Глава 11

Последующие дни Кавалеровский репетировал, как сумасшедший. С утра до вечера проводил в зале. Чтобы ни о чём больше не думать. Чтобы загнать тот поцелуй с Верой в самый дальний уголок памяти. А лучше вообще стереть. Не нужно было этого делать. Но теперь уже ничего не изменить. Он опозорился, дал слабину, показал ей, что… Не важно. Не думать и всё. Она приезжала строго ко времени своих репетиций. Они виделись только в зале и не имели возможности общаться. Всё сугубо в рамках работы. Его замечания, поправки, похвалы, её старания. И ничего больше. Порой он ловил себя на том, что смотрит на неё, оглядывается на её голос, ждёт, что она к нему обратится. Это заставляло нервничать и сбиваться. Почему он никак не может совладать с собой и навсегда покончить с этими мыслями? Раньше всегда получалось. После того, как увидел её с парнем, Кавалеровский сам не заметил, как стал придираться к Вере. Даже когда у неё всё получалось, он делал поправки, требовал больше отдачи, более чистого исполнения. А если ошибалась – язвил. Она сначала терпела, молчала, потом стала огрызаться. Но он усиливал свои атаки, будто ломал её сопротивление, будто хотел её подчинить и даже в чём-то унизить. Каждый её нерв вибрировал, как натянутая до предела струна. Она сбивалась, делала ошибки одну за другой. Когда споткнулась и упала, он не подбодрил, а уколол. – Верка, опять филонишь? Или забыла, как этот шаг делается? А, ты может, и не знала. Ты ж у нас самородок. Сейчас отправлю в танцевальный кружок, будешь с пятилетками постигать азы хореографии. Девушка вскочила на ноги. Александр успел заметить, что глаза у неё на мокром месте. А она стрелой метнулась к двери, выскочила из зала. Несколько танцовщиц бросились следом, чтобы утешить. Но он резким окриком всех остановил. Сказал, чтобы остались и продолжали работать. И что Вера сейчас подумает и вернётся. Но время репетиции истекло, а она не вернулась. И на следующий день Вера не пришла. Александр сразу ощутил пустоту. Она словно наполняла своей энергетикой пространство вокруг. А без неё ему всё казалось пустым, унылым, серым. Хоть было также шумно, но его этот шум только раздражал. Где она? Почему не пришла? Что случилось? Она настолько сильно любила танцы и дорожила возможностью танцевать в их коллективе, что просто так не могла пропустить занятие. Может, заболела? Но тогда бы позвонила и предупредила. Он колебался не долго. Решил сам её набрать. В конце концов, имеет право. Но она не брала трубку. Он был рассеян и не собран во время репетиции. То и дело отвлекался, смотрел на двери. Вдруг она войдёт? Эту его отрешённость даже коллеги заметили. Спросили, как он себя чувствует. Кавалеровский соврал, что ему нездоровится и ушёл в свой кабинет. Сидел там в какой-то прострации, пил кофе. Так пусто вокруг, скучно. Он даже спать беспокойно стал. То, что днём он нещадно в себе заглушал, ночью предательски выбиралось из глубин подсознания в виде романтичных и не только снов. Как прыщавый юнец, ей-богу! Без неё его одолевала тоска. И ещё душа была не на месте после неотвеченного звонка. Набрал её номер ещё раз. В ответ опять лишь мерные гудки. И сама не перезванивает. Да что ж он унижается? Звонит, волнуется. Он не привык, что превосходство может быть не на его стороне. Он, хоть и не эталонный красавец, но всегда был тем, за кем бегают, кого желают заполучить. А сейчас сам оказался по другую сторону баррикад. Да ещё и из-за кого? Она даже не из его круга! Они из разных миров. И говорят на разных языках. Да, эта девушка обещала стать невероятно привлекательной женщиной. Но красивых много! Что в ней особенного? Что такого, что в её отсутствие на него хандра нападает, а стоит ей появиться – ему хочется кричать от счастья? Ну что за чертовка! Он столько красоток за всю жизнь повидал! Какие только роскошные ему не попадались! А эта ничем не лучше других, но почему-то сразу в душу запала. Чем она его так зацепила, что он её везде взглядом ищет? Наверное, он скучный зануда в её глазах. Надменный, правильный, строгий. А тот парень наверняка весёлый и юморной, ей с ним весело и интересно. Куда Александру до него? Когда Вера не появилась и на следующий день, Кавалеровскому стало страшно. Он впервые ощутил это странное чувство волнения за другого человека. Даже не просто волнения, а паники. Такое неприятное сосущее ощущение где-то глубоко внутри. От мысли, что с ней могло что-то случиться, у него сердце переставало биться. А ещё он внезапно осознал, что совсем ничего о Вере не знает. Откуда она взялась? Кто её родители? Достал её личное дело, посмотрел копии документов. Адрес прописки глянул. Это далеко отсюда. Если поехала домой, точно бы предупредила. Хотя бы Чащину. Надо позвонить кому-то из её близких. И ещё того парня найти, что с ней был. Александр прикинул, кто из знакомых мог свести с цыганами. Круг общения у него широкий, так что такие точно найдутся. Наконец, вспомнил про одного парня. Тот был цыганом и когда-то вместе с ним учился в институте культуры. Нашёл его в соцсетях. Бывший однокурсник сразу отозвался, записал имя и фамилию Веры, её адрес. А через несколько минут перезвонил и дал ему номер телефона некого Якова. Сказал, что тот очень влиятельный человек. Близкий друг самого барона. И что Вера его родственница. Кавалеровский позвонил. Мужчина внимательно выслушал его рассказ, уточнил адрес ДК и сказал, что разберётся. Отключившись, Александр задумался. Может, не надо было ему звонить? Хотела ли сама Вера, чтобы этот человек знал о её местонахождении? Сначала стоило поискать самому. Через её знакомых. В конце концов, на квартиру к ней съездить. Где-то же должен быть указан адрес её местожительства здесь, в городе. Пришлось спросить у Чащиной. Та, конечно, была удивлена тем, что её подопечная пропускает репетиции. Даже сама несколько раз позвонила Вере, но тоже не дозвонилась. Адрес девушки была записан у неё в блокноте. Когда Кавалеровский приехал по нему, сначала думал что ошибся. Странное место. Он и не слышал о таких никогда. Спустился в полуподвал и обнаружил там что-то вроде гостиничного ресепшна. Женщина за стойкой на его вопрос о Вере сказала, что та сейчас в своей комнате и что он может пройти. Назвала номер. Кавалеровский шёл туда, напряжённо озираясь. Он и подумать не мог, что можно жить в таких условиях. Считай в подвале, хоть и оборудованном. Комнату нашёл быстро. Постучал, но никто не ответил. Тогда он просто вошёл. Среди кроватей и брошенных на них небрежно вещей увидел спящую девушку. Она лежала лицом к стене, накрытая одеялом почти с головой. Если бы не чёрные волосы на подушке, он бы усомнился, что это Вера. Но при его приближении она вдруг встрепенулись, испуганно села и натянула на себя ещё плотнее старое советское одеяло. Глядела так, словно не могла понять, он это или ей чудится. А потом вдруг будто голова у неё закружилась – снова упала на подушку. – Привет, – наконец нашёлся Александр. Хоть и был сам напуган таким её состоянием, но не преминул полюбоваться тем, какая она сейчас трогательная. Тёмные волосы растрепались и так красиво лежат на плечах! А лицо кажется почти детским, как у юной принцессы из сказки. – Откуда вы тут? – хрипло спросила девушка. – Зачем пришли? Я позвонить хотела… но… Хотела признаться, что денег на счету нет, а потом запнулась. – Забыла, – продолжила она слабым голосом. – Что с тобой случилось? – он присел на соседнюю кровать и обвёл глазами комнату. В целом довольно чисто. – Заболела. На тумбочке рядом стояли мёд и стакан с какой-то бордовой жидкостью. И ещё парацетамол лежал. Он стан взял, понюхал – вино. – Это что? Ты этим лечиться? – нахмурился сурово. – Глинтвейн. Мне Галина утром варила. Но я так и не выпила, – вздохнула Вера. А он вдруг взял и ладонь к её лбу поднес. Какая большая и прохладная… Вера смежила веки. – А градусник есть? Мне кажется, у тебя жар. – Утром было около тридцати девяти. Градусник где-то у Лиды. Он едва сдерживался, чтобы не ругаться. Ей к доктору надо! А она тут мёдом и вином лечится! Только вот как её к врачу доставить? Сюда-то его не позвать. А скорая может в больницу забрать. Но он понятия не имел, есть ли у Веры полис. Сам всегда если и лечился, то в частных клиниках. – А почему этот твой белобрысый о тебе не заботится? – спросил вдруг Александр. – Ну и мужика ты себе нашла. Вера на это замечание промолчала. А Кавалеровский в очередной раз поймал себя на том, что ведёт себя как идиот и говорит глупости. Вот какое ему дело до этого её парня? К чему надо было говорить подобный бред, да ещё и с такой издёвкой в голосе? – Так, слушай, я сейчас приду. Ты тут отдыхай, спи… – бросил уже более мягко, примирительно. И поспешил к выходу. Она и сказать ничего не успела, только глядела вслед озадаченно. Что именно брать в аптеке, не знал, поэтому накупил всего, что можно от простуды. Самые лучшие капли для носа попросил, сироп от кашля, два вида лекарств от боли в горле, витамины, жаропонижающее и противовирусное. Потом ещё в магазин заскочил и купил продуктов. Фрукты, йогурты. Подумал и решил хорошего шоколада взять. Почему-то захотелось будто ребёнка её порадовать. Когда всё принёс, она, уже одетая в домашний костюм, сидела и расчесывалась. Наверное, он сильно её смутил своим появлением. Пыталась себя в порядок привести. А сама аж качается от слабости и ещё худее стала. Увидела его пакеты и шарахнулась как от прокажённого. – Это, что, мне? Зачем?! Не надо было! Мне и отдать сейчас нечем… – Да не надо ничего! – он разозлился. – Мне нужно, чтоб ты выздоровела скорее. А вот этой гадостью если лечиться будешь, то совсем… Он недоговорил, взял стакан с глинтвейном и выплеснул в мусорное ведро. Она даже в стену вжалась. Всё глаза прятала, будто ей стыдно за то, что он узнал, как она живёт. – Вер, – заговорил насколько возможно мягко. – Не переживай, лечись, сколько нужно. И не надо на меня смотреть, как на врага народа. Слушай, я тут кое-что сделал. Кто тебе Яков Кемалов? Она глаза ещё больше округлила. – Дядя. Ну… опекун. А что? – Я когда тебя искал, ему позвонил. И рассказал, что ты у нас танцуешь. Она настолько изменилась в лице, что он испугался. – Не надо было, да? Вера замотала головой. – Зачееем? – протянула, едва не плача. – Ну кто вас просил?! Зачем вы лезете?! – Я же тебя искал! Мы понятия не имели, где ты, – попытался оправдываться. Понял – что-то очень серьёзное натворил. – И что он сказал? – спросила Вера, шмыгнув носом. – Да ничего, – пожал плечами Александр. – Хоть бы не приехал, – она вздохнула. – Наверное, я пойду. А ты поешь, лекарства принимай. И спи побольше. Она как-то так взглянула. То ли с насмешкой, то ли с высокомерием. Он замялся под этим взглядом и поспешил ретироваться. Потом звонил ей пару раз, но она трубку не брала. А через три дня явилась цветущая и весёлая. Вере действительно от его лекарств сразу стало лучше. Но радовалась она по двум причинам – что он сам к ней приехал, позаботился. И что Яков пока никак о себе не напоминал. Иллюзия свободы сохранялась.