Глава 1

120 лет назад

Королевство Ханорум, город Зорна

Яблоневый сад расцвёл за один день. Ещё вчера неказистые, крючковатые ветки, покрытые молодыми листочками, неуклюже торчали из-за забора, а сегодня бело-розовые цветы густо усыпали деревья. И случайные прохожие непроизвольно замедляли шаг, восторженно ахая. На фоне голубого неба и яркого солнца цветущий сад смотрелся настолько красиво и жизнеутверждающе, что даже закостенелые ворчуны и пессимисты начинали улыбаться и обмениваться добрыми пожеланиями с хозяйкой.

— Чудесный сегодня денёк, дорогая Анелия! — худощавый старик приподнял шляпу.

Черноволосая женщина улыбнулась в ответ:

— Вы правы, господин Бородич! — и вежливо поинтересовалась. — Как поживает ваша жена?

Хотя прекрасно знала ответ: её серая кошка за утро уже оббежала околицу и сообщила хозяйке главные новости. Анелия ласково погладила своего фамильяра, греющегося на солнышке. А сосед тем временем отвесил очередной поклон:

— В добром здравии, благодарю, — и, заметив в глубине сада девочку, в свою очередь спросил. — Это ваша дочь?.. Какая большая! Сколько ей?

Взгляд ведьмы смягчился.

— Уже исполнилось десять. Лилея готовится к школе.

— Похвально-похвально!

И старый ведьмак, раскланявшись, направился дальше, за ним бесшумно побежал худой чёрный пёс и через секунду растворился в воздухе. Самое обычное дело для фамильяров!

Анелия Дамаскинская пошла к дому. Не в силах справится с искушением, она подняла голову, любуясь яблоневым цветом, и вдохнула нежный, едва ощутимый аромат. Природа набирала силу, готовилась к своему расцвету, и ведьмы это чувствовали. Тесно связанные с окружающим миром, они реагировали на малейшие изменения вокруг. И, как оживала природа весной и летом, точно так же веселели ведьмы с ведьмаками, а поздней осенью и зимой, наоборот, становились раздражительными и особенно вредными.

Услышав тихий скрип, Анелия открыла глаза и улыбнулась. В тени дерева на качелях сидела её дочь, увлечённая книгой. Кто бы сомневался! Пусть внешне юная Лилея была копией матери — такая же черноволосая и кареглазая, но характер унаследовала отцовский, не раз демонстрируя упрямство, выдержку и уже заметную тягу к науке. Лаурин Дамаскинский слыл умелым зельеваром. Он целыми днями пропадал в своей лаборатории, работая над новыми рецептами. Его единственная дочь могла часами наблюдать за отцом и по мере сил помогала. А ведьмак, довольно посмеиваясь, обещал:

— Вот окончишь школу — и пойдёшь ко мне помощником!

И нельзя было понять: шутить он или говорит серьёзно? Ведь девушки из богатых семей не работали, а колдовали больше для развлечения или сохранения молодости и красоты. Лилея же воспринимала слова отца до крайности серьёзно. И теперь домашние то и дело замечали её за чтением справочников или сборников зелий.

Девочка настолько была поглощена чтением, что не замечала ничего вокруг.

— Лили, что ты читаешь? — Анелия присела перед дочерью.

Та подняла глаза.

— «Пособие для практикующей ведьмы».

Мама тихо засмеялась.

— Девочка моя, а не рано ли? Такие книги читают после инициации, когда приходит сила.

Лилея нахмурилась и уверенно заявила:

— Но я же пройду её и стану настоящей ведьмой!

Анелия ласково погладила дочь по голове.

— Обязательно!

* * *

Ведьминская ворожба была особенная. Нераздельная с окружающим миром магия проходила через тело проводника и трансформировалась, повинуясь его заклинаниям. Сила природы буквально пропитывала каждую клеточку, концентрируясь на кончиках пальцев. У волшебников, к примеру, было иначе: они создавали магию сами, с помощью своего сознания. Поэтому обучение молодых ведьмаков и обучение колдунов разнилось. У ведьм оно начиналось после инициации, до той поры их дети мало чем отличались от обычных, и в начальной школе отпрыски разных рас учились вместе. Изредка за одной партой оказывались гномы, оборотни или гоблины. В детском возрасте их разница была не столь заметна и важна. Школьники мирно общались, на переменах играли в одни и те же игры, не разбираясь, кто бежит рядом. Разве что среди них нельзя было встретить магов: они тяжело уживались с ведьмами и оборотнями, которые своей кровью искажали заклинания. К тому же у юных волшебников ещё страдал самоконтроль, и их магия порой безотчётно вырывалась, грозя разрушить всё вокруг. В королевстве Ханорум колдуны облюбовали юг, где было Таэльское море с белыми пляжами. А здесь, на севере, издавна главенствовали ведьмы, удобно устроившись рядом с Каттенскими лесами. Их небольшие города и посёлки отличались от других. Там росло много деревьев, зелени и цветов. Иногда гуляли животные, и нельзя было понять: то ли это обычные лесные жители заплутали в гости, то ли чей-то фамильяр спешит с хозяйским поручением.

Городок Зорна, в котором уже несколько лет жили Дамаскинские, славился своими садами. Его жители занимались выращиванием овощей и фруктов и с нетерпением ждали осени, рассчитывая на богатый урожай и выручку с его продажи. Но для Лилеи эта осень была особенной по другой причине: она вместе с остальными ребятами, которым исполнилось десять лет, пошла в школу. Новенькое форменное платье с белым воротничком ладно сидело на маленькой ведьме, две косы украшали шёлковые банты. Аккуратные туфли из тонкой кожи отбивали каждый шаг в школьном дворе. Теперь девочка по-новому взглянула и на площадку, и на полукруглые окна, и на старые деревья, ощущая особую связь с этим местом и свою причастность к происходящему. Ведь она пришла сюда не как гостья, а как ученица!

Первое время Лилея буквально в рот заглядывала каждому учителю и старалась изо всех сил, но через несколько месяцев эйфория прошла, и наступило разочарование. Уроки стали чем-то обыденным, если не рутинным, а преподаватели уже не относились к первоклашкам как к новичкам и, что называется, драли шкуру. И вот это раздражало ведьму больше всего: необходимость подчиняться, выполнять нудные, порой бессмысленные требования только потому, что так велел учитель. Учебный материал девочка схватывала быстро, и пока преподаватели бились с другими учениками, изнывала от скуки. Но дисциплина в школе была суровая, приходилось терпеть и подчиняться. Наверное, поэтому дорога домой становилась самым приятным событием за день.

Обычно Лилея шла вместе с Купавой Полянской, жившей на соседней улице. И если до поступления в школу юные ведьмы практически не общались, то за этот год стали неразлучны. Они отличались как небо и земля — темноволосая, кареглазая Лилея и белокурая Купава с голубыми глазами. Тем не менее девочки быстро подружились, удивительным образом дополняя друг друга. Подвижный характер Дамаскинской уравновешивался спокойствием Полянской. И многие шалости первой остались нереализованными после тихого:

— А что мы скажем родителям и госпоже Петринич? Они же всё равно узнают.

Лилея задумывалась и оседала. В то же время она частенько подталкивала Купаву к более смелым, решительным действиям, например, к участию в концертах или театральных постановках. Учила подругу отстаивать себя и не отходить в сторону, когда к ней цеплялись задиристые оборотни. Родители девочек заметили их положительное влияние друг на друга и всячески поддерживали эту дружбу.

Погожим весенним днём подруги возвращались из школы, о чём-то разговаривая. Вдруг Купава указала пальчиком вверх и воскликнула:

— Смотри, Лилея!

Та подняла голову, вглядываясь в голубое небо.

— Лебеди возвращаются. Как красиво! Правда?

— Ага! — согласилась Купава, щурясь от яркого солнца.

Девочки замерли посреди тротуара и словно зачарованные наблюдали за летящей парой лебедей.

— Вот и настоящая весна! Так мама говорит.

Лилея замолчала, не сводя глаз с птичьих силуэтов. Она часто гуляла около местного озера и наблюдала за прилетающими стаями. Были там и лебеди. Белоснежные, с царственным изгибом длинных шей, они казались девочке нереальными, сказочными! Среди копошащихся крякающих уток эти птицы выглядели небожителями, случайно попавшими в бренный мир.

Когда лебеди скрылись среди облаков, девочки заторопились домой. На перекрёстке они обнялись и попрощались. Купава повернула на свою улицу, а Лилея направилась к красивому двухэтажному особняку. Он стоял последним в ряду и был ближе всех к лесу, что весьма ценилось у ведьм и считалось показателем достатка. Лилея шла по тротуару, наслаждаясь теплом и запахом земли. Она буквально кожей чувствовала, как бежит сок по проснувшимся деревьям, как тянутся к небу тонкие травинки. Девочка настолько прочувствовала момент, что невольно раскинула руки, открывая себя окружающему миру и слушая, как сквозь тело проходит природная магия — сила, доступная лишь ведьмам. Это было волнительно и правильно!..

Откуда выбежали те собаки, так никто и не сказал. Просто с пустыря, где стоял недостроенный дом, выскочила свора, возглавляемая течной сукой. Собаки понеслись прямо на девочку, и та от неожиданности застыла, испуганно распахнув глаза. Сумка с учебниками выпала из ослабевших рук и громко стукнула о тротуар, привлекая внимание животных. Огромный пёс, заливисто лая, побежал прямо на Лилею, а она зажмурилась и захныкала от страха. Казалось, нападение собак было неизбежно, но в последний момент кто-то подхватил девочку и отскочил в сторону. Свора с громким лаем пробежала мимо. Лилея убрала ладошки с глаз и буквально утонула во взволнованном голубом взгляде.

— Сильно испугалась?

Она кивнула, цепляясь за плечи незнакомого юноши. Тот погладил её по волосам.

— Уже можешь не бояться. Собаки убежали.

Незнакомец опустил девочку на землю и нахмурился, заметив, как сильно она дрожит и едва стоит на ногах.

— Давай я отведу тебя домой, — предложил он, подхватывая сумку с земли.

Лилея настолько перепугалась, что не могла вымолвить ни слова, и всю дорогу молчала. Словно почувствовав беду, из дома вышла Анелия Дамаскинская.

— Лили? О великая Жива! Что случилось, девочка моя? — подхватив юбки, она побежала к дочери.

— Собаки… — выдавила та и сорвалась в громкие рыдания.

Ведьма перевела взволнованный взгляд на юношу. Тот, передав девочку, отступил на шаг.

— Ваша дочь столкнулась с собачьей свадьбой.

Женщина ахнула и оглядела Лилею. Та покачала головой, как бы говоря, что не пострадала, и указала на незнакомца.

— Он меня спас.

А тут, привлечённый громкими голосами, появился и хозяин дома. Узнав, в чём дело, Лаурин Дамаскинский побледнел. Убедившись, что с девочкой всё в порядке, он посмотрел на юношу.

— Не знаю, как и благодарить вас, молодой человек! Позвольте спросить, кому я обязан спасением своей дочери?

Незнакомый ведьмак быстро пригладил тёмные волосы и поправил пиджак.

— Моё имя Илья Колосов, я племянник госпожи Березиной. Она живёт через несколько домов от вас.

Родители девочки в знак признательности пригласили юношу на чай. Тот робел, но всё-таки согласился. До этого дня он мог только мечтать оказаться в роскошном особняке Дамаскинских. Хозяева были милы и приветливы, без конца благодарили Колосова за спасение любимого чада. Ведь собаки могли если не покусать, то серьёзно напугать девочку. Пока взрослые сидели в гостиной, Лилея украдкой выглядывала из коридора и любовалась своим спасителем. Илья, несмотря на ситуацию, держался с достоинством. Он похвалил дом и угощение, спокойно отвечал на вопросы хозяев. Лаурин Дамаскинский то и дело одобрительно хмыкал, слушая юнца. Анелия тоже не скрывала восхищённого взгляда. А сердечко маленькой девочки в этот момент трепетало от вспыхнувшей первой влюблённости.

На другой день после занятий мама и Лилея отправились к госпоже Березиной, прихватив с собой свежеиспечённый пирог. Дом, где жил Илья, был куда меньше и явно держался благодаря магии. Деревянные стены потемнели от времени, кое-где на крыше зеленел мох. Но Анелию куда больше заинтересовали клумбы. Судя по размерам и заботливо выложенному бордюру, хозяйка дома увлекалась цветоводством и проводила тут много времени. Дамаскинские поднялись к двери и постучали. Им открыла пожилая женщина в тёмном, строгом платье. Выбеленные временем волосы были уложены в традиционную для того времени высокую причёску. Хозяйка дома заметно смутилась, увидев на пороге одну из самых влиятельных ведьм города, но любезно пригласила пройти в маленькую гостиную, а узнав в чём дело, заулыбалась.

— Ох! А я уж надумала всякого! И ведь Илья ничего не сказал!

— Скромность украшает человека, — заметила Анелия Дамаскинская. — Где же наш герой? Мы приготовили пирог с орехами. Ваш племянник обмолвился, что любит такой десерт.

— Так нет его. Илья дополнительно занимается после уроков с учителем Белым.

Лилея, до этого дрожащая от страха и нетерпения, расстроилась. А тётка продолжила:

— …В прежней школе у них полгода не было учителя арифметики, подменял кто мог, пока прислали нового. Сами понимаете, какие там знания? А сейчас Илье приходиться навёрстывать тот материал.

Она вежливо предложила чай, и Дамаскинские согласились, потому что уйти сразу же после прихода было некрасиво. Ведьмы чаёвничали и вели непринуждённую беседу. Так Лилея узнала, что Илья недавно осиротел, и его забрала сестра матери. Забрала вынужденно, без особого желания и даже не скрывала этого.

— Сами видите, в каких условиях я живу. Куда мне мальчишку? — и женщина тяжело вздохнула. — Да другие родственники наотрез отказались его забирать, а я родная кровь как-никак…

Анелия понимающе кивнула. До инициации дети ведьм и ведьмаков в магическом плане были слабы и беспомощны. Они ощущали природную магию, но пользоваться ею не могли. Малышей защищала и оберегала семья. К тому же, наблюдая за родителями, дети получали колоссальный опыт для дальнейшей самостоятельной жизни. Обычно такая тесная родственная связь сохранялась до инициации, а потом потихоньку ослабевала. И однажды наступал момент, когда ведьма или ведьмак навсегда уходили из дома, общаясь с родителями только по необходимости.

В этот момент хлопнула дверь, и в бедную, обшарпанную гостиную вошёл Илья. Увидев гостей, он сильно смутился, щёки вспыхнули ярким румянцем. Голубой взгляд с какой-то тоскливой обречённостью скользнул по старым обоям и немодной мебели. Колосов вспомнил огромные покои в доме Дамаскинских, диван и кресла, обтянутые синей жаккардовой тканью, люстру со стеклянными подвесками. Там не было пыли, облупившейся краски и запаха сырости, а по коридорам тенями скользили вышколенные слуги. Вчера юноша в полной мере ощутил социальную пропасть между собой и Дамаскинскими. И пусть в богатом особняке его не обижали и не смотрели свысока, Илья всё равно чувствовал себя не в своей тарелке. А сегодняшний визит Анелии и девочки усугубил это ощущение и вместо радости принёс уныние. Хотя сам Лаурин Дамаскинский вызывал восхищение у Ильи. Он считался одним из лучших зельеваров и не только превосходно варил зелья, но и создавал новые — качественные, эффективные, невероятные по силе и продолжительности действия. К Лаурину приходили из самого Галингана — столицы Ханорума. Но зельевар не спешил перебираться в большой душный город, где половину населения составляли маги. Ему нравилась Зорна, утопающая в садах. Дамаскинский продолжал работать в своей лаборатории, при которой открыл лавку, где успешно продавал зелья, и патентовал новые разработки. А в ближайшем будущем собирался расширяться и открывать лавки в других городах. Энергия Лаурина, его целеустремлённость покорили Колосова.

— Здравствуй, Илья! — тепло поздоровалась Анелия. — Мы зашли проведать тебя.

— Для меня честь видеть вас в нашем доме, — юноша глянул на тётку, но не подошёл к ней, так и стоял недалеко от входа, словно оказался здесь случайно.

К сожалению или к счастью, гости не стали задерживаться и, попив чаю с пирогом, начали прощаться. Лилея заметила, как мама задержалась и что-то протянула Березиной, но её больше интересовал Илья.

— Как ты, уже не боишься? — присев, юноша улыбнулся девочке.

— Теперь меня в школу водят родители, — выдохнула она дрожащим от волнения голосом. — Папе приходиться выходить раньше времени, чтобы успеть и в школу, и в лабораторию.

Колосов вдруг предложил:

— Если хочешь, я буду заходить за тобой и отводить в школу. Мне нетрудно.

Лилея радостно встрепенулась и тут же покраснела, надеясь, что в полумраке коридора этого никто не заметил.

— Да… Хочу.

— Тогда утром я буду ждать у вашей калитки.

С того дня Илья начал водить Лилею в школу, а заодно и её подружку. Жаль, домой идти вместе у них не получалось: у первоклашек занятия заканчивались раньше, и девочек забирал кто-то из взрослых. Чаще всего подружки оставались друг у друга в гостях, чтобы сделать уроки и вдоволь поболтать. Анелия часто смеялась:

— Вы полдня были в школе. Неужели не наговорились?

— Нет! — дружно отвечали девочки и возвращались к прерванному разговору.

Женщина только кивала головой и выходила из детской, прикрыв за собой дверь.

— …Ты знаешь, какой Илья умный! — захлёбывалась от восторга Лилея. — Он самый лучший в своём классе!

Купава смотрела на подружку, чувствуя трепет и лёгкую белую зависть от того, что та уже влюбилась и ходит в школу с мальчиком. То, что с другой стороны не было никаких романтических чувств (да и какие романтические чувства между десятилетним ребёнком и восемнадцатилетним юношей?), никого не волновало. Главное — сам факт: Илья приходил в гости, приносил скромные букеты или фрукты и до конца учебного года водил девочку в школу.

На самом деле у Колосова была другая причина ходить к Дамаскинским: он всерьёз увлекался травами и зельеварением и любил беседовать с хозяином дома. Лаурин тоже оценил смышлёного паренька, чувствовал его неподдельный интерес, а общие увлечения, как известно, сближают. Со временем Илья стал частым гостем в особняке. Особенно после того, как хозяин разрешил пользоваться богатой домашней библиотекой. А в разговоре с супругой Дамаскинский часто говорил:

— Колосов — перспективный ведьмак. Помяни моё слово, из него получится хороший зельевар.

И Лилея тихонечко ахала, продолжая тайком мечтать о своём кумире.