Глава 12. Жизнь начинается с малого — 2

Улыбнувшись, ответила ей:

— Нет, не то чтобы. Ну почти.

— Пф, — сказала Оля. — Сколько их тут перебывало!

— Я не такая, как остальные, — сказала скупо. — Ладно, я всё же предлагаю пообедать, потому что сейчас упаду в обморок, а тебе этого не надо.

— Так я не поняла, ты кто? Врач? Сиделка?

Эх, деточка, я и сама пока не поняла… Но ответила ей спокойно:

— Сиделка. Так что пойду спрошу у… как её? Анны Михайловны, что она для тебя приготовила.

— Суп, наверное, — Оля снова отвернулась к окну.

— А суп ты не любишь, да?

— Люблю, — буркнула девушка. — А ещё люблю котлеты. И гамбургеры. И картошку-фри.

— Хорошо, будут тебе котлеты.

— У меня после них понос…

— Справимся и с поносом, — я легкомысленно отмахнулась и вышла.

Анна Михайловна нашлась в столовой. Она уже убрала со стола и теперь тряпочкой полировала стеклянную поверхность. Я спросила:

— Скажите, а обед для Оли есть? И мне тоже можно что-нибудь перекусить?

Экономка высоко подняла брови на полном лице. Наверное, раздумывала, дать мне поесть или нет. Потом кивнула и пошла на кухню.

Доверия от неё не дождёшься. А лечить не буду, я ещё на Лагутине потеряла много сил. Беречься надо, у меня же ребёнок будет… Впрочем, за последние сутки столько всего случилось, что могла бы потерять его десять раз уже. Но не потеряла. И сделаю всё, чтобы родить Ратмиру здорового малыша!

Наследника.

Княжича, у которого больше нет княжества. У которого больше нет даже вересковых камней…

Я присела за стол в ожидании обеда. В голове завертелись кадры фильма, который я видела в каменном городе Кайа-Тиль. Фантастические кадры. До сих пор не могу поверить, что там были драконы! Что на драконах сидели древние индийские боги! Что под городом жили змеелюди! Что Мокошь всё же умудрилась отправить нас домой…

А мы унесли с собой частичку того мира с камнями и вересковым лабиринтом.

Что ж, вот и наследство для моего княжича!

Передо мной на стол с лёгким стуком опустился поднос. Анна Михайловна ткнула пальцем:

— Для Оли суп. Для тебя вот.

Суп был под клошем. Для меня бутерброды с копчёной колбасой и ломтиками сыра. Стакан сока. Стакан воды. Хм, спорим, что сок для Оли! А мне водичка. Наверное, ещё и из-под крана! Ладно, ладно, я незлобивая, попью водички. А на будущее…

— Да, на ужин будьте добры приготовить котлет! Для Оли.

— Оля не может есть котлеты, — ответила Анна Михайловна неприязненно. — У неё после них расстройство кишечника.

— Ничего, с кишечником я как-нибудь договорюсь, — фыркнув, я встала и понесла поднос в комнату больной.

Олю я кормила с ложечки. Девушка явно очень тяготилась своим беспомощным состоянием, но не хотела этого показывать. И ещё она злилась. Вероятно, на того, кто был за рулём в тот день, когда она потеряла мать и способность двигаться. На Лагутина. Хоть он и делал для неё всё. Конечно, Оля имела право злиться, но пора бы уже и начинать прощать…

После обеда мне пришлось поменять больной памперс и переодеть её. Всё это время Оля лежала с каменным лицом. А я старалась не думать о том, что делаю. Это ненадолго, всего на два дня. Зато удалось проверить рентгеном почти всё тело. Оно работало, но слабо. Все органы светились зелёным, некоторые ярче, некоторые тусклее. Особенно светло светились мышцы. Их надо разрабатывать, чтобы не потеряли работоспособность.

Все свои наблюдения я записала на листе бумаги. Оставлю следующей сиделке. А Олю спросила:

— Может, выйдем погуляем? У тебя есть кресло?

Она кивнула в угол. Там стояли до сих пор мною не замеченные устройства и приспособления. Вот эта штука, похожая на большой треножник с подвешенной к нему матерчатой люлькой, наверное, служит для перемещения из кровати в кресло. Очень удобно — подложил под тело, прицепил и жми себе на кнопочки, как будто ты крановщик! А вот и кресло! Это не кресло, это микролитражка какая-то, разве что без крыши! Колёса толстые, стабильная и удобная, с поясом и фикасаторами для рук и ног, а джойстик для управления торчит у подголовника. Я спросила, разглядывая это чудо:

— Так ты гуляешь по городу? Сама? Ну, в смысле, с сопровождением, конечно, но сама рулишь?

— Нет, меня Илья не отпускает, — бросила Оля скучным голосом. — И сиделки не горят желанием меня куда-то вывозить.

— Так а что ты делаешь? Читаешь? Играешь в комп? Чем ты занимаешься целыми днями?

— Ничем.

Я обернулась к Оле, смерила её недоверчивым взглядом и сказала:

— Ну ладно. Пошли, я тебя вывезу на прогулку.

— На террасу? — уточнила она.

— Фигли. Что мы забыли на террасе?

Я откатила коляску в другой угол и высвободила треногу на колёсиках. Пыхтя, довезла её до кровати и отцепила люльку, весело сказала Оле:

— А ну, прыгай!

Она бросила на меня испуганный взгляд, но потом поняла, что я шучу, и не удержалась — улыбка появилась на тонких бледных губах, и глаза тоже заискрились. Ну, вот и хорошо, а то лежал тут живой труп, отдалённо напоминающий подростка!

— Так, наверное, сначала надо тебя одеть? — озадачилась я. — Ты сегодня юбка или джинсы?

Оля откровенно рассмеялась и сказала:

— В шкафу спортивный костюм есть.

Через полчаса усилий с моей стороны одетая в серый мягкий трикотаж Оля уже висела в люльке над коляской и пыталась шутить:

— Охренеть, давно я не летала!

— Крылышками или на параплане? — уточнила я, манипулируя кнопками, чтобы посадить девушку на сиденье.

— Крылышками, конечно, вон смотри — синенькие с зелёной каёмочкой!

Синяя люлька плавно опустила Олю в коляску. Я критически осмотрела эту инсталляцию и ответила:

— Нет, синий тебе решительно не к лицу. Надо сказать твоему отцу, он закажет розовую люльку!

— Красную!

— Тыж девочка! Девочки любят розовое!

— Пфе, пони! Я люблю красное и чёрное.

— Договорились, пусть будет красная. А что ты ещё любишь делать, кроме как летать?

— Путешествовать… Цветы люблю. Раньше у меня дома в горшках разные-разные росли!

— Хм-хм, а у меня они все нафиг гибнут…

— Поливать надо, — фыркнула Оля.

— Ну вот и научишь меня, а то и правда не умею с цветами.

Закрепив её ремнями на коляске, я откатила подъёмник и с воодушевлением провозгласила:

— Вперёд, к новым приключениям!

— Эх, какие там приключения, — вздохнула Оля. — Воздухом бы подышать…

Когда я вывезла коляску в гостиную, на нашем пути внезапно появилась Анна Михайловна. Загородила проход и с возмущением вопросила:

— Куда это ты собралась с Олечкой?

— На прогулку, — вежливо ответила я и попыталась объехать экономку. Та снова встала на моём пути и безапелляционно заявила:

— Илья Андреевич не одобряет! Олечка может выпасть из коляски!

— Идите в жопу, — нежно сказала Олечка. А я только руками развела с улыбкой:

— Вы же слышали? Дайте пройти, — и толкнула коляску.

— Я позвоню Илье Андреевичу! — пригрозила женщина, едва избежав удара краем коляски по коленям.

— Да ради Мокоши, — буркнула я, выезжая из гостиной в холл, а оттуда на крыльцо.

На крыльце у меня возникла проблемка. Как спустить коляску по ступенькам? Если бы это была юркая коляска для активных инвалидов с огромными колёсами, проблемка бы даже не возникла. А вот эту бандуру с электродвигателем? Я же его задену как пить дать.

Оля спросила:

— Ну что? Мы вообще куда?

— Мы вообще сейчас думаем, как тебя спустить с лестницы, — сварливо ответила я, наклоняясь и рассматривая колёса. Оля рассмеялась:

— Тут есть механизм для спуска!

— Где? — я оглядела лестницу, но никаких кнопок не нашла. Оля фыркнула, сказала:

— На коляске. Илья купил самую навороченную, у него есть средства. Правда, не учёл, что я не могу пользоваться руками.

— Где? — я сунулась уже к коляске. Оля снисходительным тоном объяснила:

— Вон же панель управления. У меня-то джойстик, а до неё я не могу дотянуться головой…

— Точно, блин, вот я лох, — повинилась и присмотрелась к панели. На ней было несколько кнопок. И нарисованные колёсико и гусеничка. Да ёб! Я лох, и это мягко сказано.

— Да ты попробуй, — посоветовала Оля. Я выдохнула и нажала на кнопку пульта. Он засветился мягким голубым светом, и я надавила на пимпочку рядом с рисунком гусеницы. Коляска зажужжала, начала подниматься, легонечко заваливаясь то на одну сторону, то на другую. Я смотрела, широко раскрыв глаза. Даже не представляла, что бывают такие механизмы.

— Ого, — сказала. — Ого!

— Вот тебе и ого, — словно гордясь, ответила Оля. — Правда, я ещё не пробовала, если что, лови меня внизу!

— Не упадёшь же, — неуверенно ответила я и придвинула к её губам джойстик, а сама спустилась на несколько ступенек перед коляской.

Та двинулась вперёд, а я напряжённо следила за тем, как гусеницы ползут к лестнице. Думала, сейчас как нырнёт вниз сиденьем, но коляска умненько приподнялась спереди, держась строго горизонтально, пока зубчатая резина аккуратно преодолевала одну ступеньку за другой.

Оля захохотала дьявольским смехом:

— А-а-а-а, это прекрасно! Смотри!

Она спустилась «своим ходом» на дорожку, и я кивнула уважительно:

— Да вообще! Шикарная вещь!

Подошла, переключила с гусениц на колёса, и коляска, деловито жужжа, спрятала резину под дно.

Оля подняла брови и сказала:

— Писдато!

— Оля! — строго ответила я. — Ты девочка, не матерись.

— Я не девочка, а кусок бревна, — невежливо бросила она и сжала джойстик зубами. Я вздохнула, глядя, как она рулит по дорожке к воротам, пошла рядом, ответила:

— Ничего ещё не ясно.

— Всё давно ясно, — буркнула Оля. — У меня повреждение спинного мозга, я никогда не смогу не то что ходить, но даже пальцем пошевелить.

— Я должна почитать спецлитературу по спинному мозгу и понять, как можно восстановить твою подвижность.

— Ты что, знахарка? Ты мануальщица? — спросила она, остановившись. — Ты кто? Ты лечишь накладыванием рук?

— Всё не так просто, Оля, — я покачала головой. — Поехали, я тебя покатаю по деревне.

— А что это так пахнет? — спросила она, когда мы выехали за ворота. Я указала на кусты у забора, густо облепленные тонкими гроздьями белых маленьких цветочков:

— Вот это. Я даже не знаю, как оно называется.

— Пахнет мёдом, — мечтательно заявила Оля и попросила: — Подвези меня ближе, покажи цветки.

Когда я выполнила её просьбу, девушка авторитетным голосом сказала:

— Это спирея. Скажешь Илье, чтобы посадил в саду.

— Сама и скажешь, — фыркнула я. — Откуда ты так хорошо знаешь все цветы?

— Просто я их люблю.

— А почему бы тебе не вести какой-нибудь блог? Например, канал на дзене. Его, кстати, можно монетизировать, если люди будут смотреть и читать.

Она закатила глаза, как заправская актриса, потом спросила:

— И как, интересно мне знать, я это сделаю? Печатать чем? Носом?

— Оля, в наш век высоких технологий и шагающих по ступенькам колясок существуют компьютеры с управлением глазами.

Она замолчала, хмуря брови. А я продолжила с воодушевлением:

— Уверена, что для Ильи Андреевича купить такую приблуду не составит труда. А видео и фотографии попросишь делать Анну Михайловну.

— Угу, она меня пошлёт далеко и надолго. Меня никто не любит.

— Да уж конечно! — с лёгкой издёвкой сказала я. — А за что тебя любить? Ты всех привечаешь, как меня, когда мы впервые увиделись?

Она молчала, но я почувствовала, как мыслительный процесс пошёл. А, чтобы подтолкнуть его, предложила:

— Хочешь, я покажу тебе цветы, которые ты ещё не видела?

— Таких нет, — буркнула Оля.

— А вот и есть.

Я рисковала. Но ничего, проиграть не жалко, главное, найти достойный приз.

— Нет таких цветов, которые я не знаю, — самоуверенно заявила девушка.

— Ну, посмотрим.

Выезжая на улицу, которая вела за околицу — туда, куда мы приземлились — я невольно бросила взгляд на свой новый дом. Лёгкий дымок, поднимался со двора. Либо печь починили, что вряд ли, либо костёр развели. И готовят еду. Бабоньки мои прекрасные! Им всё ни по чём. Как сказала Забава — наживём, построим, напрядём и вышьем…

На дороге, ведущей к реке, я начала уставать. Толкать коляску оказалось тяжело. Я сказала Оле:

— Детка, можешь порулишь сама?

Оля фыркнула:

— А что, ты уже устала?

— Я беременна вообще-то.

— Кнопочку нажми, вон на пульте. Оно и поедет.

— Да? — удивилась я. — Может, у коляски и автопилот есть?

— Ты рули, а она сама будет ехать.

— Откуда ты знаешь, если ни разу не каталась?

— Я умная, я читаю, что написано.

Ладно. Раз она такая умная, я помолчу. Нажав на кнопку на пульте, я даже выпустила из рук ручки, потому что коляска и правда двинулась вперёд сама.

— Во техника!

Таким макаром мы добрались до реки очень быстро. Двадцать километров в час приличная скорость. Оля выдохнула:

— Пахнет водой!

— Любишь воду?

— Плавать любила… А теперь могу только смотреть.

— Поплаваешь ещё, Оля. Сейчас, смотри. Вот тут, за кустами.

Я направила коляску, которая подёргивалась по неровной земле, к кустам. И мы обе увидели то, что всегда вызывало во мне трепет. Каменные менгиры в лабиринте из маленьких булыжников и вереска.