Эпилог. Вера

Месяц спустя

Самолет проезжает по полосе последние метры и мягко останавливается.

В салоне раздаются нестройные хлопки, и я тоже пару раз ударяю ладонями. Просто для того, чтобы еще раз убедиться — я слышу.

Улыбка сама появляется на губах, а в глазах подозрительно пощипывает.

Я слышу. Мать вашу, я снова слышу!

Пока отдаленно и глухо, но нужно набраться терпения.

Доктор Чен, с которым мы не расставались целый месяц, предупредил, что процесс восстановления занимает от полугода до года.

После того, как вирус выполнил свою миссию и донес до моих спящих базальных клеток команду, начался первый этап. Клетки активно делились, спеша заменить собой погибших товарищей, а мы с доктором Ченом приготовились ждать.

Первым звуком, который я услышала, был хлопок двери, и я тогда разревелась, кажется, на всю больницу. Это случилось спустя три недели после начала терапии.

А всю последнюю неделю я «тренировалась», прислушиваясь к звукам вокруг.

Да, средние частоты — обычная человеческая речь, шум улицы — мне пока недоступны, но доктор Чен меня уверил, что через два-три месяца я смогу слышать их как все люди.

А через полгода он ждет меня снова в Шанхае, и тогда мы уже точно будем знать, какой процент слуха у меня восстановился.

Нервно облизываю губы, глядя, как к самолету приближается рукав телетрапа.

Тим.

Мы скоро увидимся.

От одной мысли, что он будет рядом, сердце начинает взволнованно стучать в горле, и я привычными движением кручу на пальце ободок кольца.

До сих пор поверить не могу, что этот наглый мажор сделал мне предложение. И я согласилась!

Я дико соскучилась по нему. Наши переписки на протяжении месяца напоминали больше приступы сумасшествия и эротомании.

Щеки начинает печь немилосердно, стоит вспомнить, что мы друг другу присылали.

Он обещал меня встретить.

Получаю свой багаж и выхожу в зону прилета.

Шарю по толпе, нервно сжимая ручку чемодана — так много лиц. Но потом глаза замечают огромный плакат с надписью «Ведьмам сюда».

Взвизгнув, лечу навстречу Тиму и падаю к нему в объятия.

Целую жадно его щеки, губы, подбородок, приговаривая, как заведенная:

— Невозможный. Белобрысый. Гад.

Тим фиксирует мой затылок и сминает губы, углубляя поцелуй. Хозяйничает во рту, успевая пожамкать мою задницу. И мысли тут же съезжают к… этому самому.

— Проткнешь меня своей колбасой, — ворчу, глядя в любимые глаза.

Хмыкает:

— Еще скажи, что не скучала по ней.

Скучала. По всему тебе.

Жмусь растроганно, вдыхая аромат его парфюма. Тим ласково касается моего лица:

— Ну, что там говорит твой доктор Чак-Чак?

По привычке читаю по губам и фыркаю.

— Он Чен. И он сказал, — набираю в грудь побольше воздуха и выпаливаю: — Сказал, что через пару месяцев я буду слышать почти так же, как все. А пока — только очень громкие звуки.

— Ну тогда…

Тим складывает ладони рупором и кричит:

— Я люблю тебя, Ведьма!

На нас оглядываются, удивленно смотрят, но мне плевать. Потому что я его слышу!

В груди распирает от запредельной эйфории. Еще немного, и я взлечу вверх, как воздушный шарик.

— Я люблю тебя, мое мажорище.

Еще несколько месяцев назад мне казалось, что между нами война, обоюдная ненависть и стена из предрассудков и обид. Но войны заканчиваются перемирием, стены рушатся, а ненависть… Она трансформировалась в самое светлое чувство на Земле.

Вжимаюсь носом Тиму в грудь, осознавая, какой сложный путь мы прошли вместе.

И сколько еще пройдем. Но самое главное, что мы сделаем это вместе.