не смотрят, когда «ничего и никогда». Так мужик оценивает самку, которую собирается утащить в койку.

Матеря себя на все лады, набираю Ведьму. Гудки идут один за другим.

Возьми гребаный телефон!

Внутри что-то с треском ломается и ноет, когда я сбрасываю вызов и сгребаю со барной стойки ключи от тачки.

Нахуй всё.

Вылетаю в вечернее марево. Воздух густой, как патока, обволакивает в душный кокон. Тучи, клубясь, нависают над самой головой, грозя вот-вот разразиться дождем.

Вливаюсь в поток машин, набираю скорость. Намеренно глушу в себе эмоции, стараясь не думать о той, которая нихуя не знает.

Бросаю взгляд на телефон. Пусто.

У меня внутри тоже пусто.

Да и похуй!

Резко крутанув руль, подрезаю какого-то типа и мчу по знакомому маршруту.

Че там сказал Хасан? Лучшие дырки города? Ща заценим.