Глава 13. Приручение строптивых

Май, 31 число

— Ух ты, какие цветы, — выдохнула Оля. — Что это? Я никогда таких не видела!

— Я же говорила, — ответила ей довольно. — Это вереск.

— Разве он бывает розовый?

— Всё в жизни бывает, — сказала я, вспомнив змеелюдей. — Подожди меня здесь, никуда не уезжай, я скоро.

Оля оценила шутку, хмыкнув, а я направилась ко входу в лабиринт. Ступила на первый камушек и ощутила внутри себя ту самую, уже знакомую мне песню — тонкий звон. Это обрадовало меня. Значит, Мудрый Кайа всё ещё здесь. Он как раз мне нужен сейчас.

Вереск снова зашевелился, когда я шла мимо него. Цветочки распускались, листья, чуть примятые после путешествия длиной в десять тысяч лет, расправлялись. Я услышала возглас Оли:

— Они живые, что ли?

И погрузилась в лабиринт с его звенящей пеленой, укрывшей меня от всего мира. На сотом камушке начала спрашивать:

— Мудрый Кайа, ты здесь? Ты меня слышишь? Можешь отозваться?

Глубокий вздох, как шелест травы, как скрип моих подошв по камням, был мне ответом:

«Опять ты пришла, человек».

— Ура! — ответила я ему с улыбкой. — Ты всё же со мной.

«Зачем я тебе? И где я? Не слышу своих змей».

— Они, увы, остались далеко в прошлом.

«Наследница первой жизни, живая, как ты смогла перенести меня в будущее?»

— Это иреанская магия, — снова улыбнулась я, не переставая идти к центру лабиринта и зажигать звёздочки вереска при каждом шаге.

«Что ж, значит, так было суждено. Чего же ты хочешь от меня?»

— Хочу задать пару вопросов, если ты не против.

Дух змеиного племени помолчал, ожидая, когда я приближусь. Потом его голос снова раздался в моей голове:

«Люди странные существа. У них всегда есть ответ, когда они приходят с вопросами. И всё же вопросы задаются».

— Ну, что поделать, вот такие мы, люди, беспокойные.

«Задавай свои вопросы».

— Там, за лабиринтом, девушка в инвалидной коляске. Я хочу знать, смогу ли вылечить её.

«Ты знаешь ответ».

— Нет, я его не знаю. Поэтому и спрашиваю… Не думаю, что у меня хватит способностей, чтобы восстановить её позвоночник.

«Первая жизнь дала тебе то, чего тебе не хватало, не просто потому, что ты хороший человек. Подумай об этом».

— Я думаю, — пробормотала, касаясь самого большого менгира ладонью. — Но мне всё время кажется, что первая жизнь ошиблась с наследницей.

«Первая жизнь мудра, гораздо мудрее нас с тобой, её потомков. Она никогда не ошибается».

— Тогда почему меня мучают сомнения? Почему я боюсь пробовать?

«Тот, в кого ты веришь, создал тебя несовершенным существом, потому что не мог сделать таким, как он сам».

— Ты говоришь загадками, Мудрый Кайа, — вздохнула я. — А я рассчитывала на нормальные прямые ответы.

«Ты хотела, чтобы кто-то другой принял решения за тебя. А теперь иди и возвращайся с другими вопросами, когда они у тебя появятся».

Я подняла брови. Нет, серьёзно? Он выставляет меня вон из лабиринта, чтобы я подумала над своим поведением? Но, даже если я с этим не согласна, дух перестал отвечать, как я его ни звала. Ах вот так вот? Упрямый дух? Ладно, обойдусь без него!

Я вышла из круга менгиров и сердито выбралась из лабиринта, безжалостно сминая вереск на пути. Услышала далёкий голос Оли:

— Зачем по цветам?!

— Ай, не ной, пожалуйста, — буркнула, выбираясь из пелены звенящего прозрачного тумана.

— А ко мне собачки прибежали! — улыбнулась девушка.

Вокруг коляски скакали подросшие поняшки — дети Бурана. Лютик бросился ко мне, словно желая запрыгнуть на ручки, завертелся в ногах, бурно ласкаясь всем телом о колени, и я присела на корточки, со смехом теребя его загривок:

— Лютик мой, соскучился?

— Хозяйка, я так рад, так рад, что нашёл тебя! — затявкал мой щенок. — Я сам! Сам привёл их сюда по следу!

— Ты мой умничка!

Я гладила собаку и вдруг остро ощутила, как мне не хватает того мира, того времени, когда всё было гораздо проще, когда не существовало никакой бюрократии, а люди любили и ненавидели ярко и не смазанно. Эх, надо было попросить Мудрого Кайа вернуть нас туда…

К драконам?

Ну нет. И я совсем забыла про свою семью! Про маму с папой, бабушку… Они меня потеряли, оплакивают, а я тут вожусь с чужими людьми.

— Какие миленькие, — протянула Оля, и я почувствовала в её голосе тоску. Поняла. Ей так хочется почухать щенят, которые вставали передними лапками на её колени, лизали руки, неподвижно лежавшие на поручнях… Да я буду не я, если не вылечу Олю!

И да, Мудрый Кайа был прав. У меня есть ответ на вопрос.

— Оля, хочешь собаку? — я выпрямилась и обвела взглядом притихших щенков. Они поняли, о чём я спросила. Ждали, когда решится судьба одного из них.

— Хочу, конечно, но Илья никогда в жизни не…

— Спрашивать у него мы не будем. Выбирай.

Оля обвела щенят взглядом и задержалась на самой маленькой девчонке, которая была очень похожа на свою мать — светленькой, ушастой и робкой. Отличный выбор. Я подобрала её и посадила на колени Оле. Щенок тут же принялся вылизывать Олино лицо, будто только этого и ждал всю жизнь. Я строго сказала ему:

— Теперь это твоя хозяйка, понятно? Её надо слушаться беспрекословно, а ещё надо слушаться всех, кто живёт в доме. Ну… Я тебе там объясню.

— Это моя? Моя собака?

Оля пыталась увернуться от мокрого языка, но потом просто рассмеялась и попросила:

— Перестань! — и мне: — Можно, я назову её Силки?

— Силки? Шёлковая? — фыркнула я. — Ради бога. Силки! На землю!

Щенок послушно соскочил на траву и тявкнул:

— Она мне нравится!

— Вот и славно, — заключила я. — Всё, поехали обратно. Лютик, назначаю тебя шефом над сворой. Веди их домой.

— Я почему-то совсем не удивлена тому факту, что ты разговариваешь с собаками, — задумчиво сказала Оля. — Но ты должна мне объяснить.

Объяснять я ей ничего не собиралась. Просто загадочно усмехнулась и взялась за ручки коляски:

— Поехали-ка, ты наверняка устала.

— Нет! — запротестовала Оля. — Покатай меня ещё, я хочу всё запомнить!

— Покатаешься ещё, нельзя все впечатления в один день принимать, — фыркнула я. — На завтра ничего не останется.

— Останется, — как-то кровожадненько пообещала Оля, но я была неумолима и покатила коляску по направлению к деревне. Силки, Лютик и веселая ватага их братьев и сестёр весело скакали вокруг нас. А мне показалось, что надо поспешить. Вдруг там уже Илья Андреевич МЧС с милиционерами вызвал?

В деревне щенки, кроме Силки, сразу побежали во двор дома, где курилась дымка костра. Я глянула, остановившись перед раскрытыми воротами: за неимением печи мои прекрасные бабы развели огонь в углу двора и готовили в чугунке какое-то вкусное варево. Из чего — одна Мокошь знает. Но не растерялись, умнички!

Я помахала рукой, и Забава приметила, поспешила к нам с Олей. Та тихо сказала:

— Это твоя знакомая?

— Это моя золовка, — усмехнулась я. — Забава, что варите?

— Похлёбку из пшена. Буран курочку принёс, вот и пируем!

— Курочку? Он что, поймал курицу?!

Мне поплохело.

Только этого ещё не хватало!

— Буран! — кликнула я грозно. А потом сказала Забаве: — Нельзя кур! Они чьи-то! Нас обвинят в воровстве!

Силки заволновалась и вдруг прыгнула на колени к Оле, свернулась клубочком, тявкнула:

— Отец сердит!

Буран появился и правда не в духе, ворча:

— Чего надо, чего вам всем от меня надо?

— Буран, нельзя хватать кур на улице! Теперь мне придётся найти хозяев той, что варится в котелке, и заплатить им!

— Не ори, — ответил пёс мрачно. — Откуда мне знать? Все голодные, а так перепадёт косточек…

— А ты не ворчи. Будет еда, заплатят мне, заплатят нашим мужчинам… Всё, иди охоться в лес.

— Злая ты, — сказал Буран и убежал во двор. Я только глаза закатила. Я злая! Нет, ну совсем обнаглел парень!

Ладно, я его понимаю в чём-то. Но нельзя ловить свободно гуляющих кур.

Разберёмся.

Оля покосилась на Силки и сказала:

— Ты опять разговаривала с собакой.

— Ну, надо же ему было объяснить правила поведения в этом… в этой деревне.

Оля хмыкнула иронично. Потом ответила:

— Скажи Силки, что я её люблю.

— Силки знает, — сказала я, бросив быстрый взгляд на щенка. Собачья девчонка тут же села на Олиных коленях и принялась вылизывать лицо девушки, бормоча:

— Я её тоже люблю, она хорошая, она добрая…

— Фу-у-у, перестань! — смеялась Оля, а я строго сказала щенку:

— То, что твоя хозяйка не может двигаться, не повод делать то, что тебе захочется! Прекрати лизаться!

Силки обиделась и спрыгнула на землю, бурча:

— То не делай, это не делай! Жить нельзя, за что только мне такое наказание?

Я хихикнула:

— Оля, твоя собака недовольна!

Забава деликатно спросила, оглянувшись на двор:

— Рудушка, ты ночевать-то вернёшься?

Я пожала плечами:

— Наверное, нет.

— Мы-то всё подготовили, да только еды не было. Но Голуба нашла пшено. Его мало, завтра бы чего другого найти…

— Завтра будет еда, не волнуйся, — мягко ответила я. — Курицу мужикам прибереги. А я постараюсь чего-нибудь принести вам.

— Бер в леса ушёл. Сказал — принесёт мяса.

— Ладно, он мясо, а я принесу другого, — хмыкнула. — А пока отвезу Олю домой.

Забава склонила голову на сторону, глядя на девушку в инвалидной коляске, сказала:

— Жалко-то как… Красивая.

— Она тебя слышит, если что, — заметила я. Оля фыркнула:

— Угу, слышу.

Забава отмахнулась:

— Я по-простому. Жалко, что возить надо.

— Я поставлю Олю на ноги, — сказала твёрдо.

Та пробормотала:

— Ты не была уверена сегодня днём.

— Теперь уверена, — ответила я ей. — Духи нашептали.

— Духи… — прошелестел её голос.

Я везла Олю домой, а она молчала. Силки бежала рядом с колёсами коляски, а Лютик увязался за нами просто потому, что. И я молчала — думала. Олю было не жалко. Почему жалеть человека, который уже чем-то увлёкся и хочет свернуть если не горы, то холмики?

— Ты пообещала, — услышала я перед самым домом Ильи Андреевича. Пообещала? Ну да. Но…

— А ты пообещала больше не третировать прислугу и заняться делом! — весело ответила я Оле. — Выполнять будешь?

— Буду, — буркнула она.

— Тогда всё тип-топ.

Я позвонила в видеофон, и дверь открылась почти сразу же — как будто нас ждали с нетерпением. И точно, на крыльце уже стояла Анна Михайловна и смотрела на меня с ясно написанным на лице торжеством. Ну, типа мы боролись, и она победила. Я только наморщила лоб, но ничем другим не выразила своё недоумение. Перевела коляску Оли в гусеничный режим и позволила ей подняться по лестнице, правда, для этого пришлось повернуть «вездеход» задом. Силки настороженно нюхала воздух, а Лютик возбудился и принялся лаять:

— Само! Само бежит, как лошадь!

Я шикнула на щенка, и он заткнулся, лёг на травку. А Анна Михайловна всплеснула руками:

— Что это? Что за зоопарк? Уберите немедленно собак на улицу!

— Лютик, брысь! Жди меня на улице, — сказала я. Силки тявкнула:

— А я?

— А ты теперь будешь жить в этом доме, — спокойно объяснила я собачке. Анна Михайловна подозрительно нахмурилась:

— А чего это ты решаешь, кто тут будет жить? Я сейчас Илье Андреевичу позвоню!

— Это моя собака, — вступила в разговор Оля.

Экономка с удивлением уставилась на въехавшую по ступенькам на крыльцо девушку. А та подняла голову и повторила:

— Этом теперь моя собака, и она будет жить здесь. Силки, пошли! — и взяла зубами свой джойстик, поехала в дом.

Щенок прошмыгнул мимо ног экономки вслед за коляской, а Анна Михайловна прищурилась уже на меня:

— Илье Андреевичу это не понравится. А вот в ваших услугах мы больше не нуждаемся.

Тут уж и я встала в позу:

— С чего это вдруг?

Анна Михайловна улыбнулась сладенько. Так сладко, что я ощутила, как на меня надвигается призрак диабета. Она сказала милым голосом:

— Илья Андреевич приглашал профессиональную сиделку, и та приехала раньше, чем говорила. Так что вы можете идти, девушка.

— Вы можете думать, что хотите, но нанимали меня не вы, Анна Михайловна, — вежливо ответила я, показав экономке в улыбке все свои прекрасно начищенные (нет) тридцать два зуба. — Поэтому я всё же дождусь Илью Андреевича, с вашего позволения.

Экономка скривилась, будто её зубы внезапно заболели. А я прошествовала мимо неё в дом следом за Олей.

Сиделка сидела (тавтология, ага) в гостиной на диванчике, сжимая на коленках свой саквояж. Рядом стоял чемодан на колёсиках. Оля смотрела на неё странным взглядом — словно заранее ненавидела эту тётку средних лет, не толстую, не круглую, но такую… мощненькую. Явно профессионал — у сиделки должны быть хорошие мышцы рук, ног и спины, чтобы переворачивать и поднимать инвалида. На лицо, кстати, оказалась приятной женщиной. Я улыбнулась ей, сказала:

— Здравствуйте.

— Добрый день, — отозвалась она. — Меня зовут Ирина. Мне сказали, что больная лежачая, а вы, оказывается, вовсю гуляете!

— Так и надо, правда же! — сказала я с воодушевлением. — Оля, поехали в комнату? А вы, Ирина, приступайте к работе.

— Но со мной ещё не подписали контракт!

— Подпишут, — уверенно ответила я. — Правда, Оля?

Она повернула голову и посмотрела на меня вопросительно. Я подняла брови: мол, ты решаешь, детка. И детка кивнула:

— Да, подпишут. Я хочу лечь.

Анна Михайловна хмыкнула за моей спиной:

— А вы наглая, кроме того, что одеваетесь ужасно.

Я обернулась к ней и смерила взглядом колобкоподобную фигуру, сказала:

— Вы не жена хозяина, а всего лишь экономка. Поэтому держитесь за своё место, зная, что Оля важнее для Ильи Андреевича, чем вы.

Анна Михайловна не нашла, что сказать. Просто задохнулась, и мне на миг показалось, что сейчас её хватит удар. А я подняла голову так высоко, как только смогла, и пошла следом за Олей и Ириной в комнату. Силки, лежавшая на ковре до этого, поспешила за мной. Я сказала собаке:

— Твоя хозяйка Оля, ты должна слушаться её. И ещё: все свои дела — пописать, покакать — всё неси наружу, на травку! В доме ни-ни!

— Так тут везде двери, — пригорюнилась Силки. — Я же не умею открывать!

— А ты хитренько. Ты беги к любому человеку, который ходит, и тыкайся ему в ногу — умильненько, поскуливай, делай, как нормальная собака. Бежишь к закрытой двери, скребёшь пол лапкой, возвращаешься к человеку! Я тебя уверяю — любой в этом доме сразу же подорвётся тебе открывать!

— А та большая — нет! Она злая.

— Не злая, — рассмеялась я. — Просто она считает себя важной. Ты к ней не ходи, тут ещё другая женщина есть.

— Ла-адно, — протянула Силки. — Моя хозяйка мне нравится. Жалко, что она не может со мной побегать!

— Сможет.

Я пообещала это и вздохнула. Да, мне надо думать над тем, как лечить Олю. Допустим, я могу попробовать стимулировать рост нервных волокон в спинном мозге. Допустим, у меня это даже получится. Допустим, нервы срастутся. Но никто не может гарантировать, что они срастутся правильно! Мне очень нужны пособия по неврологии.

Правильно. Надо позвонить Илье и заказать.

В комнате Олю уже профессионально сняли с коляски и уложили в кровать. Девушка была возбуждена. Сказала мне, когда я вошла:

— Представляешь, Ирина умеет профессионально снимать цветы!

— Отлично, — улыбнулась я. — Оля, у тебя есть телефон?

— Есть, — удивилась она. — Вон, на столе лежит.

— Можно позвонить?

— Конечно.

Оля посмотрела мне в глаза и вдруг улыбнулась так открыто, так живо, что у меня слёзы на глазах выступили. Разительная перемена в полдня! И всего-то надо было вывезти человека на прогулку и поговорить искренне!

Я взяла со столика айфон и попыталась разблокировать экран. Оля подсказала:

— Мой день рождения: седьмого июня две тыщи третьего года.

— Спасибо.

Набрав шесть цифр на экране, я получила доступ к набору номера. Оля повела подбородком и спросила:

— Звонишь Илье?

— Да, — коротко ответила я и нашла его имя в списке бесконечных контактов. Илья откликнулся почти сразу:

— Оля?

— Нет, это Диана.

Я глянула на сиделку, которая переодевала Олю в комбинезон для лежачих, и вышла. Силки хотела последовать за мной, но я молча указала ей на хозяйку. Илья спросил взволнованно:

— Что-то случилось?

— Нет. Вы меня наняли на два дня, но тут приехала сиделка из агентства…

— Неважно, я заплачу тебе за два дня.

— Спасибо. Теперь у меня будет просьба.

— Гговори.

— Мне нужны пособия по неврологии. Я оставлю вам список.

— Зачем? Ты же лечишь руками! Сердце моё в порядок привела…

— Я же сказала: сердце надо показать специалисту, я не уверена, что оно вылечилось. А спинной мозг — это ещё сложнее, там очень много нервов, там такое, что мы ещё не изучали. Мне нужны пособия, чтобы не навредить.

— Ты какая-то неправильная знахарка, но так и быть, я закажу пособия. Через два дня они будут здесь.

— Хорошо. Теперь вторая просьба. Оле нужен ноутбук.

— Зачем он ей?

— Илья Андреич, ваша дочь любит цветы. Я посоветовала ей вести блог на Дзене, чтобы чувствовать себя нужной. Для этого ей необходим ноут с управлением глазами. Я знаю, что такие есть.

— А кто будет делать фото?

— Ты, Илья. Или сиделка. Или Анна Михайловна. Или я. Кто-нибудь. Оле нужно заняться чем-то вместо того, чтобы лежать и пялиться в окно целый день.

Он помолчал, видимо, прикидывал цену вопроса, потом сказал:

— Хорошо, я закажу ноут с управлением глазами. Это всё?

— Пока всё. А да, у Оли теперь есть собака! Анна Михайловна против.

— Зачем Оле собака? — застонал Илья. — Собаку нужно выводить гулять, это расходы, это время…

— Оле нужно хоть одно живое существо, которое любит её просто за то, что она есть, — твёрдо ответила я. — И собака не причинит тебе неудобств, я ручаюсь.

— Господи, хорошо, пусть собака… Диана, что ты придумаешь ещё?!

— Не знаю, но мне кажется, что день рождения Оли надо отпраздновать с шиком.

— Да, днюха… Но у неё больше нет друзей.

— Найдём, не парься, — я хмыкнула и добавила: — Всё, отключаюсь, до завтра.

Я посмотрела на экран и задумалась. Мне нужно позвонить…

Набрала номер и стала ждать, затаив дыхание. Гудки выводили из равновесия. Потом откликнулся голос — до боли знакомый и родной:

— Я слушаю.

— Мама, — сказала я и задохнулась. От волнения. От того, что не знала, что сказать. От того, что не знала, как она отреагирует.

Мама тоже молчала несколько секунд, потом спросила таким голосом, что мне стало страшно:

— Диана? Это ты?

— Да, мамуля, это я.

— Дианочка! — вскрикнула она, и мне показалось, что на заднем фоне что-то упало. — Дианочка, где ты? Девочка моя… Я приеду, только скажи куда!

— Мамочка… — мой голос снова прервался. Я глотнула, выдохнула, вдохнула: — Со мной всё в порядке, не волнуйся!

— Где ты, Диана! Я приеду немедленно!

Я помедлила. Но ответила:

— Мама, это деревня Лагутино под Москвой.

— Зову папу с работы и мы выезжаем!

— Мам… Всё хорошо, не надо торопиться.

— Год! Тебя не было целый год! Мы едем тут же, прямо сейчас!

Я улыбнулась, готовая расплакаться. Сказала голосом, в котором ясно чувствовалось волнение:

— Я буду ждать у почты.

— Зайка, только будь там!

Буду, мама. Буду.