Глава 28. Сердце волка
Вечером Эрику позвали на ужин к Джералду. И хотя Эрика предпочла бы уединение своей комнаты и тишину обществу хозяина дома, но возражать было нельзя. Да и пока она решила не злить понапрасну этого зверя. Пусть думает, что рассказами о своих зверствах он добился цели и она покорилась.
За тем самым столом, где в прошлый раз они сидели вдвоём, сегодня собралось всё волчье семейство. И если даже не всё, то, наверное, большая его часть, потому что почти все стулья вокруг длинного массивного стола были заняты. Сколько у старшего Адемара сыновей Эрика так и не поняла, но сегодня за столом их было трое. По правую руку от Джералда сидел Бреннан, и место рядом с ним пустовало. Хозяин дома указал на него пальцем и скомандовал ей почти, как собаке:
-Садись!
Впрочем, он так разговаривал почти со всеми: приказы, как щелчок бича, молчание, как удар плетью.
-Привыкай к нашему обществу, - продолжил Джералд отрезая кусок мяса от кабаньего ребра. Хорошо бы умела играть на дзуне, развлекла бы нас. А то Осмунд утопил нашего лютниста…
-Он и дзуну утопил, так что не на чем играть, - произнёс кто-то со смешком.
За столом оказались только мужчины, и Эрику проводили к её стулу такими недвусмысленными взглядами, что у неё подкашивались ноги, пока она шла через зал. Посыпались сальные шуточки в сторону Бреннана, но он смотрел на Эрику холодно,с неприязнью, видимо помнил их первую встречу. Кроме Бреннана за столом, сидели ещё и его братья: Осмунд и Айкен, а кто были остальные мужчины, она так и не поняла. Но вели они себя все, как псы. Усмехались, глядя на неё, и мысли их читались на лицах так же, ясно, как если бы они произносили их вслух.
Все неторопливо ели, обсуждая подробности облавы на Викфорда, и Эрике делалось дурно от тех подробностей о ямах, капканах и силках, которые проскальзывали в разговорах. Ей стоило всех её сил высидеть этот ужин, выдержать их насмешки и вопросы Джералда о том, как она провела день. Она сидела, как каменный истукан, ела и пила, когда приказывали, и отвечала на вопросы, когда не ответить было нельзя. Она смотрела в миску, краснея, когда окружающие шутили насчёт их первой ночи с Бреннаном, и мысленно молилась о том, чтобы Боги дали ей сил вынести этот ужин.
-Ничего, завтра мы уже поймаем этого ублюдка, - усмехнулся Джералд, поднимая бокал, и следом бокалы подняли остальные.
И Эрике тоже пришлось, хотя выпить из него так и не смогла.
А все выпили до дна, так словно пили за долгожданную победу над заклятым врагом. Но разве он им враг? Что же сделал Джералд со своими детьми? Он превратил их в ещё больших зверей, чем он сам, в чудовищ, которые слепо идут за ним, повинуясь его приказам, и убивают просто потому, что по-другому жить они не умеют. И вот ради этого погибли тысячи балеритов? Ради того, чтобы жила эта волчья стая?!
-Надеюсь, ты готова к обряду фрэйя? – спросил неожиданно Джералд и впился в неё холодным внимательным взглядом. - Мои псы уже взяли след. Завтра щенка привезут сюда, я сниму с тебя это кольцо, и ты станешь женой моего сына. Так что уж постарайся, сделай, что нужно, чтобы мне не пришлось отправлять тебя в подвал до скончания веков.
Эрика не ответила, потому что ответ не требовался, лишь втянула голову в плечи под жадными взглядами мужчин за столом.
-Да из неё слова клещами не вытянешь, - усмехнулся Осмунд.
-Покладистая жена – это хорошо. Надеюсь, что и думает она так же мало, как и говорит. Женщине ни к чему думать, её ценность в другом, пора бы тебе запомнить это, - ответил Джералд.
-Ага, ценность в том, что ниже головы, - хмыкнул Бреннан.
-А ты смотри получше за своей «ценностью». Опростоволосишься завтра с тем, что у тебя ниже головы, я и укорочу тебя на эту «ценность», - ответил Джералд резко и встал. – Пора спать, завтра большой день.
Все вскочили следом, видимо приказы главы Дома здесь никогда не обсуждались.
Эрика шла обратно в комнату под конвоем: пёс с факелом впереди, пёс с факелом сзади. Но она была безумно рада сбежать прочь из волчьего логова. И только в тёмных коридорах замка ощутила, как медленно распускается тугой узел напряжения, стянувший всё внутри, и как ноги почти подгибаются и руки всё ещё дрожат. Лишь только когда за ней закрылась тяжёлая дверь, и заскрипел ключ в замке, она почувствовала настоящее облегчение.
Постояла, прижавшись ладонями к шершавым дубовым доскам, как будто эта запертая снаружи дверь могла её защитить. Вдохнула-выдохнула, разжала кулаки, в которых всю дорогу до комнаты прятала нервную дрожь холодных пальцев и шагнула в комнату.
Камин пылал ярко, и горели свечи, но в комнате гулял сквозняк. Уходя, служанка не закрыла окно в углу, и прохладный ветер с озера лениво шевелил край занавесей. Снаружи уже стемнело, но луна должна была взойти лишь ближе к полуночи, поэтому сейчас озеро у подножья замка простиралось большим пятном мрака, и лишь вдали над кромкой гор сияла яркая россыпь звёзд. Эрика поёжилась, подошла и взялась за створки, собираясь закрыть окно, и только в этот момент заметила, что на нём нет решётки. Но ещё днём она абсолютно точно здесь была…
Она краем глаза уловила тень, скользнувшую из-за тяжелых занавесей прямо ей за спину, но не успела отпрянуть.
-Здравствуй, Эрика, - раздался над ухом знакомый голос, и большая тёплая ладонь тут же зажала ей рот. – Тшшш! Тихо! Тихо! Только не кричи! Это я.
Она вздрогнула всем телом, дёрнулась, судорожно втягивая ноздрями воздух, но этот голос… он тут же её парализовал, как будто вместе с ним и с этим прикосновением в её кровь попал сладкий яд, лишающий силы воли.
Викфорд! О Боги… Он здесь…
А он обхватил её за талию другой рукой, прижимая к себе и удерживая, осторожно, но сильно - давая ей время понять, что это и правда он и не поднимать паники. И лишь, когда она затихла и обмякла в его сильных руках, щека Викфорда прижалась к её виску, и он прошептал, касаясь губами уха, обжигая жарким дыханием и медленно разжимая ладонь:
-Я же сказал, что ты не убежишь от меня…
От этого голоса, от того, как он произнёс эти слова, и от прикосновения его ладоней и губ, сердце у Эрики забилось в груди так сильно, что казалось, сломает рёбра. Она жадно глотала воздух, которого почему-то вдруг стало не хватать, и даже голова закружилась.
Он всё-таки пришёл за ней! Как и обещал! Он всё-таки пришёл…
Эрика лишь ощутила, как стремительно слабеют колени и под кожей вьются узоры-стебли, распускаясь огненными цветами, тянутся к нему, сплетаясь в огромные крылья, которых она не видит, но чувствует, что они есть. И не в силах справиться с нахлынувшими чувствами, она лишь запрокинула голову назад, ему на плечо, даже не пытаясь освободиться или обернуться. Просто накрыла его руку своей ладонью, прижалась лбом куда-то к его шее и прошептала в ответ:
-Я убегала не от тебя…
И если мгновенье назад она была абсолютно несчастна, и шла, не чувствуя под собой ног от ужаса, то сейчас, так внезапно обрушившееся счастье, едва совсем не лишило её чувств.
Викфорд развернул Эрику рывком, обхватил её лицо ладонями, приблизив к своему лицу, и смотрел в глаза долго, словно читал в них какой-то ответ. Пламя камина отражалось на их лицах, но даже в полной темноте они, наверное, узнали бы друг друга одними лишь прикосновениями. Он порывисто обнял Эрику, стиснул почти до боли, прижимаясь щекой к её щеке, и вдыхал запах её волос судорожно и рвано, как будто не мог им надышаться.
-Я скучал…
Только и смог хрипло прошептать, зарываясь пальцами ей в волосы так, что шпильки посыпались на пол.
А она прижалась лбом к его шее и прошептала в ответ:
-И я скучала… Очень… очень скучала…
Вскинула голову и потянулась к нему сама, обняла, привставая на цыпочки, цепляясь за него изо всех сил, как за единственную твёрдую опору в этом мире. Прикоснулась пальцами к его щекам, к шее, к губам, не веря, что всё это не сон, что он и правда здесь и ей это не снится.
-Ты пришёл…
-Я же обещал.
Он смотрел на неё, удерживая руками за плечи, как делал и раньше, но теперь она знала...
Она видела, как он рад, так сильно рад, что поэтому просто молчит и не находит нужных слов. И смотрит, так жадно, и насмотреться не может, ласкает её взглядом, прикасается им, и в уголках его глаз прячется счастливая улыбка. А ещё в них голод и жажда, и они сейчас такие чёрные, будто сама бездна открылась в них, и прожигают насквозь. Они так близко, что Эрика почти не могла дышать. Но от этого взгляда всё внутри у Эрики превращалось в горячую лаву, под кожей разгорался сумасшедший огонь и он тёк по венам, обволакивая её всю, заставляя тянуться к его губам, чуть ближе… Ближе…
-Эрика…
Викфорд дотронулся ладонью до её шеи, провёл кончиками пальцев, словно не веря, что это она перед ним, живая, настоящая, из плоти и крови. Нежно погладил венку, в которой сердце Эрики лихорадочно выстукивало всё её отчаяние и радость, наклонился и поцеловал её туда, так обжигающе и долго, прихватывая кожу губами, что у неё закружилась голова. А потом очень нежно в губы, опаляя дыханием, и шепча вместе с поцелуем:
-Не убегай от меня больше.
-Не убегу…
Ей хотелось ему улыбаться, но из глаз побежали слёзы, прямо на эту улыбку, и пальцы впились в его плечи, удерживая, не давая ему отстраниться. И весь тот страх, и тоска, и боль, всё, что она пережила за эти дни, всё это смешалось в ней вихрем и прорвалось наружу едва не криком – жарким шёпотом, который сильнее крика.
-Я люблю тебя! Люблю! Прости меня! – прошептала она, вставая на цыпочки, обнимая и целуя его лихорадочно, в губы, в щёки, в шею. И гладила, пытаясь впитать ладонями прикосновения и тепло его кожи, и всё шептала, не в силах остановиться: - Прости меня! Прости, что я сбежала! Я не хотела, чтобы ты отдавал меня Рябому королю! Я не хотела, чтобы он убил тебя из-за меня! А ты ведь дал слово! Ты бы не смог его не сдержать! Но мне никто не нужен! Только ты! Не отдавай меня никому, пожалуйста…
Эти поцелуи были такие горькие и солёные от слёз и такие страстные, голодные, словно она не могла дышать до этого мгновенья, словно была под водой и только сейчас вынырнула на поверхность, глотая воздух вместе с ними.
И если бы не эта дверь, запертая снаружи, если бы не охрана, если бы не семья Адемаров, жаждущая крови, если бы не это волчье логово, не комната, в которой жила его мать…
Но так много было этих «если», что Викфорд отстранился, глядя на Эрику, взял её лицо в ладони, стирая слёзы большими пальцами, и прошептал, успокаивая:
-Я никому тебя не отдам. Слышишь? Никому. Никогда. Ты моя. Ты только моя. Моя птичка, слышишь? И ты была моей с нашего первого поцелуя в Кинвайле, я просто не понял этого тогда. Только не плачь, пожалуйста, - он прижал её к себе, прикоснулся поцелуями к виску, скользнул губами по щеке, по шее и снова обнял крепко, не в силах насытиться этими объятьями. - Скажи, что ты моя… Только моя.
-Я твоя, Вик… Я только твоя, - прошептала она тихо.
-Ты даже не представляешь, как сильно я хотел это услышать…
Викфорд посмотрел ей в лицо с улыбкой и поцеловал снова. Но теперь его губы больше не были осторожными. Он подхватил Эрику, увлекая за собой словно в танце, прижимая к стене, и отпуская на волю нахлынувшее желание. Эрика почти задыхалась, потому что и сама не могла оторваться, отвечая на его поцелуи, такие жадные и горячие. И хотелось чувствовать их ещё сильнее, до боли, чтобы точно увериться в том, что всё это не сон.
Забралась руками под воротник, прижимаясь ладонями к его горячей коже, потянула завязки рубашки…
-Остановись, - хрипло прошептал Викфорд, отпуская её и хватаясь рукой за стену. – Не здесь. Не сейчас… Нас ждёт внизу лодка, и у нас совсем мало времени. Скоро встанет луна. Нам нужно бежать, - он посмотрел в ей лицо, и провел пальцами по её разметавшимся прядям. – Но если ты меня ещё раз поцелуешь, я останусь здесь и мы оба погибнем…
Эрика улыбнулась ему так сладко, и одновременно горько и как-то обречённо, и прошептала:
-Я не могу бежать прямо сейчас. Если Джералд узнает утром, что меня нет, он пошлёт погоню. Она и так рыскает по всей округе в поисках тебя. И тогда ты не успеешь его спасти. Он его убьёт, из мести… А если я останусь, то Джералд не догадается.
-Его? Ты о ком? Кого он убьёт? – непонимающе спросил Викфорд.
-Твоего отца. Ты должен сначала спасти его.
Продолжение в среду...