Глава 12. Робкая попытка

Пять дней прошло с тех пор, как Вера ушла от Кейроса.

Пять дней она пыталась жить обычной жизнью — завтракала с Любой, помогала Наде, играла с Лирой, гуляла по долине. Делала всё, что делают нормальные люди в нормальном мире.

И каждый вечер ложилась спать с мыслью: "Завтра будет легче".

Не становилось.

Знак на руке почти исчез — только тонкая фиолетовая ниточка на запястье напоминала о том, что было. Иногда Вера подносила руку к губам, целовала это место и шептала имя, которое запретила себе произносить вслух.

— Кейрос, — беззвучно шевелились губы.

Никто не отвечал.

На шестой день Люба предложила сходить в лагерь воинов.

— Там сегодня какие-то учения, — сказала она. — Веир говорил, будет интересно. Заодно проветришься.

— Зачем мне смотреть на учения? — вяло спросила Вера.

— Затем, что ты уже неделю киснешь в четырёх стенах. — Люба взяла её за руку. — Пойдём, Вер. Хотя бы ради меня.

Вера посмотрела на неё. Люба была такой искренней, такой заботливой — отказать было невозможно.

— Хорошо, — кивнула она. — Пойдём.

Лагерь воинов находился в получасе ходьбы от храма, на широкой поляне, окружённой невысокими скалами.

Вера не была здесь с тех пор, как... как всё началось. Тогда она приходила сюда с Надей, когда та проходила свои испытания. Теперь всё было иначе.

Они остановились на краю поляны, наблюдая за происходящим.

Несколько десятков воинов разных цветов тренировались под руководством старших. Красные отрабатывали удары гнева — их кулаки светились алым, высекая искры в воздухе. Чёрные тренировали ментальные техники — сидели неподвижно, сосредоточенно, у некоторых из носа шла кровь. Серые, как Векса, занимались с ранеными — после каждой тренировки находились пострадавшие.

— Красиво, — сказала Люба, наблюдая за слаженными движениями воинов.

— Ага, — отозвалась Вера, думая о другом.

Вдруг кто-то окликнул её:

— Вера?

Она обернулась.

Риан.

Зелёный воин стоял в нескольких шагах, явно только что вернувшийся с тренировки — взмокший, раскрасневшийся, с блестящей от пота кожей. На поясе висело оружие, в руках он держал флягу с водой.

— Привет, — сказал он, улыбаясь той самой спокойной, тёплой улыбкой, от которой у многих ауриш женщин, наверное, сердце таяло. — Давно не виделись.

— Привет, — ответила Вера, пряча руку со знаком за спину.

— Ты редко бываешь в лагере, — заметил Риан, подходя ближе. — Всё в храме сидишь?

— Ага, — пожала плечами Вера. — Дел много.

— Каких дел? — усмехнулся он. — Я думал, вы, землянки, только и делаете, что отдыхаете.

— Ну, не только.

Люба деликатно кашлянула.

— Я, пожалуй, пойду поищу Веира, — сказала она. — Вер, ты тут справишься?

— Справлюсь, — кивнула Вера, понимая намёк.

Люба ушла, оставив их вдвоём. Риан смотрел на Веру с любопытством.

— Ты какая-то другая, — заметил он. — Раньше ты была... ярче, что ли. А сейчас будто тень на тебя пала.

— Просто устала, — отмахнулась Вера. — Не высыпаюсь.

— Тогда, может, прогуляемся? — предложил Риан. — Я как раз закончил тренировку. Покажу тебе окрестности.

Вера хотела отказаться. Хотела сказать, что ей надо в храм, что она занята, что не хочет ни с кем разговаривать.

Но вместо этого кивнула:

— Хорошо.

Они пошли по тропинке, огибающей лагерь.

Некоторое время шли молча. Вера думала о том, как странно вот так просто идти рядом с кем-то, кто не требует ничего, не ждёт подчинения, не обещает боли. Риан, кажется, не чувствовал неловкости — он просто шёл, вдыхал воздух, иногда поглядывал на неё с лёгкой улыбкой.

— Ты давно здесь? — спросил он наконец.

— В лагере? Нет. В этом мире — уже много циклов.

— Я помню, как вы появились, — кивнул Риан. — Три землянки. Это было событие.

— Событие, — усмехнулась Вера.

— Но вы справились. Особенно Надя. — В его голосе прозвучало уважение. — Она прошла такое... не каждый воин выдержит.

— Надя сильная, — согласилась Вера.

— А ты? — Риан посмотрел на неё. — Ты сильная?

Вера задумалась.

— Не знаю, — честно ответила она. — По-другому, наверное. Я не воин.

— Не обязательно быть воином, чтобы быть сильной. — Риан остановился, сорвал травинку, покрутил в пальцах. — Сила бывает разной. У Нади — сила гнева и любви. У Любы — сила нежности и терпения. А у тебя...

— Что у меня?

— Ты ещё не нашла свою силу, — просто сказал он. — Но она есть. Я чувствую.

Вера посмотрела на него с удивлением. Таким она Риана не знала — обычно он был просто "зелёным воином", другом Нади, частью общего фона. А сейчас говорил о ней так, будто видел глубже.

— Откуда ты знаешь? — спросила она.

— Я зелёный, — улыбнулся он. — Мы чувствуем эмоции. Это наш дар. Ты сейчас как потухший костёр — внутри ещё тлеют угли, но сверху всё серое. Такое бывает, когда человек потерял что-то важное.

Вера отвернулась, чтобы он не видел её лица.

— Ничего я не теряла, — глухо сказала она. — Просто устала.

— Усталость — это не серость, Вера. — Он тронул её за плечо — легко, осторожно. — Но я не лезу. Если захочешь рассказать — я послушаю.

— Зачем тебе это? — Она повернулась к нему. — Я тебе никто. Просто знакомая.

— Затем, что мне не всё равно, — просто ответил Риан. — Мы живём в одном мире. Вы — первые землянки, которые стали частью нас. Это дорогого стоит.

Они пошли дальше. Тропинка вилась между скалами, выводя к небольшим водопадам, о существовании которых Вера даже не подозревала.

— Красиво здесь, — сказала она, глядя на переливающуюся в розовом свете воду.

— Моё любимое место, — признался Риан. — Когда я был молодым воином, часто приходил сюда после тяжёлых тренировок. Садился вон на тот камень и слушал воду.

— И что, помогало?

— Да. Вода смывала усталость. — Он усмехнулся. — Глупо, наверное, звучит?

— Нет, — покачала головой Вера. — Не глупо. У каждого должно быть место, где можно быть собой.

— А у тебя есть такое место?

Вера замерла. Место, где можно быть собой... Раньше она думала, что это цитадель. Что там, с ним, она наконец стала собой настоящей. А теперь не знала.

— Было, — тихо ответила она. — Теперь не знаю.

Риан не стал расспрашивать. Просто сел на камень у воды и похлопал рядом, приглашая.

— Посиди со мной, — предложил он. — Просто так.

Вера села.

Они сидели молча, глядя на водопад. Вода падала в небольшое озеро, поднимая радужные брызги. Где-то пели птицы. Ветер приносил запах цветов.

— Ты когда-нибудь любил? — вдруг спросила Вера.

Риан удивлённо посмотрел на неё.

— Любил? — переспросил он. — Да. Один раз. Очень давно.

— Что случилось?

— Она погибла. — Голос его стал тише. — В одной из стычек с Кровавыми. Я не успел.

— Прости, — выдохнула Вера.

— Давно было, — покачал головой Риан. — Боль притупилась. Осталась только благодарность за то время, что мы были вместе.

— И ты не хочешь снова? Любить?

Он посмотрел на неё долгим взглядом.

— Хочу, — просто ответил он. — Но не тороплюсь. Любовь не та вещь, которую можно заставить.

— А если она придёт к тому, кто не готов?

— Тогда придётся выбирать. — Риан пожал плечами. — Бежать или принимать.

Вера смотрела на воду, но видела перед собой фиолетовые глаза.

— А если бежать — правильно? — спросила она.

— Не знаю, Вера. — Он повернулся к ней. — Я знаю только одно: если любишь по-настоящему, от этого не убежишь. Рано или поздно вернёшься.

— Или потеряешь себя.

— Потерять себя в любви? — Риан покачал головой. — Настоящая любовь не забирает, она даёт. Ты становишься больше, а не меньше.

Вера закусила губу. Эти слова больно отозвались внутри.

— А если та любовь, которая у тебя была, забирала? — тихо спросила она. — Если ты чувствовал, что исчезаешь?

Риан молчал долго. Потом ответил:

— Тогда, может, это была не любовь? Или любовь, которая перепуталась с чем-то другим.

— С чем?

— С зависимостью. С одержимостью. — Он посмотрел ей прямо в глаза. — Трудно отличить, когда внутри всё горит.

Вера отвернулась.

— Ты мудрый, — сказала она. — Для простого воина.

— Я не простой, — улыбнулся Риан. — Я зелёный. Мы все немного философы.

Они рассмеялись — впервые за долгое время Вера смеялась.

На обратном пути они говорили о всякой ерунде — о погоде, о тренировках, о том, какие фрукты самые вкусные. Риан рассказывал смешные истории о молодых воинах, которые путали команды, и Вера смеялась по-настоящему, забывая о боли.

— Знаешь, — сказала она, когда они подошли к лагерю, — мне давно не было так... легко.

— Это хорошо, — кивнул Риан. — Легкость нужна. Особенно когда внутри тяжело.

— Ты правда так просто всё понимаешь?

— Нет, — честно ответил он. — Просто я научился не усложнять. Жизнь и так сложная, зачем добавлять?

Вера посмотрела на него. Зелёный, спокойный, добрый. Рядом с ним не надо было притворяться, не надо было бояться, не надо было ждать боли.

Почему же внутри было пусто?

— Спасибо за прогулку, — сказала она. — Мне нужно было отвлечься.

— Приходи ещё, — просто сказал Риан. — Я всегда здесь. И всегда рад поговорить.

— Приду, — пообещала Вера.

Она не знала, придёт ли. Но обещание прозвучало правильно.

* * *

В храм она вернулась уже в сумерках.

Люба ждала в общем зале, делая вид, что читает какие-то свитки. Увидев Веру, отложила их.

— Ну как? — спросила с деланым равнодушием.

— Хорошо, — ответила Вера, опускаясь на ложе. — Погуляли. Поговорили.

— Много говорили?

— Достаточно.

— И что думаешь?

— О чём?

— О нём, — Люба прищурилась. — Риан хороший.

— Хороший, — согласилась Вера.

— И что?

— И ничего. — Вера посмотрела на свою руку. В темноте знака почти не было видно, только слабая фиолетовая искорка у запястья. — Он хороший, Люб. Спокойный. Надёжный. С ним легко.

— Но?

— Но это не то. Я не знаю, как объяснить. Рядом с ним я... не чувствую себя живой. Понимаешь?

— Понимаю, — тихо сказала Люба. — Ты хочешь огня.

— Да. Хочу огня. Даже если он обжигает.

Люба вздохнула.

— Только не сгори, Вер. Хорошо?

— Постараюсь.

Они сидели молча, глядя на мерцающие стены.

Знак на руке слабо пульсировал.

* * *

Кейрос стоял на балконе цитадели спиной к Вере и смотрел на фиолетовое небо.

— Ты пришла, — сказал он, не оборачиваясь.

— Во сне.

Она подошла ближе, встала рядом. Хотела коснуться, но рука прошла сквозь.

— Я не могу до тебя дотронуться, — прошептала она.

— Потому что ты ещё не готова, — ответил он. — Но ты вернёшься. Я знаю.

— Откуда?

Он обернулся. В фиолетовых глазах горела та самая древняя, тёмная нежность.

— Потому что ты — моё спасение.