Глава 2. Пленница

Тьма сомкнулась вокруг неё, но это была не пустота — это было нечто живое, пульсирующее, дышащее в такт с её сердцем.

Вера не понимала, как они переместились. Одно мгновение она стояла в каменном хранилище под храмом, а в следующее — уже летела сквозь что-то, похожее на туннель из чистого фиолетового света. Кейрос держал её за руку — крепко, но не больно, и его присутствие было единственным якорем в этом безумии.

— Куда мы? — крикнула она, но голос потонул в гудении энергии.

— Ко мне домой, — ответил он, и его голос прозвучал прямо в её голове. — Туда, где никто не помешает.

Свет вспыхнул ослепительно ярко, и Вера зажмурилась. Открыв глаза, она обнаружила себя стоящей в огромном зале. Вера не шевелилась, пытаясь осмыслить увиденное.

Это было не похоже ни на что из того, что Вера видела в мире ауришей и уж тем более на Земле. Никаких живых стен, мерцающих мягким светом. Никаких привычных материй, звуков и запахов. Даже воздух, казалось, иначе влиял на ее организм. Не опасно ли это? Вряд ли. Вряд ли Кейрос, который повадился называть Веру “мое спасение”, привел бы ее в опасное для нее место.

Здесь всё было иным — чёрный камень, инкрустированный фиолетовыми кристаллами, которые пульсировали в такт её сердцебиению. Высокие колонны уходили в темноту, теряясь где-то высоко-высоко. В центре зала горел огромный фиолетовый огонь, не дающий тепла, но пронизывающий всё вокруг странным, гипнотическим светом.

— Где мы? — выдохнула Вера.

— Моя цитадель, — ответил Кейрос, отпуская её руку. — Последнее пристанище моего народа. Здесь никто не найдёт тебя.

— Твоего народа? — Вера обернулась к нему. — Ты говорил, что ты последний.

— Я и есть последний. — Он прошёл в центр зала, остановился у огня. Фиолетовые отблески играли на его тёмной коже, делая его ещё более нереальным, ещё более пугающе-прекрасным. — Но когда-то нас было много. Мы создали этот мир. Мы создали ауришей. А потом... — он замолчал.

— Что потом?

— Потом мы сгорели в собственной гордыне. — Он повернулся к ней. — Но это долгая история. Не для первой ночи.

Вера смотрела на него и чувствовала, как внутри всё дрожит. Не от страха — от предвкушения.

— Зачем ты привёл меня сюда? — спросила она прямо.

Кейрос шагнул к ней. Медленно, плавно, как хищник, приближающийся к добыче.

— За тем, что ты искала, моя вера, — сказал он тихо.

От этих слов — моя вера — по её телу пробежала дрожь. Не та, от холода. Другая. Горячая.

— Я ничего не искала, — попыталась возразить она, но голос предательски дрогнул.

— Не лги мне. — Он остановился в шаге от неё. — Я чувствую тебя. С первого прикосновения я чувствую каждую твою эмоцию. Твою скуку. Твою тоску. Твою жажду. — Он протянул руку, коснулся её плеча. — Ты хочешь, чтобы тебя взяли. Чтобы подчинили. Чтобы перестали спрашивать, чего ты хочешь, и просто... сделали.

Вера сглотнула. Комок в горле мешал дышать.

— Ты ошибаешься, — прошептала она.

— Нет, моё спасение. — Его пальцы скользнули по её шее, погладили пульсирующую жилку. — Я не ошибаюсь никогда.

— Почему ты называешь меня так? — выдохнула она. — Спасением?

Кейрос замер. В его фиолетовых глазах мелькнуло что-то древнее, тёмное, почти печальное.

— Потому что ты — моя последняя надежда, — ответил он. — Я ждал тебя тысячелетия. Женщину, которая не побоится. Которая захочет. Которая сможет принять меня целиком — со всей моей тьмой, со всей моей болью, со всем моим безумием.

— Я не...

— Тш-ш-ш. — Он прижал палец к её губам. — Не говори ничего. Позволь мне показать.

Его рука скользнула ниже — по ключице, по груди, останавливаясь на самом чувствительном месте. Вера закусила губу, чтобы не застонать.

— Ты уже мокрая, — прошептал он, и в его голосе было удовлетворение. — Я чувствую это. Твоё тело жаждет меня.

— Это не...

— Это. Именно это. — Он разорвал ткань на её плече одним лёгким движением, обнажая кожу. — Ты так долго прятала этот знак, моя Вера. Думала, что сможешь забыть. Но он звал тебя каждую ночь. Звал к тому, что ты ищешь.

Вера посмотрела на свою руку. Знак пульсировал ярче обычного, откликаясь на его близость.

— Что это? — прошептала она.

— Метка. Связь между нами. Она будет расти, пока ты не станешь моей полностью.

— А если я не хочу?

— Хочешь. — Он улыбнулся — медленно, опасно. — Ты хочешь этого с того момента, как впервые почувствовала скуку в мире ауришей. Ты просто боялась признаться себе.

Он шагнул вперёд, прижимая её к ближайшей колонне. Холодный камень обжёг спину, но его тело было горячим, обжигающим даже сквозь одежду.

— Сегодня, — прошептал он, наклоняясь к её уху, — ты сделаешь первый шаг. Я не возьму тебя полностью. Не сегодня. Но ты узнаешь, что значит быть моей.

— Как? — выдохнула она.

Вместо ответа он развернул её лицом к колонне. Холодный камень прижался к щеке, к груди, к животу. Его руки легли ей на плечи, прижимая к месту.

— Не двигайся, — приказал он.

Вера замерла.

Кейрос отошёл на шаг. Она слышала его дыхание за спиной, чувствовала его взгляд на своём теле.

— Ты красива, моя вера, — сказал он тихо. — Даже не представляешь, насколько.

— Я знаю, — усмехнулась она, пряча страх за бравадой.

— Знаешь? — Он рассмеялся — низко, довольно. — Посмотрим.

Он сорвал с неё остатки одежды одним движением. Вера ахнула, оказавшись полностью обнажённой, прижатой к холодному камню.

— Руки вверх, — скомандовал он.

Она подчинилась. Что-то обвило её запястья — мягкое, но невероятно прочное. Похоже на живые лианы, но фиолетовые, пульсирующие в такт кристаллам в стенах.

— Что это? — спросила она.

— Часть меня, — ответил Кейрос. — Не бойся. Они не причинят тебе вреда. Если только я не прикажу.

Вера дёрнула руками — лианы держали крепко, но не больно. Она была пленницей, но в этой пленённости было что-то невероятно возбуждающее.

— А теперь, — голос Кейроса стал ниже, вибрирующее, — мы начнём.

Его пальцы скользнули по её спине — медленно, изучающе. От поясницы вверх, до самых лопаток, потом обратно. Каждое прикосновение оставляло за собой дорожку мурашек.

— Ты дрожишь, моя вера.

— Холодно.

— Нет. — Он усмехнулся. — Тебе не холодно. Тебе страшно. И это правильно.

Его рука скользнула по ягодице, сжала, раздвинула. Пальцы нашли её самое сокровенное место — уже мокрое, уже готовое.

— Какая ты влажная, — выдохнул он. — И это только от моих слов.

— Кейрос... — простонала она.

— Что, моё спасение?

— Я... я не могу...

— Можешь. Ты всё можешь. Ты просто ещё не знаешь этого.

Он вошёл в неё пальцами — двумя сразу, резко, без предупреждения. Вера закричала — от боли, от неожиданности, от острого, режущего удовольствия.

— Да, — прошептал он, двигая пальцами внутри неё. — Именно так. Кричи. Не сдерживайся. Здесь никто не услышит.

Она кричала. С каждым толчком, с каждым движением его пальцев, с каждым новым вторжением. Он растягивал её, подготавливал, доводил до исступления.

— Кейрос... я сейчас...

— Нет, — оборвал он, вынимая пальцы. — Рано.

— Что? — Вера зарыдала от отчаяния. — Почему?

— Потому что я так сказал, моя Вера. Ты будешь кончать только тогда, когда я позволю.

Он отошёл. Вера слышала, как он двигается за спиной, но не видела, что делает. Лианы держали крепко, не давая повернуться.

— Кейрос... пожалуйста...

— Пожалуйста — что? — Его голос звучал насмешливо. — Пожалуйста, дай мне кончить? Или пожалуйста, прекрати?

— Не прекращай, — выдохнула она. — Пожалуйста, не прекращай.

— Умница. — Он снова приблизился. Его член коснулся её ягодиц — огромный, твёрдый, пульсирующий. — Ты чувствуешь, что ты со мной делаешь?

— Да...

— Ты делаешь меня живым, моя вера. И сегодня ты примешь меня впервые.

Он вошёл.

Медленно, невероятно медленно, давая ей чувствовать каждое движение, каждое растяжение, каждое заполнение. Вера кричала — громко, не сдерживаясь, не думая ни о чём. Боль смешивалась с удовольствием, страх — с желанием, и в этом коктейле она тонула, теряла себя, находила заново.

— Моя, — рычал Кейрос, вбиваясь в неё всё глубже.

— Кейрос! — закричала она, когда оргазм накрыл её волной.

Он кончил следом, заливая её горячей спермой, и вместе они рухнули в эту бездну — тёмную, фиолетовую, бесконечную.

Она очнулась на мягком ложе, укрытая чем-то тёплым.

Рядом сидел Кейрос. Его фиолетовые глаза смотрели на неё с такой нежностью, что у Веры перехватило дыхание.

— Как ты? — спросил он тихо.

— Не знаю, — честно ответила она. — Кажется, я умерла.

— И воскресла, — улыбнулся он. — Так бывает с теми, кто проходит первый круг.

— Первый круг? — Вера приподнялась на локте. — Там будет ещё?

— Много, моя Вера. Очень много. Но не сейчас. Сейчас ты будешь отдыхать.

Она хотела возразить, но тело вдруг налилось свинцовой тяжестью. Глаза закрылись сами собой.

— Спи, — прошептал Кейрос, гладя её по голове. — Я буду рядом.

— Не уходи, — прошептала она в ответ.

— Никогда, моё спасение. Никогда.

Вера провалилась в сон — чёрный, глубокий, без сновидений. Но даже во сне она чувствовала его присутствие. Его тепло. Его обещание.

И знак на её руке пульсировал в такт с её сердцем.