Глава 30

Киррея и её солдаты безнадёжно опоздали, появились только под утро. К этому моменту Лейрон был уже мёртв – Киррон не стал тянуть и вынес ему приговор по результатам допроса, а первый паладин моментально этот приговор исполнил. Сам допрос состоялся прямо там в подземельях, в моём присутствии, и, кажется, Его Величество чувствовал теперь себя виноватым. По крайней мере, он пытался окружить меня такой заботой, которой я даже от мамы не видела, не то что от короля! Кажется, то, что метаморф оказался девушкой, его особенно проняло…

Лейрон, кстати, изливал душу вполне охотно. Даже слишком. То ли Рравеш его заколдовал, то ли заговорщик был уверен, что вот-вот вернётся вампир и тянул время… А может, просто не мог удержаться от того, чтобы продемонстрировать своё превосходство напоследок, полюбоваться собой, похвастаться, как ловко всех обманул. Рравеш был мрачен и удивительно спокоен, я бы даже сказала, что благостен, если это слово вообще можно применить к некроманту. Даже когда Лейрон смеялся ему в лицо. Киррон же негодовал, но, кажется, он просто наслаждался возможностью говорить и чувствовать, что вздумается. А я отстранённо размышляла, как странно устроены люди. Кто-то еле сводит концы с концами, но не украдёт и корочки хлеба, постыдится, а кто-то купается в роскоши и с лёгкостью крадёт чужие жизни в угоду своим амбициям… Где на этой шкале я? Где-то посредине. Хотя… наверное, ближе к Лейрону. Взять чужое последнийесемь лет не было для меня проблемой. С другой стороны, я хотела просто быть свободной. И вот я свободна. Нет поводка. Но только чувствую я отчего-то одну лишь усталость…

Лейрон рассказал, кажется, всё. В том числе и зачем пытался разрушить барьер – он понимал – я уверена, что не сам, а благодаря вампиру, что просто так его не примут, даже если он и заполучит силу Киррона и Кирреи. Да и с мужем Кирреи, Его Величеством Шайи-Терром будут проблемы. Поэтому Киррею обязательно должен был убить сам Киррон, чтобы дракон не подкопался. А Лейрон… он просто спас бы страну от обезумевшего короля, который настолько помешался, что не только убил сестру, но и разрушил барьер между проклятыми землями и Кирремией. Ещё несколько дней, и хлынут толпы нежити… А недели через две, Лейрон и доблестная инквизиция восстановили бы барьер и всех спасли. Народная любовь она такая, переменчивая, управляемая, по крайней мере, в краткосрочной перспективе. А историю, как известно, пишут победители.

Предателя было не жалко, но я всё равно отвернулась – смотреть на ещё одну смерть не хотелось. Хотя и травмировать меня этим зрелищем у Рравеша вряд ли бы получилось…

Вампира, кстати, паладин-некромант хоть и победил, но добить-таки не смог, тот сбежал и, вероятно, затаился, но Лейрон об этом так и не узнал. Умер.

С солдатами и Кирреей пришли свежие лошади, чистое бельё и ощущение, что всё закончилось. Может, и обманчивое, но упоительно-восхитительное. Сама Киррея почти сразу, наобнимавшись с братом и выслушав краткий пересказ, отправилась обратно, а солдаты сопровождают нас в столицу.

Я щурюсь на солнце, покачиваясь на лошади, и думаю, что с Рравешем надо поговорить. А впрочем… надо ли? Зачем мне говорить с ним, если он не хочет говорить со мной? А он не хочет. Ведь… хотел бы, заговорил бы? Иногда мне кажется, что я чувствую взгляд паладина, тяжёлый, горячий… но ни разу мне не удаётся его поймать.

Зато уж чьих взглядов я ловлю в избытке, даже отчаянно того не желая, это Его Величества Киррона. Он побрился, приоделся, и приобрёл куда более солидный и изысканный вид, несмотря на худобу, и расспрашивает меня о моей жизни так подробно, что я не знаю, куда деваться. И совсем не по себе мне становится от того, что на третий день пути я замечаю в его глазах определённо мужской интерес. И даже когда мы встречаемся с имперскими магами и королевой Иррийной, Его Величество продолжает уделять мне непозволительно много времени. Я вежлива и только, и готова поклясться, что Киррон это видит – что нет во мне встречного огня, но… кажется, ему представляется, что огонь вот-вот появится, королю ведь не отказывают? К счастью, пока прозрачных намёков нет, а на тонкие я просто не реагирую… и коплю силы, чтобы улететь. Впрочем, меня неожиданно настигает понимание: я сама виновата в происходящем. Стоит вспомнить, как Филиппа ко мне тянуло после того, как отведал моей крови, и многое становится понятным. Я дала ему крови. Вот он и приворожился. Честно говоря, вместо стыда я чувствую облегчение – это пройдёт. Наведённое всегда проходит, а крови моей было всего чуть-чуть…

Но на одном из привалов я всё же ловлю Рравеша. То ли для очистки совести, то ли просто отыскав предлог, чтобы с ним заговорить, чего мне отчаянно хотелось. Так или иначе, я его банально выслеживаю и подстерегаю в лесу. Без зазрения совести запускаю первой попавшейся шишкой ему в спину.

Шишка вспыхивает и сгорает, не долетев.

– Ирби! – оборачивается Кристиан. Вежливый и равнодушный. – Прекрасно выглядишь.

– Предпочла бы выглядеть по-другому, – вздыхаю я, направляясь к нему. Увы, но я не успела сменить облик до того, как прибыли солдаты, и теперь щеголяю в своём истинном… да и магический резерв, полностью опустошённый, заполняется крайне медленно. Как только я его заполню, сразу улечу. Надеюсь, Киррону не придёт в голову приказать своему паладину посадить меня на поводок снова?

– Его Величество, боюсь, не согласится, – усмехается Рравеш. Подтверждая тем самым, что настойчивый интерес мне не померещился. – Поздравляю, Ирби. Твоё положение при дворе уже весьма высоко. И, кажется, становится выше с каждым часом.

– Кристиан, – тихо вздыхаю я. Ну не убьёт же он меня из-за этого? – Это от того, что я дала ему своей крови, чтобы он хоть немного очнулся от власти вампира. Филиппа… вампира того, с которым я… ну, который противоядие принёс, тоже из-за крови штырило… С этим надо что-то делать! Кристиан!

Вместо того, чтобы проникнуться моим признанием и озаботиться спасением короля от наведённой симпатии, паладин смотрит на меня как на несмышлёного ребёнка. Улыбается одними губами, качает головой.

– Это совершенно ни при чём, Ирби. Ты просто очень красивая и необычная девушка. Это заметил не только король, но и…

– Королева? – насмешливо выгибаю я бровь. Я отлично помню всё, что она мне сделала. И нет, мстить не передумала, просто… момент пока не подходящий. Иррийна, кстати, молчит. Не спешит рассказать Киррону, что я пыталась её запугать и сжить со свету… боится, что расскажу про прелюбодеяние с метаморфом?

– Все, – серьёзно отзывается он.

Не подлить ли мне своей крови паладину? Чтобы ощутил на своей шкуре это вот “ни при чём”? Но нет. Я хочу по-настоящему, только лишь по-настоящему… и если не по-настоящему, то лучше уж никак.

– Беда для метаморфа, – тихо вздыхаю я, отчаянно желая, чтобы резерв набрался скорее.

Рравеш молчит, а затем берёт меня за руку. Глупое сердце замирает, но он просто делится силой. Она почти сбивает с ног, и я, как и прежде, еле держусь, чтобы не застонать. Хочу поблагодарить, но не успеваю.

– Ну вот, – говорит Рравеш. – Теперь у тебя нет причин терпеть общество, которое не нравится.

И уходит. Просто уходит. А мне почему-то кажется, что это он не столько о короле, сколько о себе.

Хочется подобрать вместо шишки камень поувесистее, и запустить в этого идиота. Но я держусь. Молча поворачиваюсь и иду обратно.

А ночью, ни с кем не простившись, покидаю лагерь.

Почему-то я пришла к Берану. К маме идти пока не могла. Слишком много всего во мне было, чтобы убедительно притворяться той, у которой всё хорошо. Нет, умом я понимала, что всё закончилось, как нельзя лучше. Мне двадцать три, я свободна, мой отец, пусть и не совсем официальный, зато готовый признать меня – третье лицо в Империи и баснословно богат, и я могу делать всё, что захочу… Пойти учиться. Выйти замуж. Заняться, наконец, поиском врагов и местью им… Просто прожигать жизнь на балах… А тоска, она пройдёт. Она всего лишь от завышенных ожиданий. Смешно. Мне ведь казалось, что я-то точно не обманусь, а вот обманулась. Наверное, Рравеш даже меня любил. Немного. По-своему. А может, не так уж и немного… но недостаточно. И ровно до того момента, как ему всё вернули.

Дом Берана легко меня впустил, но хозяина там не было. Прокравшись в комнату и одевшись, я, как полагается воспитанной гостье, уселась в гостиной и стала ждать. И дождалась.

В открывшуюся дверь шагнул Его Величество Император Шайи-Терр.

Признаюсь, мысленно я выругалась. Вот кого мне точно не хотелось больше никогда видеть, так это огненного дракона, непонятно что забывшего в нашем мире и, очевидно, имеющего зуб на меня заодно с Рравешем. Но это никак не отразилось на скорости и почтении, с которыми я бухнулась на колено – этикет позволяет дамам ограничиться низким-низким реверансом и в нём застыть, но в штанах и рубахе это было бы смешно.

Вообще, ему полагалось бы почти сразу разрешить мне встать. Потому что смотреть на него я не в праве, как и подняться без разрешения. И то, что он молчит, меня нервирует – может, он уже нож к моей шее примеряет?..

– Вставай, возрождённая, – наконец, роняет Шайи-Терр. – Вставай и больше не преклоняй ни перед кем колено, отмеченная богиней.

“Час от часу не легче”, – мысленно вздохнула я, поднимаясь. Почему я не “метаморф”? Почему “возрождённая”? “Отмеченная богиней” – это я ещё худо-бедно понимаю, наверное, синоним к метаморфу… но возрождённая…?

– Садись, – кивает мне Шайи-Терр, усаживаясь в соседнее кресло. И я вопреки этикету – наглею быстро, да – смотрю прямо на него, и да, даже прямо в глаза.

Сегодня император одет с иголочки, и выглядит… добродушно. Попросить за Рравеша? – толкает меня глупое моё сердце. Если просить, то именно у него, хотя помощь обещана мне Кирреей. Но я точно знаю, что если она попросит за молодого, привлекательного мужчину, этот мужчина дня не проживёт… Что ещё ожидать от дракона.

– Моя жена была так неосмотрительна, что пообещала выполнить любое твоё желание, возрождённая. Говори, что тебе нужно.

Я медлю, кусая губы. Как уместить две просьбы в одну? Не преследуйте Рравеша и помогите найти завершающий ритуал, чтобы справиться с жаждой. Если этот ритуал вообще существует… Две просьбы. Никак не уместить. Что ж. Во второй мне поможет Беран, даже если не захочет.

– Рравеш, – выдыхаю я. Отчего-то моя способность стройно изъясняться стремительно деградирует. Впрочем, в присутствии дракона всем тяжело.

– За его жизнь уже расплатилась моя жена, – усмехается дракон, а в янтарных глазах мелькает удовлетворение. Киррея расплатилась чем-то куда большим, чем просто близость. Неужели сделала так, чтобы он мог посещать Кирремию?..

Что ж, когда не надо выбирать, становится значительно легче. Спасибо тебе, Киррея, чем бы ты ни поступилась.

– Помогите ему найти ритуал. Завершающий ритуал, чтобы жажда…

Я не договариваю, потому что Шайи-Терр смеётся. А потом говорит:

– Нет.

– Нет? – невежливо переспрашиваю я. Что “нет”, о тщеславный дракон? Нет такого ритуала? Нет, не будешь помогать? Что?

– Я мог бы тебя обмануть, – усмехается и в самом деле добродушный нынче сверх всякой меры Шайи-Терр. – Но не буду. Ты мне нравишься. Ты нравишься Кирее. И я очень расположен к твоему отцу. Так что я скажу тебе правду: ему не нужен этот ритуал, Вербера. Начало посвящения – забрать чужую жизнь, завершение посвящения – отдать свою, чтобы вернуть чужую. Это не разные ритуалы, это один. И ты, – палец дракона почти упирается в меня, но никак не помогает осознать происходящее, вернее, произносимое, – приняла в ритуале самое непосредственное участие.

Я смотрю на него, не моргая, и он снова начинает смеяться:

– Вербера, как можно пропустить собственную смерть?

Действительно, как? Просто. Если ты ещё жива, значит, не умерла. Я, честно говоря, как-то и не предполагала, что может быть иначе. А получается… получается, что я умерла, а Рравеш… а Кристиан… он… ради меня?..

– То, что он не знал, что останется жив и даже получит от ритуала выгоду, делает произошедшее ещё острее, не так ли? – довольно щурится дракон. – А даже если бы и знал… Богиня принимает и благословляет далеко не всех.

Почему-то я думаю сейчас не о Рравеше, а о тех некромантах, что изувечены половинчатым ритуалом, и мстят этому миру как могут. Мучаются сами, мучают других… Но вряд ли им можно помочь. Где найти того, за кого они будут готовы умереть? Нет таких… разве что у совсем недавно обращённых некромантов… и какое мне до этого дело?

– Других просьб у тебя нет? – усмехается Шайи-Терр.

– Могу я ещё подумать? – год, другой, а там обязательно что-то найдётся…

Император кивает, и, словно не смея войти раньше в собственный дом, в дверях появляется Беран. На императора он смотрит с беспокойством, и тут же встаёт рядом со мной и немного впереди, словно собирается защищать.

– Отвезёшь ему письмо, – говорит Шайи-Терр, поднимаясь. – Я сейчас напишу. Беран, проводи меня в свой кабинет.

Они уходят, а я сижу и, наконец, осмеливаюсь подумать про Рравеша.

Мне стыдно. И упоительно сладко. И снова стыдно. Обида настолько застила глаза, что даже исчезновение поводка ничего мне не сказало. Я даже подумала, что паладин лгал. Ну или не очень старался найти способ избавить меня от него…

И я снова не готова отправиться к маме. Сначала мне нужно в Кирремию. Очень, очень нужно.