59. Вера. Больно

К клубу подъезжаю в состоянии, близком к аффекту.

Топаю под козырек и мрачно думаю, что если укокошу Тима, то в оправдание буду всем тыкать в лицо его сториз с длинноногой лохудрой.

Сегодня у входа на удивление пусто, хотя кому хочется мокнуть под дождем? Он, кстати, превратился в липкую морось.

Вытираю щеки от воды и кошусь на свое зеркальное отражение в стекле.

Мда, видок не сильно клубный: простой льняной сарафан до пят и кеды. В таком только в монастырь. Нужно набрать знакомую хостес, чтобы провела.

Пока я менжуюсь, из темного нутра «Эйфории» вываливается большая компания.

Тима я узнаю мгновенно, и ноги врастают в асфальт.

Его буксирует за плечо дружок, которого я уже видела однажды, на гонках. Камиль, кажется. Отколовшись от компашки, они берут курс за угол здания.

Не знаю зачем, но я иду следом, как привязанная за невидимую веревочку овца.

Тим, оперевшись о стенку, блюет.

Мстительно думаю: «Так тебе и надо, козел!»

Его дружбан торчит рядом и при моем появлении скалится. Оборачивается и что-то говорит Тиму — не могу разобрать в темноте.

Как в замедленной съемке Сафонов поднимает голову, фокусируя на мне пустой взгляд.

Мгновение смотрим друг другу в глаза, а потом его заслоняет собой Камиль.

— Привет! — он машет мне по-идиотски рукой, подходя ближе. Его тоже нехило качает.

— Ты же та самая Вера, да?

«Та самая»? В каком смысле?

Не успеваю ничего сказать, как он продолжает:

— Глухая динамщица с нихуевым самомнением, да?

Кисло улыбаюсь в ответ.

— Ага. Она самая.

Камиль дергает подбородком в сторону блюющего Тима:

— Перебрал немного. С кем не бывает, да?

У нас че, квиз с вопросами?

Неожиданно Камиль хватает меня за плечи.

— Руки! — кричу ему, но он только усиливает хватку.

— Слушай сюда, сука! — зло бросает он, встряхивая меня так, что я едва не прикусываю язык. — Я таких, как ты, выкупаю на раз. Строите из себя целок, а сами — мрази с сосательным рефлексом. И похуй вам, че сосать — член, бабло или душу.

С каждым словом Камиль всё сильнее сжимает пальцы, вдавливая их прямо в кости.

Больно!

Оглушенная этой болью, ничего не могу сообразить. Только смотрю в его лицо, обезображенное ненавистью.

Мне кажется, он говорит не совсем обо мне, но прежде чем я успеваю возразить, Камиль выплевывает презрительно:

— Раз уж тебе глубоко похуй на его душу… — Мотнув в сторону Тима челкой, он прожигает меня темными глазами. — Советую и от члена его отъебаться. Пока по-хорошему.

— А что, может быть и по-плохому?

Я наконец отмираю и со всей дури пинаю его в голень.

Урод с шипением отпускает меня, напоследок дернув за браслет часов и срывая их с руки. Они падают прямо в лужу.

Черт.

Камиль с наслаждением наступает на часы подошвой, давит.

— Время твое истекло.

Мне даже мерещится хруст.

Бросаю затравленный взгляд поверх его плеча на Тима. Он стоит, облокотившись о стену ладонями.

Небрежно отпихнув меня, Камиль произносит напоследок:

— Сломала ему жизнь и радуешься, да? Как бы потом плакать не пришлось.

Он уходит, оставляя меня с доброй сотней мыслей в голове. А еще с Тимом.

Смотрю на его сгорбленную фигуру.

Неужели он так думает обо мне? Сломала ему жизнь? Тварь, вцепившаяся в его член?

Мерзко.