Глава 19. Коварный план (часть 2)
-А ежели мы вот тут срежем? – Корин с силой воткнул палку в землю и поднял взгляд на командора. - Кун сказал там есть плохонький мост через приток Эрны. Были бы с каретой, не сунулись бы даже. Но мы же верхами. Что скажешь? Тут точно два дня нагоним и уж точно на засаду балеритскую не наткнёмся.
Утро было в самом разгаре и на пятачке свободной земли, усыпанной сосновыми иглами, Викфорд чертил палкой карту, обсуждая с Куном и своим ларьетом их дальнейший маршрут. Ночь прошла спокойно, и в лагере у подножья холма сейчас царило оживление. Наёмники собирались, седлали лошадей и поглядывали на небо, которое после вчерашнего сияния, было на удивление синим и чистым.
Викфорд искал самый короткий маршрут, буквально вытряхнув из Куна все возможные тропы от Ир-нар-Рунна до границы с Тавиррой. Но все варианты были, как в известной легенде о рыцаре, стоящем у камня на развилке. «Налево пойдёшь – коня потеряешь…»
Стоило бы сделать петлю и направиться тем путём, которым они приехали, чтобы обогнуть болота и вернуться на северную рокаду. Там и тавиррские обозы идущие к Перешейку, и гарнизоны . Но эта петля – лишних три дня пути. И первый из них - вдоль озера, где повсюду шныряют балеритские лазутчики. А ещё Моркант…
Или же тогда ехать на восток, сначала через небольшую горную гряду, что высилась за Ир-нар-Рунном, и уже оттуда снова сделав петлю выехать на большой восточный тракт, что идёт вдоль моря и по нему до самого Гдиса. А там можно сесть на корабль, идущий в Кальвиль. Но это опять лишних три дня пути до тракта…
А у него нет лишних трёх дней. У него, кажется, уже нет и одного лишнего дня, потому что…
Причин было две.
Первая - это то, что он давал слово привезти невесту к следующей луне. И срок этот стремительно истекал. Сенегард будет недоволен, проиграв спор своему брату. А подлая луна наливались светом неумолимо, и видна была даже сейчас, днём, словно насмехаясь над Викфордом, который бегал за строптивой девчонкой по всей Балейре.
А вторая причина - это собственно, сама девчонка.
Такой пытки, которую Викфорд пережил сегодняшней ночью, не удавалось придумать даже весьма изобретательным в деле пыток веррам. Было дело, он как-то по глупости попал в засаду, и пока не подоспела подмога, чёрные изверги медленно и с наслаждением загоняли ему под ногти барбарисовые иглы и прижигали кожу раскаленным лезвием ножа, нанося причудливый рисунок на грудь…
Но сегодняшняя ночь была даже хуже этого. После неё Викфорд решил не испытывать судьбу и кратчайшим путём попасть в Кальвиль не отвлекаясь больше ни на какие посторонние вещи. И даже если для этого балеритскую девчонку ему придётся посадить в мешок, он и посадит. Лишь бы не видеть её. Лишь бы она была от него подальше. Лишь бы не думать о том, о чём он думал всю ночь, сжимая в одной руке лезвие кинжала, которое врезалось в кожу, чтобы эта боль хоть немного отвлекала от опасных мыслей и желаний.
Разве мог он подумать, что простой ответ о причине её побега, вдруг перевернёт у него внутри всё с ног на голову?
«Из-за тебя… из-за твоего рассказа о Рябом короле… о том, как он ужасен и… я… я просто испугалась. Как я буду с ним жить? А если он и меня будет таскать за волосы и…»
Он представил, как они вернутся в Кальвиль, как будут стоять в Храме и он снимет с её руки кольцо с зелёным янтарём, которое сам надел ей на палец, а потом отдаст его королю Раймунду и вложит её руку в его ладонь…
И всё в нём восстало против этой мысли. Он смотрел на Эрику и впервые осознал по-настоящему, что везёт её в столицу именно для этого – чтобы отдать другому. И что он сам рассказывал ей о том, как жесток Рябой король, а её глаза блестели от слёз, и будь он проклят, если в этот момент в пещере он не почувствовал, что готов убить не только Тьена, но и самого короля при мысли, что он прикоснётся к Эрике. И это было оглушительное поражение самому себе. Кажется, впервые в жизни он был растерян настолько, что не знал даже, что ей ответить.
Она – невеста его короля…
У них нет будущего.
Проклятье!
Он рассеянно слушал её рассказ о Рогатом Боге, перебирая в уме варианты того, как ему угомонить свою горячую кровь, как заставить себя перестать думать о том, о чём думать ему нельзя. Он стискивал в руках оберег Девонны, и на некоторое время это помогало. А потом…
Потом явился тот, в кого он не верил, и верить не собирался, и поначалу Викфорд подумал, что эта ледяная глыба его убьёт. В голове пронеслись угрозы Эрики о том, что ему не дожить до утра, что его заберут в свиту мёртвых, сопровождать Дикий Гон. Но Араун был милостив, хотя неизвестно повезло ли в итоге Викфорду .
Как оказалось Рогатый Бог, на то и Бог, чтобы видеть людские мысли. Он швырнул ему прямо в лицо ответы на те вопросы, которые он задавал сам себе. И хотя Викфорд ни о чём не спрашивала Арауна, видимо эти видения были божественным подарком. Но лучше бы ему было остаться без ответов и в счастливом неведении. Во всех вариантах будущего было только одно – смерть. Либо Эрики, либо их обоих за то, о чём он сейчас мечтал. Если он сделает то, чего хочет, то король казнит Эрику. Или казнит их обоих за измену. Но Рогатый Бог был жесток, и не остановился на этом, он вытащил из Викфорда даже то, в чём тот никогда бы себе не признался, что где-то в глубине сознания он думает о том, чтобы бросить всё, и увезти Эрику на юг, в Сенегард и спрятать там.
Но и там ему не уйти от королевского возмездия. Герцог покрывать его не станет. Так что единственный способ оставить Эрику в живых – отдать королю. А потом… Ехать на юг, жениться на Мелисандре и никогда больше не появляться при дворе. И эта мысль была такой горькой, что когда божественный кусок льда растворился со своей свитой в ночном небе, Викфорд обнимая Эрику, глотал бьяху, как воду пытаясь запить это отравляющее чувство.
Но самым тяжёлым испытанием для него стала ночь. Ночь наполненная ею. Её теплом, запахом, ощущением её хрупкого тела в его ладонях, бархатом её кожи. Она въелась в него, вросла, отравила собой, вплелась в те огненные ветви, что были у него под кожей…
И теперь он знал, что каждую ночь, лёжа в постели, на земле, на траве, на соломе он всегда будет ощущать возле себя пустоту. После того, как обнимал её всю ночь, лежал, боясь пошевелиться, как переживший кораблекрушение, который держится за слишком маленький обломок снасти – сделай лишний выдох и ты начнёшь тонуть. Ему казалось, что волна желания смоет разум окончательно, что его сожжёт этот огонь, который пылал под кожей. Он ощущал невидимые ветви, которые прорвав мышцы и кожу, проросли сквозь его одежду, сквозь её одежду и прикоснулись к Эрике помимо его разума и воли. Как они оплетали её, согревая и сводя его с ума этим абсолютно реальным ощущение прикосновения к её голой коже. Как они скользили по ней, а он лежал, замерев каменным истуканом, боясь малейшего движения и сгорая от сумасшедшего желания. Желания просто прикоснуться к ней без этой одежды… Притянуть к себе сильнее… Зарыться лицом в волосы, провести ладонями по её телу снизу вверх, губами по коже, покрывая поцелуями, дотянуться до её губ…
Он вышвырнет Уилмора из пещеры…
Он будет нежным…
Осторожным…
Он будет любить её так упоительно, как никогда не сможет проклятый король или этот дурень Тьен. Он будет любить её так, как она этого хочет. И он знает, как нужно… Он знает, что именно ей понравится…
Проклятье!
Викфорд представлял это снова и снова, каждое прикосновение, каждый поцелуй, каждый вздох и стон, каждое движение… Как темнеют её глаза, как приоткрываются губы, как шепчут его имя, как она дышит, тяжело и часто...
Она повернулась к нему во сне и прижалась к его груди щекой и ладонями, забираясь ими под рубашку и обнимая. И в этот момент Викфорд понял, что если он переживёт эту ночь, то подходить к Эрике ближе, чем на два кварда для него смерти подобно. Он сжимал пальцами несчастный оберег, почти раскрошив его в труху, но облегчения это больше не приносило.
Она его ненавидит. И кажется, что он её тоже. За это неконтролируемое желание, за то, что она будет принадлежать другому, за её презрение, за то, что она появилась в его жизни и тянет за собой в бездну, в которой они оба погибнут…
И при этом сердце заходилось от щемящей нежности, когда она обнимала его во сне и прижималась так доверчиво. Хотелось обрушить весь мир, забыть все обязательства и остаться здесь, лишь бы она была вот такой с ним и дальше.
Он словно зверь на цепи натянутой до предела, на последнем её звене, врезающемся в кожу до крови, чуть притронулся губами к губам Эрики, осторожно, почти невесомо, затаив дыхание и собрав всю свою волю в кулак …
На вкус она, как та поздняя осенняя малина, которую он сорвал у подножья холма. Сладкая и пьянящая. Как вересковый мёд, что он пил на помолвке. Как букет луговых цветов, в которые зарылся лицом и вдохнул их аромат.
Эрика! Эрика… Дерзкая, страстная, сильная… И такая слабая, беззащитная, совсем ещё девчонка…
И он просто сходил с ума, испытывая разом столько оттенков чувств к одной женщине. Не зная с чем сравнить, не зная, что с этим делать, ведь он никогда не ощущал ничего похожего.
Отстранился, чувствуя, что Эрика согрелась, и заставил себя встать неимоверным усилием воли. Шатаясь словно пьяный, вышел на холодный воздух. Да он и был пьян. В горле пересохло и дрожали руки, и тело пылало так, что казалось, от него сейчас пар повалит. Он прислонился спиной к камню и жадно вдыхал осеннюю свежесть, пытаясь привести голову порядок. Но голова была дурной, а тело хотело только одного – вернуться в пещеру и сделать всё то, о чём он мечтал. И сейчас на фоне этого желания даже его собственная жизнь разом обесценилась, ему плевать стало, что король его казнит, и останавливало только то, что за это заплатит жизнью и она.
Он спустился вниз по склону, окунул голову в ледяную воду ручья, отпинал спящего караульного, вызверился на него так, что тот, наверное, сутки вообще спать побоится, а потом вытолкал его взашей – иди уже и отоспись! А сам остался в карауле, не понимая, что с ним творится. Почему его ноздри жгут тысячи запахов вокруг… Почему он слышит, как пахнет прелая листва и грибница под кривой берёзой, как в опаде возится ёж и вниз по ручью бежит стая волков, невесомо касаясь лапами лесной подстилки. Как перекатывается по камням вода с тихим журчанием, медленно опадают первые жёлтые листья с берёз, и филин, выбирая жертву, наблюдает, как мыши шуршат в жухлой траве.
Откуда у него внутри эта уверенность том, что сейчас вокруг нет ни балеритов, ни людей Морканта? Он будто слышит внутри себя лесное спокойствие, не потревоженное ничьим сапогом.
Эта живая темнота вокруг была, как откровение, как какой-то другой мир, в который он внезапно попал. Рогатый Бог, нереальный ледяной свет, Эрика в его руках и эта ночь полная звуков и запахов, которых раньше он никогда не слышал и не знал. Эти огненные ветви, которые его терзают… Он хотел бы избавиться от всего этого и вернуть свою прежнюю жизнь, потому что чем дольше они находились в этих лесах, тем меньше он понимал, что с ним происходит и что ему делать.
Викфорд не сомкнул глаз и утром едва забрезжил рассвет, он растолкал Корина и Куна и устроил настоящий военный совет, целью которого было только одно – найти кратчайший путь в Кальвиль.
Он решил для себя, что единственный способ сохранить жизнь Эрике и себе - это ехать в столицу, как можно быстрее, и при этом держаться как можно дальше от этой балеритской пигалицы. А потом он вернётся в Ирвин, искупается в том пруду, о котором говорила Девонна, и может быть это безумие его отпустит.
Должно отпустить. Ведь помогал же ему оберег до этой ночи. А если не отпустит, он снова найдёт Девонну и вытряхнет из неё новый оберег, заклинание или что-то ещё.
-Я бы тут не поехал, - Кун провёл веточкой ольхи, раздвигая жёлтые листья, прочертил тонкую линию на влажной земле и, положив посредине неё большую сосновую шишку, добавил: - Тут, я слышал, появился Сумеречный лес, и он слишком близко от этого моста. Его границы зыбкие, он то наступает, то отходит, и если он уже подступил слишком близко, то идти через него – верная погибель. Если уж на то пошло, то я больше чем Рогатого Бога боюсь этого мёртвого леса.
-Тебя послушать, так ты боишься всего подряд – каждой балеритской байки! - фыркнул Викфорд. – И Бога, и леса!
-Так ты и впрямь не видел никакого Бога? – снова спросил стоящий рядом Нурберт. – Эх, жаль… проспорил я видать пять золотых. Сказал, что ты встретишь Рогатого, да ещё и накостыляешь ему.
-Ты дурень раз спорил на пять золотых, - усмехнулся Викфорд, - Рогатый Бог такие же выдумки, как и всё остальное, что мы слышали от балеритов.
-И что, ничего и вправду не было? – спросил Корин глядя на него с прищуром.
-А ты чего ожидал? Что я приду весь в белом и с косой? – фыркнул Викфорд, поправляя ремень. – Кун, ты сам-то видел этот Сумеречный лес?
-Нет, но так говорил Онгус, а ему рассказывали те, кто там проезжал…
-Ясно, - красноречиво усмехнулся Викфорд. - Ладно, собирайтесь, да живо! И скажите спасибо балеритам, что они верят во всю эту рогатую чушь! Поедем через этот мост. Заодно и посмотрим, правда ли то, что болтают про Сумеречный лес.
Если то, что показала ему Рогатый Бог – правда, то ему стоит опасаться лишь эшафота, а вовсе не какого-то там заколдованного леса.
-Кхм, Вик, на два слова, - произнёс Корин, покашляв в кулак.
Они отошли в сторону и Викфорд, глядя на ларьета, спросил тихо:
-Что-то случилось?
-Э-э, нет. Ничего не случилось, я просто хотел спросить, что ты совсем ничего не видел?
-В пещере? Нет. Ничего. Если не считать летучих мышей, холода и сырости, да ещё этого полудурка Уилмора. А вы тут что-то видели?
-Э-э, нет, только сияние на небе. Признаться, я о нём слышал, но вот видел впервые, - ответил Корин, глянув на голубое небо, на котором уже разгорелось ясное осеннее утро. - А, что насчет девчонки?
-А что именно насчёт девчонки? – снова усмехнулся Викфорд.
-Ну, как бы… можно ли быть уверенным…
-Всё с ней нормально, - Викфорд прервал его на полуслове, - я её припугнул, она сразу всё и выложила. Тьен Нье Риган, как оказалось, настоящий балерит и чтит традиции. Ни за что бы не тронул наследницу Янтарного трона без обряда. Он затем сюда и притащился – дурень.
-Значит, проблем с девчонкой у нас не будет? Это хорошо. А насчёт денег ты не спросил?- Корин понизил голос.
-Если мы доедем быстро, пока не наступит полнолуние, и сдадим её из рук в руки королю, то будут у нас и деньги и всё остальное, не переживай.
Викфорд похлопал ларьета по плечу и добавил:
-Корин, хватит болтать. Ты замыкаешь отряд. Пошли Нурберта в пещеру за девчонкой, пора выезжать. И пусть держится в хвосте отряда, а ты присматривай за ней. Головой отвечаешь.
А ему самому не стоит больше находиться с ней наедине, и даже в присутствии Уилмора. И вообще, он поедет во главе отряда, подальше от неё. Как можно дальше.
Викфорд обогнул поваленный ствол, натягивая на ходу перчатки, и замер, как вкопанный увидев Эрику. Она стояла у его лошади, медленно перебирая тёмную гриву пальцами, и заметив его удивление, склонила голову на бок и произнесла негромко, глядя ему прямо в глаза:
-Не надо посылать Нурберта. Мы уже спустились… Доброе утро, милорд Адемар.
На последних словах она взмахнула ресницами, будто смутившись, посмотрела на свои пальцы, а потом снова ему в глаза. Чуть улыбалась, тепло и лукаво, и эта улыбка была адресована ему. Только ему.
«В глазах фрэйи отражается зелень всех лесов Балейры… »
Сегодня её глаза были ярче, чем обычно. И Викфорд почти ощутил, как этот взгляд и эта улыбка, словно балеритская стрела, пронзили его сердце насквозь.
Продолжение в понедельник...