64. Вера. Последний гость

Неделю спустя

У кабинета МамЛеры сидят женщина и маленькая девочка. У малышки грустно опущены глазки, а ручки теребят подвеску матери, та устало смотрит в стену.

Они кого-то ждут?

Не успеваю ничего спросить, как дверь распахивается и выходит очень сильно расстроенный мужчина. Он подхватывает малышку на руки и что-то говорит женщине.

Эта сцена почему-то отзывается в душе тревогой.

— Что случилось, МамЛер? — с порога спрашиваю директора.

Она поднимает на меня глаза и тяжело вздыхает:

— У аппарата выявили брак. Родители обвиняют центр. Всё как всегда.

— Но это ведь не первый уже случай? — припоминаю и сажусь перед ее столом.

— Увы, детка, нет.

— Чем это опасно для них?

МамЛера снимает очки и потирает переносицу. Отводит взгляд в сторону, прежде чем ответить:

— У девочки диагностировали спазм лицевого нерва. В будущем понадобится операция по замене импланта. Отец девочки… — Она морщится. — Ну ты видела. Грозится судом и проверками.

— Но вы-то здесь при чем? — Развожу руками.

— Абсолютно не при чем. Брак выявили только сейчас. Когда мы устанавливали кохлеар, проверяли всё от и до. Проблема не в оборудовании… но родителям этого не объяснить.

Мне жаль, что на МамЛеру готовы спустить всех собак. Хотя она всегда идет навстречу своим подопечным.

— Ты по какому-то вопросу, Верочка? — она возвращает меня в реал, пододвигая к себе красную папку.

— Я работу нашла, — произношу, прижимая руку к шее и контролируя речь.

Надеюсь, звучу я достаточно громко.

— У знакомых ребят кофейня открылась, там все «наши».

Кручу пальцем возле уха.

— Я пока не смогу приезжать в центр. Восстановилась на учебе, и с сентября меня ждет универ.

— Понимаю, детка. — МамЛера ласково касается моей ладони. — Жить тоже на что-то нужно.

Она на секунду опускает взгляд на бумаги, и я невольно тоже.

Знакомое название «ИнтерМед» заставляет подскочить пульс. В лицо бросается краска, а ладони потеют.

Я вспомнила, где слышала последний раз это название… вместе с фамилией МамЛеры.

Не может быть!

В голове роятся мысли. В основном все нехорошие.

Что тогда отец Сафонова сказал про этот ИнтерМед?

«Отмывают деньги».

Это ведь не может быть правдой.

Господи, а вдруг эта фирма обманывает МамЛеру?!

Та, не догадываясь, о чем я сейчас думаю, размашисто ставит подпись в документах и закрывает папку. Поднимается с места.

— Что-то еще, Верочка?

— Нет, я пойду.

На негнущихся ногах встаю и иду к двери. Но в последний момент оборачиваюсь и вижу, как МамЛера вводит пароль в сейфе и убирает папку внутрь.

Здесь что-то не сходится.

В раздумьях приезжаю в кафе и заступаю на смену.

Николай — владелец заведения — сегодня обучает нового баристу, и мне периодически приходится выходить в зал, разносить заказы и убирать столы.

Здесь нет привычной системы обслуживания. Всё через терминалы — планшеты, установленные прямо на столах. Есть уютные чилл-островки и зона типа барной стойки у панорамного окна, где можно задротить в ноуте.

Нас в команде четверо, не считая кухни. Девчонки глухонемые, общаемся на жестовом.

Меня почти не колбасит от осознания, что мой мир изменился и стал тише. Наверное.

Только по ночам я лежу и смотрю в одну точку, пытаясь по привычке услышать хоть что-нибудь. Иногда мне кажется, что я слышу. Но это как фантомная боль в ампутированной конечности.

Иногда я думаю о Белобрысом уроде, намеренно разгоняя в душе злость и обиду. Потому что это тоже моя фантомная боль.

Он так и не приехал в больницу. А я, дура, ждала. Ждала и боялась. Правда не знаю, чего больше: что скучаю или что ненавижу.

Каждую гребаную ночь я генерирую тысячу диалогов с мажором, которые уже ему не скажу. И в моей голове он всякий раз отвечает своим искаженным голосом. Всегда что-то дерзкое и бесячее.

А сегодня под утро он снова мне приснился. И на этот раз просто смотрел молча. Проснувшись, я впервые испугалась, что скоро забуду его голос, как голоса моих родителей.

«Вер?»

Николай привлекает мое внимание, прикоснувшись к плечу.

— Я сегодня чуть раньше поеду. Закроешь всё здесь? — читаю по его губам.

Киваю.

— Конечно, без проблем.

До конца смены осталось всего полчаса.

— Не забудь последних гостей проводить, — с улыбкой произносит Николай и машет мне на прощание.

Да, у нас тут есть завсегдатай. Парень приходит с самого утра и работает до самого закрытия.

Девочки рассказывали, что один раз его чуть не заперли в кафе. Он очнулся, когда свет везде вырубился.

Сегодня компанию нашему трудоголику составил еще один посетитель. Судя по комплекции — тоже парень.

Кошусь на его массивную фигуру в толстовке с накинутым на голову капюшоном. Перед ним нетронутая чашка капучино.

Не понравилось? У нас отличная арабика.

Пожимаю плечами. Возможно, у бедолаги просто тяжелый день.

Спокойно прибираю столы.

Трудоголик успевает свалить до того, как мне приходится возвращать его в реал.

Остаемся с незнакомцем одни.

Подхожу к нему, вдыхая аромат парфюма, и сердце сразу ускоряется, а в животе всё скручивается в горячий узел.

Я знаю, у кого был точно такой же. В душе просыпается фантомная боль.

Зайцева, соберись! Вежливо выпроводи человека, закрой кафе и топай на автобус. Разберешься на запчасти дома.

Сглатываю и, касаясь рукой шеи, с неровным пульсом произношу:

— Простите, но мы закрываемся.

Последний гость медленно поворачивается ко мне и скидывает капюшон.

— Я уж думал, не дождусь, Ведьма.