Глава 6. Разрулить неразрулимое

Апрель 25 число

— Я не понимаю… Я ничего не понимаю! Вы говорите о тех людях, которые пропали? — выкрикнула я в отчаяние, шаря взглядом по камням в поисках того, кто говорил такие страшные вещи.

«Пропали, умерли, разговаривают, едят, спят — нет никакой разницы. Есть живые, есть мёртвые. Ты прошла круг, ты наследница Кайа-Тиля. Ты можешь остаться ненадолго».

— Почему ненадолго? Нам нужно уходить? Нужно искать другое место?

Странный разговор. Очень странный. Этот голос ходит вокруг да около, не говоря ничего конкретного…

«Нет. Всё случится вне зависимости от того, в каком месте ты будешь находиться. Будущее уже написано, и я читаю его на свитке моего сознания».

— Мы умрём?

«Люди рождаются, живут, умирают. Это свойство людей. Мы тоже умираем, и это неизбежно. Мёртвые уже умерли, не думай о них. Думай о живых, которые умрут не скоро».

— Зачем мне эти загадки? Разве нельзя сказать всё прямым текстом? — я обиделась и разозлилась. Даже развернулась, чтобы выйти из круга, но голос догнал меня:

«Ты не должна знать будущее, ты для этого слишком слаба. Первая жизнь в тебе, ты можешь пользоваться благами Кайа-Тиля. Помни о живых, только о живых. Иди в дом, который не принимал тебя. Там ответ на твои вопросы».

В дом? Голос хочет сказать, что теперь домовой мне откроет?

Я обернулась, спросила нерешительно:

— А я могу ещё прийти к вам, чтобы спросить ещё что-нибудь?

Голос помолчал, потом отозвался в моей голове:

«Можешь. Но у тебя не будет времени».

— Почему?

«Ты не можешь знать будущее, ты слишком слаба. Иди, наследница Кайа-Тиля».

Твою мать… Неужели нельзя сразу сказать всё чётко и ясно? Надо загадки загадывать… Вот как так? Хотелось вернуться, спросить ещё раз, кто этот голос, но я только вздохнула и вышла из круга камней.

Солнце стояло высоко в зените, цветы между дорожек лабиринта испускали пьянящий аромат, и я медленно пошла обратно, следуя спирали, к тому месту, где оставила Лютика. По мере приближения к краю окружающий мир словно начал проявляться, как древняя плёнка, и я увидела Ратмира с парнями, которые пытались пробить невидимую защиту и прорваться ко мне. Лютик только прыгал рядом, подтявкивая, словно подбадривал. Я поспешила к ним, крича:

— Ребята, я здесь! Я иду!

— Руда! Ты жива! — ответил Ратмир, и я умилилась — таким взволнованным был его голос. Прибавила шагу и выскочила из круга, оказавшись в объятиях любимого князя. Он пожурил, уже даже совсем не сердито:

— Женщина, ты очумела! Ума лишилась! Как с тобой быть? Я привяжу тебя к себе, клянусь!

— Не надо меня привязывать, — машинально отказалась я, и внезапно закружилась голова. Я пошатнулась, Ратмир подхватил меня под локоть, ворча:

— Ходишь незнамо где, ввязываешься незнамо во что, а теперь…

Тишило по привычке решил высказать своё особо ценное мнение, плюнув в мою сторону и бросив:

— Ведьма!

— Окстись, — рыкнул Ратмир, но я взвилась мгновенно. Хватит уже меня оскорблять, хватит плеваться, хватит досужих сплетен! Оттолкнув мужа, сказала ему:

— Погоди, я сама.

И шагнула к десятнику, стиснув кулаки:

— Сволочь ты, Тишило! Я тебя от смерти спасла! Я князя твоего от смерти спасла! Если б не я, плавали бы вы сейчас все в ледяном океане после потопа!

Он слегка опешил, отступил, потом нахмурил брови, дёрнул покорёженной ноздрёй и мрачно ответил:

— Как знать, был потоп иль нет… Говорят люди, зазря мы город покинули да всё добро Добрыне с прихвостнями оставили! Зазря сюда притащились, а тут вон пропадают все потихонечку… Скоро и мы тоже сгинем!

— Я видела Мокошь! Она сама мне сказала!

— Виданое ли дело — богиня к тебе пришла и сказала!

— И Ратмир видел её! Ратмир!

— Видел, — подтвердил муж.

— Да ты, светлый князь, не в себе был… — Тишило покрутил головой и кивнул на меня: — Она тебе голову задурила, морок навела, ведьма, как есть, ведьма!

— Я тебе сейчас нос сломаю, говнюк ты этакий! — с чувством сказала я, делая ещё шаг вперёд, но Лютик опередил меня. Зарычал, залаял и метким броском вцепился в сапог десятника. Тот потряс ногой, но щенок держал крепко, издавая смешной рык, в котором мне слышались особо забористые ругательства. Тишило вытащил из-за пояса нож, и я закричала:

— Ты что, сдурел?!

Кинулась на него, но Ратмир перехватил меня, крепко сжал и властно приказал:

— Убери нож! А ты отзови собаку!

— Лютик, оставь его, — я замахала щенку рукой. — Иди ко мне!

Земля задрожала под ногами. Я взвизгнула от неожиданности, прижимаясь к Ратмиру, а руками прикрыла живот. Лютик отпустил упавшего на задницу десятника… А дальше я не помнила ничего, потому что провалилась в чёрную дыру беспамятства.

Очнулась от того, что мне было мокро.

Отфыркиваясь от воды, открыла глаза. Ратмир стоял надо мной, брызгая водой из ладоней, а лицо его было перекошено от беспокойства. Я затрепыхалась, пытаясь сесть, и он помог мне. Налетел Лютик, жарко дохнул пастью, принялся облизывать щёки:

— Хозяйка, хозяйка! Ты живая!

— Подожди, собака… Ратмир, что произошло?!

— Земля тряслась, будто Перун с неба спустился, и его кони копытами стучали! — проинформировал меня Тишило. — Что на это скажешь, ведьма?

— Ратмир, ты можешь его убить? — пробормотала я. Муж накрыл мою руку ладонью и тихо ответил:

— Не могу, он мне нужен, отличный воин. Но могу дать ему в нос вместо тебя.

— Дай.

Землетрясение… Перун, тоже скажут… Обалдуи. Землетрясение — это не есть хорошо. Значит, тут сейсмическая активность высокая. Как город ещё стоит? Господи, а стоит ли? Может, всё разрушилось? Может, на это и намекал голос в круге менгиров?

Я вскочила, в ужасе повернулась вокруг своей оси, бросилась к берегу.

Ждала увидеть дымящиеся руины, но, к счастью, стены ещё высились на том берегу, а мост всё так же колыхался над бурными водами реки. Приложив руку к сердцу, я выдохнула:

— Слава богу, все живы…

— Возвращаемся? — спросил подошедший Ратмир. — Дома расскажешь, что ты видела в каменном кругу?

— Расскажу, хотя я и сама не поняла, что это было.

— Ты да не поняла, Руда? Не верю! — усмехнулся муж. — Ты всё знаешь, любая моя.

— Если бы ты был прав…

Я вздохнула, оглянулась на дружинников и сказала:

— Надо возвращаться.

— Давно пора, — зыркнул Тишило и отвёл взгляд. — Гиблое место тут.

Спасибо хоть снова ведьмой не назвал. Говнюк. Ну ладно, мы ещё сочтёмся! И я первая ступила на брус моста, подхватив Лютика под живот. Камни были мокрыми — видно, от толчков вода достала до них, и я ступала осторожно, чтобы не поскользнуться.

Но боги и богини сегодня явно были не со мной. Только подумала, чтобы не упасть, как нога моя поехала на каменном выступе, я попыталась схватиться за воздух, но законы физики никто не отменял ни в каком из времён нашего мира, и я с воплем полетела вниз, выпустив Лютика из рук.

И только одна мысль — я же плавать не умею!

А потом удар о воду, её ледяные объятия и последняя мысль — я же живая! Я не должна умереть!

Течение мгновенно завладело юбкой, сапоги намокли и потянули на дно, как гири, и я зажмурилась. Я не хочу умирать! Пожалуйста! Спасите меня кто-нибудь, я же беременна! И Лютик… Он утонет!

Меня схватили за волосы и дёрнули вверх. Инстинкт сопротивления заставил отбиваться, беспорядочно молотя руками в воде, но внезапно голова оказалась на поверхности, и я жадно вдохнула. Воздух вперемешку с водой заставил фыркать и кашлять, я наконец уцепилась за что-то материальное и открыла глаза, рыдая от рези. И заткнулась. Потому что не поверила своим глазам. Потому что такого точно не может быть! Отплевалась, борясь с течением, и спросила недоверчиво:

— Лена? Это ты?

Знакомый булькающий смех был мне ответом, и русалка, откинув длинные чёрные волосы за спину, показала мне Лютика, которого держала за шкирку:

— Твоё добро?

— Моё!

Глаза уже привыкли к брызгам воды, и я оглянулась на берег. Неподалёку от нас словно что-то взорвалось под водой, а я успела заметить, как летит в воду большое тело. Неужто кто-то прыгнул, чтобы спасти меня? лютик засучил лапками, заскулил:

— Большой дядька, хозяин…

Ратмир?

Я поискала его взглядом, но не нашла. Зато вынырнули головы других русалок, и я обрадовалась им, как родным:

— Девочки! Как вы тут оказались?

Они забулькали вперемешку, да так, что ничего не понять. Спохватившись, я крикнула:

— Князя, князя спасайте!

— Течение тут сильное, — поддержала меня Лена. — Унесёт, и поминай как звали!

Русалки нырнули, а моя спасительница легла в воду плечом и потянула меня к берегу:

— Что ж ты, травница, неосторожная такая? А ведь не одна, не пустая!

Я пыталась плыть, помогать ей, но оставила эту затею, ибо только мешала, и ответила:

— Поскользнулась. Но ты? Вы? Как вы тут оказались?

— Так земля начала двигаться, — мотнула головой Лена. — Страшно стало, а Водяной-батюшка вспомнил, что Лесной хозяин баял про потоп и воды океана… А мы ж пресноводные, куда нам морской водицей солёной дышать? Ну и снялись с места да по вашим следам двинулись… А ведь права ты оказалась, травница!

— В чём? — не сообразила я. Лена фыркнула, булькнув:

— Потоп же! Вона, земля ходуном ходила! Не чуешь разве, что солёную воду досюда донесло?

— Не чую, я же не русалка, — пробормотала. — Значит, всё же потоп…

— А то! Не зря сюда приплыли…

Я оглянулась на других русалок. Увидела бледное лицо Ратмира, его закрытые глаза, и обрадовалась — нашли, спасли! Всё будет хорошо, мы не мертвы, мы живы!

— Лена… — протянула я. — Спасибо тебе… вам… Как хорошо, что вы здесь оказались!

— Тебя благодарить надо, травница, — пробулькала Лена, а я почувствовала берег под ногами и ухватилась за траву скрюченными от холода пальцами. Русалка забросила щенка далеко от воды и подтолкнула меня: — Ты нас лечила, ты нас любила, время отдавать долги.

Меня подхватили дружинники, вытащили на травку, и я откинулась головой на землю, выдохнула:

— Князя принимайте…

— Что это за колдовство, травница? — подозрительно спросил Тишило. — Он сам плывёт, будто его несут!

— Я же ведьма, — фыркнула, чувствуя жжение в гортани из-за воды. — Сам сказал!

Он косо глянул на меня, пока парни вытаскивали едва дышавшего Ратмира, и ответил тихо:

— Сказал, не откажусь от своих слов. Аль ведьмачь. Пущай.

Аминь, подумала я, закрывая глаза. Теперь надо обсохнуть и вернуться в город. Меня ждут ответы на вопросы, а находятся они в большом доме.

Когда мы добрались до стены, я была мокрая, как цуцик, но довольная. Ратмир всё порывался спросить меня, кто нас вытащил, но я явно дала ему понять, что говорить сейчас ничего не буду. И очень боялась, что он вспомнит, как я схватилась за живот, чтобы защитить малыша. Не надо ему сейчас знать. Пока не надо. Запрёт, как пить дать запрёт и Забаву приставит сторожить…

Не то чтобы мне ужасно хотелось скакать беззаботной козочкой. Просто ну вот так получилось. Сойдя по лестнице на булыжники города, я прислушалась к себе. Всё в порядке. Живот не тянет, ребёнка я не потеряю. Но с того самого момента, как я узнала, что беременна, я боялась. Боялась всего на свете. Особенно родов. Однако позволить себе постоянно трястись не могла. Ну толку сидеть и бояться? У меня загадки в городе, у меня больные, у меня пропавшие… И ребёнок в порядке. Так что переоденься, Дианка, и ломись в закрытую дверь. Вопросы накопились.

Ратмир подхватил меня под локоть и потянул к дому. Я не сопротивлялась — холод от мокрой одежды пробирал уже насквозь. А муж тихо спросил на ухо:

— Что происходит, Руда?

— Я сама ещё ничего не знаю и не понимаю, — ответила осторожно. — Но мне очень неспокойно. Я не хочу тебя пугать.

— Пугай, сколько хочешь, любая. Я должен знать всё, что может случиться с моими людьми.

Я кивнула. Скажу. Но не сразу. Не сразу. Надо сначала понять — что означает «живые» и «мёртвые», получить ответы на вопросы и обдумать всё хорошенько.

Забава, увидев нас, только всплеснула руками. Но одним из её достоинств было молчание, и она просто быстро метнулась за сухими вещами. Пока мы переодевались, пыхтя и толкаясь локтями, за занавеской, встряла Голуба, спросила напряжённым голосом:

— Аль вы чуяли, как земля тряслась?

— Чуяли, — буркнула я.

— Я уж думала — конец нам тут придёт!

— Не пришёл же.

— Знать бы ещё, Перун топотал аль какая беда на нас движется…

Я только вздохнула. Перун… Если Перун жил поблизости от Мокоши, то он уже никогда не сможет топотать…

— Прошла беда, Голуба, прошла стороной, радуйся, — ответила я, подумав. — Это отголосок потопа, который случился в Златограде.

— Откуда знаешь-то?

Русалки сказали, ёпта! Что ей ответить? Я снова вздохнула и решила переключить разговор на другую тему:

— Забава, а какая разница между живыми и мёртвыми?

— Велес с тобой, Руда, о чём ты думаешь? — изумился Ратмир, но я пихнула его в бок и выглянула из-за занавески:

— Забава, а Забава! Слышала или нет?

— Слышала, — сварливо отозвалась золовка. — Ты как спросишь, так не знаешь — стоять аль упасть!

— Ты стой и отвечай. Так какая?

— Ох ты ж, беспокойная… Ну, мёртвые они лежат и не двигаются. Ну, глаза у них закрытые. Что ещё?

— Не дышат они, — с опаской встряла Мыська, покачивая на руках Отраду.

— Ото ж. Ещё надо, княгинюшка?

— Надо. А когда человек ещё живой, но уже мёртвый — как это видно?

Я вышла из-за занавеси, подвязывая пояс, а Забава с Мыськой переглянулись. Подошла Голуба, вытирая мокрые руки о передник:

— Чёйта тебя, княгинюшка, на мертвечину потянуло? Аль тоже плохой сон видала?

— Мне надо знать, что в вашей… в этой культуре представляют мёртвые и бывают ли они похожи на живых.

Я смотрела на женщин, они смотрели на меня. Потом Забава пожала плечами:

— Не могу припомнить таких былей.

— И я, — махнула рукой Голуба. — Али с мёртвыми надо почтительно. Это я знаю.

Я вздохнула. Никто ничего не знает. А я знаю, что среди нас в городе есть мёртвые. Как-то странно это, но нет резона не верить голосу из круга менгиров.

Как узнать, кто жив, а кто мёртв?

А если спросить травы?

Я покачала головой, будто говорила сама с собой. А что они мне ответят? Это только Тишило меня ведьмой зовёт, а так я никакая не ведьма. Старуха, моя предшественница, могла бы понять всё про мёртвых, а мне не дано.

Руки Ратмира обняли мои плечи, голос тихо спросил на ухо:

— Открой свои мысли, Руда. Что ты видела в кругу камней?

— Не видела, а слышала, — качнула головой. — Я должна во всём разобраться сама. И да…

Я подняла на него взгляд и продолжила:

— Скажи людям, что потоп прошёл. Пусть прекратят на меня бочки катить!

— А откуда…

— От верблюда! — отрезала я.

— При чём тут твоя Асель? — недовольно скривился муж. Я вздохнула:

— Долго объяснять. Русалок видела.

— Руда…

— Просто поверь. Девчонки огонь — и меня, и тебя из реки вытащили. Так что всё, не зря мы сюда пришли.

— Бабам сказала — теперь весь город узнает, — фыркнул мой князь. — Ну куда тебя несёт, неугомонная?

— Поговорить за жизнь с домовым надо.

— Возьми с собой ребят покрепче.

Я только головой покачала. Моя ладонь приласкала щёку Ратмира, пригладила щетину бородки, скользнула в волосы. Я сказала:

— Благодарю тебя за заботу, любый, но я сама.

Сжала в пальцах осколок первой жизни, вынутый из стены, и добавила:

— Лютика с собой возьму, ему кусаться охота.

— Спасёт тебя этот щенок, если на то будет надобность?

Ратмир раздул ноздри, но больше ничего не сказал. И то верно: взывать к моему благоразумию — всё равно, что уговаривать ветер не дуть!

Лютик уже обследовал весь город, полаялся с братьями и сёстрами, напился воды из ирригационной системы и теперь валялся у входа, подставив весеннему солнышку лысое пузо. Увидев его в этой позе, Ратмир разозлился:

— Вот это охранная собака? Буран! Поди сюда!

И посвистел особо — так он подзывал только своего верного пса. Тот появился через несколько секунд и сел перед хозяином, свесив язык набок. Ратмир махнул на меня ладонью, велел Бурану:

— Охраняй!

Тот медленно встал, зыркнул на меня, буркнул:

— Травница, я же тебе охранника нашёл!

— Князь не доверяет твоему сыну, — вежливо объяснила я собаке, поймала дикий взгляд Ратмира и хихикнула. Сказала: — Пошли, Буранушка.

У большого дома меня встретили горожане. Смотрели кто зло, кто обиженно, кто с открытой ненавистью. Я осторожно приблизилась, разглядывая их лица. Кто живой, кто мёртвый… Выступил один из плотников:

— Светлая княгиня, от нас всех челом бью.

И поклонился низко. Мне стало неудобно, как всегда, но я промолчала, выпрямилась, приняв более подобающую светлой княгине осанку. Сказала:

— Говори, Дарен.

Он оглянулся на своих, потом кашлянул в кулак и, словно в прорубь головой, бросил решительно:

— Мы желаем, чтобы люди не пропадали! Ты можешь, бают, ты ведьма!

Милые вы мои, да я сама желаю этого больше всего на свете! Как вам объяснить-то, что не могу ничего сделать и никакая я не ведьма, чтобы там Тишило не баял!

— Я разбираюсь в причинах исчезновений, — сказала скупо и сделала шаг, чтобы пройти к дому. Но плотник снова заступил мне дорогу:

— Прости, светлая княгиня, уж шесть десятков сгинули, как и не было их. Боязно нам… А ну все сгинем?

— А ну я сгину?! — начиная сердиться, спросила я. — Всем боязно, и мне тоже. Сказала — разберусь. Пропусти.

Плотник прищурился, но отойти даже не подумал. Упрямо повторил:

— Боязно людям.

— А ну, пр-ропусти хозяйку! — затявкал снизу Лютик, и вступил басом Буран, ворча:

— Разойдись, хвачу за ляжки, не шучу!

Плотник попятился перед грозным псом, а я воспользовалась заминкой и скользнула мимо к каменным дверям большого дома. Сорвала через голову камень на шнурке и застучала им по камню. Даже крикнуть хотела: «Открывайте!» Но дверь неожиданно заскрипела и поползла внутрь.

Я ворвалась в тёмное холодное помещение, как в пещеру сокровищ, надеясь, что ответы сразу прыгнут ко мне на ручки и заголосят хором, просветив и просветлив. Но в большом доме было пусто. Дверь сама собой закрылась, и я оказалась в полумраке. Что-то мокрое коснулось ладони, и я взвизгнула. Буран недовольно пробурчал:

— Чего ты кричишь-то? Я это.

— Напугал… А что теперь? Где ответы на мои вопросы?

— А ты задай вопрос, — посоветовал пёс.

Тявканье Лютика отвлекло меня от вопросов. Я повернулась на лай и увидела высокую тёмную фигуру. Домовой! Вот он, голубчик! Сейчас он мне ответит на все вопросы…

Шаг, ещё шаг, я наступала, а он пятился, глядя своими круглыми дикими глазами, а потом я внезапно не нащупала пола под ногой и под тревожный лай обеих собак провалилась в огромную дыру.

На этот раз для разнообразия молча.