Глава 19

Страдник был самым жарким месяцем лета. Палящий зной и духота выматывала так, что большую часть дня люди прятались в домах, выходя на улицу только по вечерам. Но этот год выдался особенно жарким, и даже ночью горячий воздух плотно укутывал случайных прохожих, превращая их в сонных, неповоротливых мух. Лилея с Иляной спасались в каменных стенах своего дома, лишь изредка выглядывая во двор.

Был только один плюс в этом пекле: Хилом Айяв сказал не приходить на практику и пообещал написать характеристику, основываясь на отработанном ведьмой сроке. Девушка не переживала за отметку. Знала, что «неуда» не будет, а с остальным она разберётся в школе.

Сосед тоже исчез. Несколько недель в его доме не горел свет и не появлялись гости. Дамаскинская нет-нет да и поглядывала через окно на двор Атталя, надеясь увидеть хозяина. Острые впечатления после их последней встречи сгладились, девушка успокоилась и теперь с чистой совестью бездельничала. То читала книги, то валялась на кровати в своей комнате, не думая ни о чём серьёзном.

Наверное, поэтому ночной кошмар стал полной неожиданностью. Нет, это не значило, что Лилее раньше не снились плохие сны. Снились, но чтобы настолько реалистичные!

Она снова вернулась в тот день. Снова не могла пошевелиться… И чужое дыхание давило на барабанные перепонки, а запах мужского одеколона забивал ноздри. Девушка заскулила, не понимая, что спит.

« — О да! — ненавистный голос дрожал от удовольствия. — Моя девочка… Иди сюда!..»

И ведьма снова рвалась из собственного тела, отворачивалась, билась, чуть не выпрыгивая из шкуры!

— А-а-а!..

Она закрыла рот ладошкой, уткнулась в подушку и заплакала, жалея ту себя — доверчивую, открытую, честную.

Когда слёзы иссякли, девушка лежала, уставившись в потолок. Сна не было. Два года прошло. Она приняла случившееся, переступила, как учили целители. Только нельзя окончательно отпустить прошлое, пока по земле ходит эта тварь, радуется жизни, обманывая людей своей фальшивой милой мордашкой!.. Перед глазами мелькнул образ Фрола Полянского. Лилея зажмурилась и резко села. Надев домашнее платье, она вышла в сад.

Давно минула полночь, но Дамаскинская не боялась: в середине страдника, когда наступало Двулуние, на улице было довольно светло для ночи. Ведьма медленно шла по росной траве, думая о своём. Вынашивала планы мести, но для её кровожадных идей требовались надёжные помощники и деньги. Впутывать Цезерину Лилея не собиралась, а посвящать в тайну остальных друзей не хотела, да и не доверяла им настолько. Присев на скамейку, она запрокинула голову, разглядывая особенно красивое в это время небо.

— Не спится?

Девушка вздрогнула, различив в сумраке мужскую фигуру. Жюст Атталь стоял у высоких кустов на границе двух участков, в чёрных брюках и рубашке он почти сливался с ними. Выдав своё присутствие, ведьмак прикурил и направился к соседке.

— В такое время не спят только злодеи и люди с неспокойной душой. Я-то понятно кто, а ты чего? — он присел рядом.

Лилея не собиралась отвечать на этот вопрос и перевела тему.

— То есть вы в открытую признаёте себя злодеем?

Атталь хмыкнул:

— Значит, не скажешь.

Ведьма скрестила руки на груди.

— Что за глупая привычка требовать откровений от незнакомых людей?

— А как по-другому стать ближе? — мужчина выгнул бровь. — Только рассказать какой-нибудь секретик, желательно похабный.

— Опять дурачка из себя корчите?.. Не надо.

— Договорились, — кивнул сосед, — если ты перестанешь прыгать с «вы» на «ты».

— Как вам будет угодно!

— Вот вредина! — он засмеялся.

Лилея тоже улыбнулась. Ей бы вернуться в дом, но там была комната с кошмарами, страхами и жаждой мести.

— Зачем нам сближаться?

— А разве не понятно? Ты красивая девушка, и мне приятно твоё общество.

— Люди не понимают, что заводя близкие знакомства, приручают другого человека, приучают его к себе, — Дамаскинская посмотрела на мужчину. — Вам это надо?

Атталь затянулся и медленно выпустил несколько колечек дыма, по всей видимости, обдумывая, что ответить соседке.

— Заводя знакомство, никогда не знаешь, к чему оно приведёт. И опять же любые отношения, в том числе и серьёзные, начинаются с флирта, игры.

Лилея фыркнула:

— Знаете, я в детстве очень любила куклы. Родители часто покупали мне их. У меня был даже кукольный дом, где жила целая семья: он, она…

— И?

— Я наигралась. Больше не хочу.

Жюст засмеялся.

— Ты вроде отталкиваешь, а в итоге манишь ещё больше.

Он облокотился на деревянную спинку, подперев голову рукой, и тем самым стал ещё ближе к девушке, но она не почувствовала какого-то умысла в его действии. Мужчина просто курил, думая о своём. Стрекотали сверчки в кустах, где-то фыркали лошади, и сладко пахли ночные фиалки.

Атталь вздрогнул, когда девушка рядом тихо запела, а узнав слова и мотив, улыбнулся и стал подпевать. Мужской голос красиво дополнял женский, добавляя ему глубины и тёплой бархатистости. И слушала ночь историю о неразделённой любви и верном парне, ждущем свою любимую в тени вишнёвого сада.

Когда песня закончилась, Лилея благодарно коснулась руки ведьмака.

— Спасибо!

Он пару секунд смотрел на свою ладонь, потом опомнился и крикнул вслед:

— Пойдёшь завтра со мной на свидание?

— А вы пригласите как положено, — ведьма лукаво глянула на соседа. — Может, и пойду.

Господин Атталь и в самом деле на следующий день явился с цветами и, чинно попив чаю, пригласил девушку на прогулку.

Лилея шла с опаской. Она уже встречалась с парнями и представляла, как всё происходит. Когда разговариваешь на безобидные темы, а одновременно с этим идёт вторая, невидимая беседа взглядами, якобы случайными касаниями, намёками, комплиментами. Ведьма и хотела этого, и боялась. Вокруг было так много влюблённых пар, что невольно и она попала под действие романтических флюидов. А Жюст Атталь притягивал её женскую сущность и в то же время по-человечески располагал, несмотря на слухи о связи с преступным миром. Возможно, ведьме нравилась его истинно мужская надёжность, ответственность за свои слова и действия.

Их первая прогулка вышла короткой и необременительной. Ведьмаки прогулялись по городскому парку, посидели в открытом кафе с видом на реку. Мужчина не давил и не торопил. Будучи знакомыми не один день, Лилея понимала, что он сдерживается, бережёт её. Это было приятно, но не более. В целом общение с Атталем не всколыхнуло ничего в её душе.

Зато вторая встреча понравилась Дамаскинской намного больше. Как-то раз Жюст пригласил соседок к себе в гости. Был хороший тёплый день, жара начала спадать, и к тому же поднялся ветерок, гоняя по небу частые облака. Ведьмаки устроились под деревом, постелив на траву плотное покрывало, только старушку усадили в плетеное кресло, где она быстро задремала. На открытом воздухе разыгрался аппетит. Жюст и Лилея ели вареное мясо, творожный сыр со свежим хлебом и овощами и болтали обо всём на свете. Мужчина разлёгся на покрывале, с интересом наблюдая за оживившейся девушкой, и понимал, что не прогадал, устроив эту встречу. Их прогулка по городу ему тоже не понравилась: слишком отполированная, правильная, будто под прицелом чужих взглядов. Но уже тогда Атталь убедился в догадках, что девушка рядом с ним не простая: умение держаться, манеры в ней были на высшем уровне. В этом он явно не дотягивал до неё, что, к слову, совсем не волновало ведьмака. Мужчина уже давно не интересовался мнением окружающих, зная, насколько оно зависимо от социальных установок.

Сейчас же Лилея была той самой озорной ведьмочкой, которая зацепила его ещё прошлым летом. Ему понравился острый ум девушки, дозированное кокетство и прямота. У женщин с этим обычно беда. Их с младенчества учат флиртовать и кокетничать, а что это, как ни лицедейство?

Даже платье унылого галечного цвета не портило Дамаскинскую. Хотя он до сих пор не понимал её приверженность мрачным тонам. Ведьмы обожали всё яркое, а его соседка носила только чёрный и серый. Почему?

В Лилее была тайна, и судя по всему тяжёлая, неприятная. Она манила Атталя больше всего! Конечно, можно было отправить своего человека за информацией, но ему хотелось самому разгадать, подобрать ключик к черноволосой красавице. Пока она рассказывала об очередной каверзе безбашенных студентов, мужчина поймал себя на мысли, что не просто любуется ею, а действительно слушает. С этой ведьмой было интересно.

Его рука словно невзначай коснулась девичьей ладони. Пальчики дрогнули, но остались на месте. Рядом гудели жуки, шелестели листья над головой, а в воздухе повисла недосказанная фраза.

— У тебя красивые руки, — заметил Жюст, — и ногти розовые. Проклятийники обычно красят их в чёрный.

— Это заблуждение…

Лилея замерла, когда его губы коснулись запястья. По телу пробежала приятная дрожь. Прикрыв глаза, она наслаждалась ощущениями. Потом выдохнула, моргнула и увидела, что мужчина уже поднялся.

— К сожалению, я вынужден вас оставить. Вечером у меня назначена встреча с давними знакомыми. Они будут проездом в нашем городе. Но вы можете продолжить отдыхать здесь.

Ведьмак намеренно растревожил чувственность девушки и теперь следил за её реакцией. Следил и радовался. Лилея выглядела расстроенной его уходом, значит, хочет быть рядом, а знаки внимания приятны ей.

В следующий раз Атталь уже уверенно предложил свой локоть ведьме. Они отправились на побережье Таэльского моря, где спускали на воду новое судно. По заявкам строителей, это был самый большой корабль в Паглаоме. На причале собралась огромная толпа, и на пару ведьмаков никто не обращал внимания. Мужчина приобнял девушку, защищая от толчков со стороны.

— Это лайнер. Он повезёт пассажиров через всё море в Тесорию, — шепнул он на ухо.

— Такой огромный!

Дамаскинская восхищённо смотрела на корабль, а Жюст за спиной воспринимался спокойно, как и его руки на плечах. Может, она просто привыкла к нему за эти дни, или хотела привыкнуть, но с недавних пор ведьмак воспринимался как часть её близкого окружения.

Вечером они ужинали в компании друзей Атталя. Мужчина привёл девушку в обычную таверну, где собирались простые люди. Лилее это место напомнило их сборища с друзьями в Старом дворе, поэтому она не чувствовала себя не в своей тарелке. С удовольствием ела вкусную еду и смеялась над шутками ведьмаков. Только не пила вино, тут сразу был категорический отказ.

Когда один из собравшихся обмолвился, что сидел в тюрьме, Жюст впился взглядом в девушку, считывая её реакцию. Дамаскинская в этот момент смотрела на говорившего мужчину. Тот заметил её внимание и хмыкнул:

— Я шокировал вас, Лилея? Хотите уйти?

— Зависит от того, за что вы сидели?

Ведьмак потянулся за стаканом с вином.

— Я сделал лекарство для мужчин «Королевский посох». Надеюсь, вы понимаете его действие?.. Такие зелья всегда пользуются спросом, — он усмехнулся. — Торговля шла как по маслу. Лекарство работало, все были довольны: мужчины, их жёны, и я, подсчитывая прибыль. А потом вдруг вылезла побочка: если применять это зелье продолжительное время, появляются боли при… кхм-м-м, не за столом будет сказано, посещении отхожего места. Ну и «посох» тоже становится непригоден, пока организм не очистится… Представляете, какими словами поминали и меня, и короля?

Лилее покраснела от смущения и от едва сдерживаемого смеха. Последний в итоге победил. Она смеялась, а Артур Извольский ненатурально тяжело вздыхал:

— Вам смешно, а меня — в королевскую пыточную. Что, говорят, за шуточки над его величеством?.. Ну и пошутили в ответ: пять лет тюрьмы и запрет на зельеварение.

Девушка склонила голову набок.

— Можно сказать, вы легко отделались. А если бы были летальные случаи? — и она, подавшись вперёд, почти прошептала: — Любое новое зелье нужно выдерживать как минимум год, изучая и проверяя по шкале Эрба.

Ведьмаки за столом притихли.

— А вы откуда об этом знаете?

Дамаскинская прикусила язык, но было поздно. Пришлось выкручиваться.

— На занятиях говорили.

— Не сочиняйте, — фыркнул Артур. — Шкала Эрба в первозданном виде почти не сохранилась. Сейчас ковен пользуется её изменённым вариантом, который все привычно называют многоступенчатой проверкой.

— Я занимаюсь по углубленной программе, — спокойно ответила девушка, и ведь не соврала.

Но на неё теперь мужчины смотрели по-другому. Видимо, в их компании женщины отыгрывали роль декора и не должны были перетягивать внимание на себя. Сейчас же стали фильтроваться темы и высказывания. Интересная беседа превратилась в нудятину. В итоге, дождавшись удобного момента, Лилея попросилась домой.

Вернувшись в Лунгаг, Жюст задержал девушку у калитки. Она вздохнула.

— Не спрашивай ни о чём, пожалуйста.

— А смысл? Ты же всё равно не ответишь.

— Жюст…

Ведьма не договорила, потому что ей закрыли рот поцелуем — терпким, пьяным, немного нервным от долгого ожидания. Мужчина крепко держал девушку, не позволяя отстраниться, и ласкал её рот. Сначала Дамаскинская замерла, а потом накатило. Она толкнула Атталя в грудь и отскочила.

— Лилея, подожди!

Жюст увидел её расширенные зрачки и замер: ведьма сильно испугалась. Причём не детским любопытным страхом, когда боюсь, но льну в объятия, а потом млею от мысли, что уже целовалась с мальчиком. Тут был настоящий, осознанный, застарелый страх перед мужчиной.

Конец вечера Лилея помнила смутно, больше всего ей хотелось уйти, закрыться в своей комнате, что она и сделала. А утром на пороге дома девушку ждал букет алых шилотт. Они считались королевами среди цветов, обогнав по красоте даже розы. «Завёрнутые» в заклинание, шилотты хранили свежесть, как будто только что были срезаны с куста, уцелели даже капельки воды на лепестках. Дамаскинская осторожно взяла букет и глянула на соседний двор. Жюст Атталь стоял на крыльце своего дома, смотрел на неё, словно ждал чего-то. Ведьма улыбнулась и кивнула, то ли здороваясь, то ли благодаря за букет, то ли показывая, что всё в порядке.

Иляна Рошка сидела в гостиной. Она подождала, пока девушка поставит цветы в вазу, и спросила:

— Что у тебя с господином Атталем?

— Он ухаживает за мной, — не стала скрывать Лилея.

— А ты?

— Мне приятно, но насколько всё серьёзно, я не знаю.

Старая ведьма помолчала немного.

— Жюст Атталь — харизматичный мужчина, а его таинственная жизнь лишь добавляет привлекательности в глазах наивных девиц.

Дамаскинская хмыкнула:

— Ну, меня уже с трудом можно назвать наивной.

— Не сравнивай мальчика с мужчиной.

Иляна по случайным оговоркам и выразительным взглядам девушки ещё год назад предположила, что у той была несчастная любовь, а Лилея не стала спорить, чтобы не рассказывать о случившемся.

— Дело не в возрасте. Можно, будучи ребёнком, чувствовать людей, а можно и в пятьдесят оставаться глупцом, — ведьма посмотрела на старушку. — Куда важнее характер, воспитание. У господина Атталя слова не расходятся с делом. По крайней мере я не припомню такого, чтобы он не сдержал своего обещания. У него есть принципы и, пусть несколько иная, чем наша, честь.

— Но достаточно ли этого для создания семьи?

Дамаскинская со смехом замотала головой.

— Нет-нет! Какая семья, госпожа Иляна? Мне ещё учиться пять лет.

— Для настоящей любви это не срок.

Девушка посерьёзнела.

— Вы правы.

— И не забывай о прошлом нашего соседа. Не каждый туз, кажется, так называют уважаемых людей в той среде…

Лилея не сдержала смешка, настолько пафосно звучали слова старой ведьмы.

— …Рискнёт завести семью, боясь подставить близких под удар. Чаще всего преступные главари — одиночки.

— По-моему, об этом рано говорить. У нас с господином Атталем было несколько вполне невинных встреч, а что дальше, время покажет. Я не загадываю наперёд.

— Говорить никогда не рано, — Иляна постучала клюкой по полу. — Возможно, тебе будет проще остановиться сейчас, пока не увязла слишком глубоко.

Дамаскинская промолчала и в который раз погладила шилотты. А старушка усмехнулась:

— И кстати, если не ошибаюсь, осенью Жюсту Атталю будет как раз пятьдесят. Он родился на Мабон.

Ведьмы завтракали молча, понимая, что данная тема не подходит для лёгкой беседы. После, устроившись в гостиной, Лилея осторожно спросила:

— А вы любили когда-нибудь?

Иляна фыркнула:

— Конечно, девочка! Конечно!

— И… Кто он?

Хозяйка дома подпёрла подбородок сухонькой рукой.

— Уже давно ушёл за Грань и, я думаю, успел переродиться.

— Вы были счастливы? — девушка удобно устроилась на диванчике, подтянув колени к груди.

— Он наверняка да, а я… — старая ведьма грустно улыбнулась. — Я была счастлива, зная, что счастлив он.

— Не понимаю.

— Этот ведьмак был женат, Лилея, удачно и крепко. Он обожал свою жену и детей.

Дамаскинская нахмурилась, представляя ситуацию.

— То есть… У вас был тайный роман?

— Нет! Никогда! — Иляна замахала руками. — Я никогда не позволила бы себе разрушить чью-то семью и увести чужого мужа. Как бы ни любила, как бы ни мучилась от невозможности быть с ним! Это грех — брать чужое!

Девушка не спорила. Для неё верность и предательство были не пустыми словами.

— Мне жаль. И что, неужели вы так больше ни с кем и не завели роман?

Хозяйка дома вздохнула:

— Как можно давать мужчине надежду, если любишь другого? Обманывать себя и его? Нет!.. Не всем даётся счастье любить и быть с любимым, — она посмотрела на собеседницу. — К сожалению, в последнее время люди, не обретшие любви, всё чаще ищут замену и выходят замуж за нелюбимых, заводят с ними детей. А потом удивляются, почему несчастливых людей с каждым годом всё больше и больше... Да вы же их сами рожаете!

Лилея по-прежнему молчала, обдумывая услышанное. Старая ведьма погладила её по голове.

— Не разменивайся на подделки, моя девочка. Если любить, так во всю силу, не сомневаясь! Чтобы на всю жизнь! Чтобы его смерти ты боялась больше, чем своей, не мысля и дня в разлуке... А если не встретится такой, лучше остаться одной. Поверь старухе, немало повидавшей на своём веку, замена всегда уступает оригиналу.

Девушка немного растерянно улыбнулась, соотнося слова Иляны со своей жизнью. Конечно, ей хотелось светлой и чистой любви, о которой столько пишут. Однако реальность другая, здесь с первого раза не определить: кто главный герой, а кто второстепенный. Лилея через окно пытливо глянула на соседний дом, гадая, что ждёт их с Жюстом.

Но они так и не поговорили. Вернувшись с характеристикой от Хилома Айява, ведьма узнала, что мужчина опять исчез по своим таинственным делам. Иляна видела соседа с большим саквояжем, когда тот садился в дорожный экипаж. А через две недели уехала и Лилея.