Глава 23. Вересковый мёд
Когда Викфорд поднял голову и увидел Эрику на лестнице, то даже не сразу понял, что это она. Решил, что или слишком долго смотрел на огонь, или это одна из балеритских лесных богинь почтила его своим присутствием.
Девушка в зелёном платье, которое поблёскивало и переливалось в трепещущем пламени свечей, и за спиной у неё прозрачные крылья. Он зажмурился, моргнул… крылья исчезли, а девушка осталась. И он, вскакивая, едва не перевернул тяжёлый деревянный стул.
Эрика? Проклятье! Да что же она делает?!
У него даже дыхание перехватило. Вот так же она появилась перед ним на помолвке. И тогда он ещё подумал, что ошибся в ней. Эрика совсем не балеритская пигалица, а настоящая принцесса. А сейчас он понял, что она не просто принцесса. Уже королева. Его королева. Вот такая, как сейчас, в этом зелёном платье, когда смотрит на него сверху вниз, с высоты оставшихся трёх ступеней лестницы, и не хватает ей лишь короны в волосах. И она была так прекрасна в этот момент, что Викфорд горько подумал – они закончат свою жизнь на эшафоте. И это случится из-за него.
Потому что её ненависть - это была последняя стена между ними, которая должна была всё удержать. И он боялся, что сам разрушит эту стену, но и подумать не мог, что это сделает она, вот так легко, просто надев это платье, просто подав ему руку. И посмотрев вот так, как она смотрела сейчас.
Зачем ты так смотришь на меня?!
Он её не отдаст. Он понял это прямо сейчас. Ни Рябому королю, ни Тьену, никому другому. Никому. И плевать даже, что он лишится за это головы. Просто нужно придумать, как спасти её, а остальное не имеет значения…
Милость Богов!
Его накрыло запахом вереска, мёда и летних цветов. Он жадно втянул ноздрями этот аромат, и кровь в его венах превратилась в огненные иглы, в кипящую лаву и потекла, сжигая всё на своём пути.
Когда он утром вёз Эрику сюда, когда обнимал её, сидя на лошади, ещё тогда чуть с ума не сошёл. Как будто провалился в другой мир от её прикосновений. От того, как она прижималась к нему. В тот момент в нём проснулась такая сила, что казалось, он может весь мир перевернуть. Сжимал её в объятиях, гладил, касался волос губами, но этого было так мало!
Хотелось только одного – сорвать с неё одежду, прижать к себе, кожа к коже, сердце к сердцу, чувствовать её всю, каждой клеточкой своего тела. Согреть поцелуями, забирая её жар себе. Это было какое-то безумие, ни на что не похожее чувство. Ни по одной женщине он не испытывал такой тоски и жажды. Нёс её на руках и шатался, как пьяный.
Она просто отравила его собой. Проникла в его вены этими огненными иглами, которые терзают его постоянно, но дай ему возможность отказаться от них – он не откажется. Он не находил себе места, проклиная за этот ручей, в который она упала из-за него, за свои слова, за то, что сделал ей больно. Бродил, как привидение, хмурый и злой, обошёл трижды постоялый двор и думал, думал, думал...
Если Моркант нагрянет сюда, что делать? В Линне нет гарнизона, здесь вообще нет тавиррских солдат. Как он сможет защитить её таким малочисленным отрядом? Сколько людей с Моркантом? Викфорд трогал землю пальцами, траву, мох, камни, и чувствовал, что погоня близко, завтра утром они уже будут здесь. И что их ведёт тот, кто умеет читать книгу леса, а значит, простым бегством от них не спастись. Догонят. А драться – безумие. Он послал Куна и Корина на разведку, узнать, что за городишко этот Линн, и где ближайший гарнизон. А ещё узнать, есть ли тут те, кто станет драться за золото.
А сам смотрел на лекаря и душу готов был вытрясти из него, лишь бы выбить какое-нибудь чудесное средство, которое поставит Эрику на ноги и позволит им уехать прямо сейчас. Но лекарь был то ли туп, то ли трусоват, потому что лекарств никаких не прописал, кроме своей настойки. И только уже за дверью, где Викфорд сгрёб его за шиворот и приставил к горлу кинжал, тот прохрипел, что фрэйя и сама себя вылечит… если захочет.
А может, она не хочет? Может, она хочет умереть? Или она не может вылечить себя, потому что у неё нет Дара?
Зря он сказал ей вчера про Гранард, ох зря! Какой же он дурак!
Он сидел за столом у очага, прислушиваясь к тому, что происходит наверху, как служанки носят для Эрики горячую воду и всё то, что она просила, и снова думал, думал, думал…
О том, куда они отправятся завтра. О том, что ему теперь делать со всем этим. Вот только ничего умного в голову не приходило. В Сенегарде его с беглой невестой короля найдут быстро. В Кальвиле у него есть родственники, но они все Адемары и чтят его отца Джералда. А тот вряд ли одобрит то, что удумал его выродок-сын. Потому что Джералд Адемар сам служит Рябому королю. Родственников по линии матери у него нет, она была родом совсем из других мест, откуда-то из-за моря.
Может, на первое время спрятать её в Кальвиле у своего друга?Им бы только выбраться отсюда, только бы она выздоровела… А что потом? Он же не сможет прятать там её вечно. Да и захочет ли она быть с ним после всего, что он сделал… сказал…
И вот она стояла перед ним, живая, бледная и невыносимо прекрасная. И если завтра их не убьёт Моркант, если не прирежут по дороге балериты или в итоге не казнит Рябой король… если он придумает как им спастись… они ведь смогут быть вместе? Всё равно где. Где-нибудь. Потому что это всё, чего он хочет теперь.
Викфорд молча протянул Эрике руку, помогая сойти с лестницы, и от прикосновения к её холодным пальцам, его бросило в жар.Он понял - это уже край, и, чтобы сорваться, ему хватит и дуновения ветерка.
-Зачем ты вышла? – спросил он, и голос сорвался сам собой, прозвучав резко и хрипло, отчего его вопрос получился грубым.
Но может, пока так и лучше? Потому что ещё немного, и он набросится на неё с поцелуями прямо здесь. А вот этого его люди точно не поймут.
Не сейчас. Не в этот момент.
Он надеялся, она ответит своей обычной колкостью и отрезвит его хоть немного, но Эрика лишь поставила на стол бутыль с бьяхой и, словно не заметив его грубости, произнесла негромко, глядя в пол:
-Я… мне уже лучше…
-Настолько, что ты надела это красивое платье? В этом месте? Что за повод, пигалица?- он усмехнулся криво, стараясь говорить непринуждённо и едко.
А сам пожирал её глазами, снова ощущая запах вереска и мёда, и пытаясь всеми силами унять треклятые ветви под кожей, который рвались к ней, чтобы прикоснуться. И не мог с ними справиться. Больше не мог…
А она снова не заметила его грубости.
-Я.. просто… хотела немного побыть принцессой, - ответила Эрика как-то грустно, провела руками по платью и подняла взгляд на Викфорда. – Ведь ты сам сказал, что я пробуду королевой ровно один день. Так что… вот такой повод. Вряд ли мне ещё пригодится это платье. Видишь - я, как бабочка-однодневка, которой не повезло родиться в дождливый день…
Он схватил бутылку и, не глядя на Эрику, налил в кубки бьяхи, потому что от её слов всё внутри у него будто пронзили копьём. Столько боли и горечи было в них, но ведь не должно быть так! Не должно быть всего этого с ней! И никакая она не бабочка-однодневка, он придумает, как сделать её жизнь долгой. Обязательно придумает…
Викфорд вообще не представлял, как она держится. А он при этом ничего не может сделать! И не знает, как её спасти, и от этого внутри у него черно, как в бездне. Обнял бы её сейчас и зацеловал всю, отнёс наверх и пропади оно пропадом!
Но нельзя, нельзя сейчас, нельзя…
-За что будем пить? – спросил он, глядя на огонь в очаге.
-За то, чтобы дождь для этой бабочки пошёл как можно позже, - произнесла она и пригубила кубок.
А он выпил до дна, и ему бы хотелось напиться до бесчувствия, но… не сегодня. Хотя сегодня даже бьяха показалась особенно терпкой на вкус.
-Тебе лучше подняться наверх, - ответил он уже мягче. – Завтра нам нужно выехать очень рано. Надеюсь, тебе станет лучше к утру.
И ему станет легче… наверное.
Он не хотел говорить ей о людях Морканта. Не хотел волновать. И так достаточно всего случившегося. Хотя все его слова сегодня звучали, пожалуй, слишком резко. Но так будет лучше. Рогатый Бог не оставил ему вариантов.Если он прикоснётся к Эрике – не будет у них другого пути, кроме как на плаху. Вообще-то можно ещё спасти Балейру, как сказал серебряный дуб, и тогда есть шанс, но это всё равно, что достать луну с неба. Он здесь. А луна там.
-У меня сегодня день рожденья, - внезапно произнесла Эрика, прерывая повисшую между ними тишину, и присела на лавку напротив Викфорда.
Расправила юбки, сплела пальцы вокруг ножки кубка и подняла взгляд. И он снова потянулся за бутылкой, потому что вынести этот взгляд ему стоило всех его сил. Он снова налил себе и ей. Зажмурился, потому что опять показалось, что видит крылья у неё за спиной. Прозрачные, искрящиеся прожилками золота, в точности, как её платье. И светились они каплей янтаря, растворённой в воздухе. Открыл глаза, и видение исчезло.
День рожденья?!
-Я… я не знаю, что сказать тебе, - произнёс Викфорд, снова чувствуя, как слова вырываются из горла с сухим хрипом, - потому что в этой ситуации поздравления прозвучат слишком фальшиво. А пожелания…
Он поднял кубок, их взгляды столкнулись, разбивая между ними невидимую стену, испепеляя друг друга той правдой, что таилась внутри.
… а пожелания прозвучат глупо. Но я бы выпил за то, чтобы у бабочки-однодневки не было в этот день дождя. И чтобы впереди оказался не только этот день, а ещё очень много… много дней.
-Спасибо, - ответила Эрика тихо.
Он хотел бы её порадовать чем-нибудь, но чем? Если только успокоить. Она боялась остаться одна в Кальвиле, так пусть не боится. Пока он не придумает, как её спасти, пусть верит в то, что ей нечего бояться.
-У меня нет подарка, - произнёс он, стискивая пальцами кубок и надеясь, что не раздавит его, - но кое-что я могу тебе пообещать. Я останусь в Кальвиле, буду командором твоей охраны. И буду защищать тебя ото всех, даже от короля. Даже ценой своей жизни. Надеюсь, это сойдёт за подарок… А теперь иди наверх.
Он выпил до дня, встал, собираясь уйти. Проверить караулы, своих людей, лошадей, сумки, оружие, траву у порога и тучи на небе, что угодно, лишь бы сбежать от этих невыносимо притягательных глаз и губ.
Эрика тоже встала, но пошатнулась, хватаясь рукой за стол, и Викфорд даже сам не понял, как оказался рядом.
-Да ты же едва стоишь на ногах! – воскликнул он, удерживая её за талию.
-Голова кружится… наверное, и правда, зря я спустилась, - произнесла она тихо. – Я дойду… Ничего…
Она ухватилась рукой за перила, того и гляди упадёт.
Проклятье! Она ещё не выздоровела… Но надела это платье… Из-за дня рожденья… Она ведь принцесса… В другое время в честь этого назначили бы бал, фейерверки, прибыли бы гости с подарками… Ей хотелось праздника… А она здесь, на каком-то постоялом дворе среди наёмников и врагов… И он снова наговорил ей грубостей…
На него внезапно накатила волна неудержимой нежности. Захотелось обнять её, прижать к себе и пообещать, что будет у неё и бал, и платья, и гости с подарками. Что не вечно им бегать по этим лесам.
-Держись за меня, птичка, - прошептал, подхватывая её на руки, легко, как пёрышко, и медленно пошёл по лестнице.
Эти несколько ступеней, казались просто бесконечными, потому что внутри у Викфорда сражались чувства с рассудком, и бой этот был смертельным. Под кожей прорастали невидимые ветви, пронизывая мышцы и сухожилия, и тянулись к Эрике. Но теперь это были даже не ветви, они срослись, превратившись в крылья, совсем такие, какие ему чудились сегодня вокруг неё. И уже не только его руки, но и эти крылья обнимали её, сплетаясь с такими же её крыльями, словно хотели стать единым целым. Он толкнул дверь ногой и поставил свою драгоценную ношу на пол прямо в комнату, понимая, что дальше ему нельзя. Шагнёт внутрь и это будет точка невозврата. Но отпустить её означало разрезать что-то между ними прямо по живому, словно оторвать кусок от сердца, вместе с рёбрами и кожей.
-Послушай…Я… Я должен это сказать… И пусть за это ты будешь ещё больше меня ненавидеть, - произнёс он, хватаясь руками за дверной косяк и нависая над входом, словно порог был его последней границей, - но я тебе солгал…
Эрика подняла взгляд, а его будто прорвало. Не мог он больше молчать, не мог выносить того, что она его ненавидит. Не мог выносить её молчания, и поникших плеч…
-…я не был в Гранарде. Всё, что я сказал у ручья – неправда. Я и в Балейру-то попал впервые этой осенью. А дома, в Волчьем острове, я последний раз был больше десяти лет назад, так что понятия не имел, чем занимаются мой отец и братья, и что они сделали с твоей семьёй. И я никого не убивал и не жёг в Гранарде, и никогда бы такого не сделал. Прости меня за то, что я тебе сказал, но я должен был так поступить…
Она не дала ему договорить.
-Ты мне солгал?! Вот так?!– воскликнула Эрика, внезапно шагнула ему навстречу и с силой ударила ладонями в грудь, а потом ещё раз и ещё. – Зачем?! Зачем ты это сделал?!
-Я должен был…
Она вдруг стиснула руки в кулаки, сгребая пальцами его рубашку на груди, и в глазах у неё блеснули слёзы ярости.
-Должен был? Кому должен?! Да как ты мог?!Ты хоть знаешь, как это больно?! Ты просто хотел меня унизить? Сделать ещё больнее? Почему?! - её голос сорвался, и казалось, она сейчас заплачет, и это стало последней каплей.
-Почему?! – он схватил Эрику за плечи, сжал их, чувствуя под пальцами жар и, склоняясь к её лицу, произнёс горячо, понимая, что больше не может молчать: – Да потому что ты - невеста короля! Потому что я слово дал! Да неужели ты не видишь, как я с ума по тебе схожу от самого Кинвайла?! Я просто дышать забываю рядом с тобой! А без тебя и вовсе не могу! Неужели не видишь? Но мне нельзя даже думать об этом! Ты понимаешь это?! И лучше бы тебе ненавидеть меня сильнее, Эрика! Ненавидеть изо всех сил! И держаться подальше, потому что я этого не могу! Я как проклятый зверь на цепи, не могу от тебя оторваться! Вот почему я это сказал!
Эрика замерла, будто не веря его словам. А потом что-то изменилось в её лице, пришло какое-то понимание, и в глазах почти не осталось зелени. Они потемнели, как штормовое море, и Викфорд снова увидел, как распахнулись прозрачные крылья у неё за спиной, наполняя комнату волшебным свечением.
И в тот же миг её пальцы разжались, отпуская скомканную ткань рубашки, плавно скользнули вверх, она встала на цыпочки, обхватила ладонями его лицо и поцеловала в губы. Нежно, долго, трепетно и сладко…
Наверное, стрела в сердце показалась бы Викфорду просто уколом по сравнению с тем, что сделали с ним эти нежные губы.
Он вдохнул судорожно, обжигаясь воздухом, и перехватил ладони Эрики, когда она чуть отстранилась.
-Что ты творишь?! - и голос сорвался на хриплый шёпот.
Ему бы оттолкнуть её сейчас и бежать, но разум уже проиграл этот поединок желанию, и оно просто испепеляло его, пригвоздив к этому порогу.
Их лица были так близко, что от притяжения покалывало кожу. Одно короткое мгновенье их взгляды жгли друг друга молчанием, а потом Викфорд прошептал обречённо:
-Да пропади оно всё!
Притянул Эрику рывком и смял её губы поцелуем. Голодным, жадным, таким страстным, что кажется, она перестала дышать. Скользнул руками по шее, по плечам, обнимая, подхватывая и увлекая в комнату, прижимая к стене, просто вминая её в эту стену и в себя. Вжимаясь бёдрами, стискивая пальцами, чтобы чувствовать её кожу даже сквозь платье.
Он пил её поцелуями, не давая возможности оторваться, слишком мучительно, нежно и сладко, и горько, потому что запретно. А её губы на вкус, совсем как вересковый мёд, и в ответ такие нежные, отзывчивые, страстные.
-Эрика… Моя птичка… Ты - мой вересковый мёд…
Шептал ей какое-то безумие, целовал и остановиться не мог, так давно хотел этого, и лишь надеялся остатками разума, что она сама его остановит, оттолкнёт, ударит…
А она…
А она не стала. Запрокинула голову, отдаваясь вся его поцелуям, и закрыла глаза. Гладила его плечи и волосы, и лишь притягивала к себе всё сильнее и сильнее, только бы он не останавливался и не отпускал. Он касался губами её шеи и ощущал под кожей сумасшедший стук сердца, и оно билось даже быстрее, чем его собственное.
-Моя маленькая птичка… Что же ты делаешь…Нам нельзя, слышишь? Мы же погибнем оба, ты понимаешь это? – он шептал хрипло, целуя кожу за ухом, вдыхая запах её волос - мёда и вереска, но не мог остановиться и знал, что не сможет сам…
Вытащил одной рукой шпильки из причёски, роняя их на пол вместе с бусами, путаясь пальцами в непокорных прядях, а другой потянул завязки корсета, дёргая их нетерпеливо и, забираясь под тугую шнуровку, всё ждал, что она его остановит.
Но она молчала и просто пылала в его руках. Такая мягкая, податливая, словно воск. Прильнула к нему, потянув за ворот рубашки и распахивая её, медленно ведя ладонями по обнажённой коже, будто впитывая его тепло.Он нетерпеливо содрал с себя и куртку, и рубашку, отшвыривая их в сторону, чтобы чувствовать на себе её горячие ладони, чтобы не пропустить ни одного прикосновения.
Она словно растворялась в нём, прижимаясь так, что он не смог бы объяснить, как вообще может быть так, что к другому человеку прижимаешься всем телом, каждой клеточкой, повторяя изгибы чужого тела так, будто вы единое целое.
А хотелось ещё ближе, но мешал этот треклятый корсет, и Викфорд просто разрезал кинжалом непокорную шнуровку и отбросил его сторону.
Нечем стало дышать, кружилась голова, и мир двоился, и он, кажется, пьян был уже, по-настоящему. Подхватил Эрику на руки и отнёс на кровать, а его шатало, и колени почти подгибались.
Что это с ним?
Ухватился рукой за стену, зажмурился, пытаясь прогнать мелькающие перед глазами тени. И медленно опустился рядом с Эрикой. Мир поплыл, потемнел и погас окончательно.
******************
Продолжение будет 3-го января.