Глава 21

Лилея жила знакомой размеренной жизнью: учёба, дополнительные занятия, встречи с друзьями. Какое-то время её ещё дёргала обида, но вскоре выветрилась и она. Тем более третий курс, по рассказам студентов, был самым тяжёлым, плюс увеличилось количество практических занятий. Амая Вебер требовала твёрдых знаний и безукоризненных магических плетений. Её студенты пищали от неудов и толпами ходили на пересдачу. Даже Лилея, считавшаяся одной из лучших на курсе, оставалась на отработку. Если по теории у декана не было к ней вопросов, то пассы и вообще невербальная магия заставляли недовольно хмуриться.

— Ещё чуть-чуть, Хайек, — и вы взлетите! — фыркала преподавательница, наблюдая за студентом, размахивающим руками.

И Лилея тут же подбиралась, контролируя каждый жест.

Однажды Цезерина сказала:

— Возможно, ты этого не замечаешь, но у тебя стали другие движения: точные, выверенные, экономные. Ты не делаешь лишних взмахов, не перебираешь пальцами, не заламываешь руки. Обрати внимание, как вы с Эрмином ведёте себя за столом. Пока остальные что-то рассказывают и жестикулируют, ваши кисти скрещены, пальцы собраны. Это классическая защита и заготовка на выброс проклятия, — подруга улыбнулась. — Думаю, к концу седьмого курса вы сможете проклясть даже среди ночи, не успев открыть глаза.

Дамаскинская хмыкнула:

— Тогда хорошо, что самые сильные проклятия — ритуальные: их спящий не осилит.

Они посмеялись и забыли об этом, однако позже ведьма признала, что подруга была права. Проклятийников, особенно старших курсов, действительно выдавала сдержанность, если не скованность в движениях. Когда девушка рассказала об этом Иляне, та согласно кивнула:

— В этом есть смысл. Невербальная магия закрепляется пассами. А теперь представь, что ты думаешь о чём-то этаком, например, мысленно желаешь обидчику провалиться сквозь землю и в сердцах машешь рукой. Очень может быть, что через какое-то время так и случится. А ведь ты вовсе не желала никому смерти, просто злилась, — старая ведьма привычно постукивала клюкой по полу. — Так что кому-кому, но вам надо быть особенно осторожными.

Девушка задумчиво глянула на неё и положила руки на колени.

Зимой стало понятно, что конец Иляны близок. Ведьма практически не поднималась с кровати, пришлось нанять сиделку, чтобы приглядывала за ней. Гордей Карицкий выдал личное разрешение на выход за пределы школы, и теперь Лилея практически каждый день наведывалась в Лунгаг. В тревоге за Иляну она снова сдружилась с Жюстом Атталем, когда тот стал ежедневно навещать свою соседку. Всё-таки сиделка в течение дня могла и отлынивать от работы, а так побаивалась, что в любой момент может явиться ведьмак с пронизывающим, отнюдь не добрым взглядом. К тому же не следовало забывать и о наследничке, которому наверняка донесли о состоянии родственницы.

Пока старушка дремала, Лилея сидела за столом и выполняла домашнее задание. За окном хлопьями падал снег, укрывая всё белым одеялом. Взгляд ведьмы замер на дорожке, наблюдая, как постепенно исчезают следы соседа, недавно заходившего к ним. Она усмехнулась, вспомнив, как мужчина, резко побледнев, отказывался от обеда. Наверняка сообразил, благодаря кому он промучился с жутким несварением после своего дня рождения. И главное — ведь тогда никто не определил магическое вмешательство! Всё списали на устрицы!.. Тем не менее теперь Атталь осторожничал: знал, что если оступится, то его не пожалеют по-соседски, а проклянут — весело и со вкусом.

В камине громко треснуло полено, Иляна вздрогнула и открыла глаза. Она улыбнулась, глядя на склонившуюся над столом фигурку.

— Всё учишь?

— Уже почти закончила, — Лилея повернулась к ведьме. — Завтра у меня занятия с господином Карицким, нужно быть готовой.

— Покажи, — старушка нацепила на нос очки и прочитала: — «Преобразующие горячие зелья»… Хм-м-м. Хорошая тема. Было время, когда я сутки проводила над котелком.

— Разве вы не проклятийница?

Иляна засмеялась, хотя назвать это смехом можно было с большой натяжкой. Звуки, вырывающиеся из её горла, походили то ли на сдавленный кашель, то ли на фырканье.

— Зачем себя ограничивать? Хочешь проклинать — проклинай. Хочешь варить зелья — вари. Для ведьмы важно настроение! Когда делаешь по велению души, результаты ошеломляют, а усталости не чувствуешь.

Дамаскинская усмехнулась:

— Не буду спорить, но такое распыление…

— Это не распыление, это универсальность. И я рада, что Гордик в своей школе учит вас всему, — Иляна посмотрела на девушку, которую полюбила всем сердцем. — Никогда не знаешь, что тебя ждёт, и порой даже самая простенькая целебная мазь нужнее умения проклинать…

Тихо тикали часы, подвывал ветер за стенами дома, словно просясь внутрь, но Дамаскинская не слышала ничего. Она не сводила глаз со старой ведьмы.

— …Тогда шёл передел территорий оборотничьих стай, маги решили воспользоваться моментом и прибрать к рукам лучшие земли. Началась настоящая война, в которой зацепило и нас, ведьм. С колдунами всегда было не просто, а двести лет назад — особенно… За невмешательство они записали нас во враги. Однажды ночью на деревню, где мы жили, напали боевые маги. Кто-то донёс им, что местные ведьмы помогали раненым оборотням. Может, кто-то и помогал, мне об этом до сих пор неизвестно, — Иляна тяжело вздохнула. — Но лучше бы это было правдой, тогда наша смерть не останется бессмысленной.

Лилея ахнула, прикрыв рот ладонью. А старушка нервно комкала в руках носовой платок.

— …Боевики накинули на деревню магический купол, чтобы никто не мог вырваться, и просто убивали, не спрашивая и не выясняя. Там был такой накал магии, что дрожала земля! Несмотря на дождь, люди задыхались от жара!.. Моя старшая сестра, умирая, что-то сделала. Что-то очень сильное, потому что меня затянуло в неизвестно как появившийся портал. И я оказалась в лесу. Вокруг было тихо и мокро... Так получилось, что там тоже шёл дождь.

— Там? — уточнила Лилея.

— В Изначальном мире. Меня перенесло туда, — Иляна помолчала немного, чтобы отдышаться и успокоиться. — Я прожила на Земле около недели, пока мои раны зажили и я смогла наколдовать Иглу.

— Но как же выгорание? — Дамаскинская нахмурилась.

На Гебе все волшебные расы с детства пугали Изначальным миром, который буквально высасывал магию и убивал колдунов и ведьм. Иляна снова засмеялась.

— Мы не выгораем, Лилея. Выгорают колдуны. А мы и на Земле пропускаем магию через себя, только её там очень мало, поэтому и слабеем, — старая ведьма с улыбкой смотрела на озадаченное личико девушки. — Зато в Изначальном мире есть кое-что другое. Живя в лесу, я заметила особенную силу местных растений. Где мы берём горсть, там достаточно щепоти.

— Как такое возможно?

— Если наши зелья варить с земными травами, их эффективность возрастает в несколько раз!

Лилея неверяще мотнула головой, на что её собеседница прищурилась и сказала:

— Перед возвращением я прихватила с собой небольшой пучок.

Девушка хмыкнула, представив размеры этого «пучка».

— …И позже решила поэкспериментировать, — Иляна кивнула на полочку рядом с туалетным столиком и велела: — Принеси мне мои записи.

Дамаскинская удивлённо глянула на стопку книг и только сейчас сообразила, что это иллюзия. Она протянула руку и наблюдала, как сползает фальшивая картинка, открывая ряд потрёпанных книжных корешков, рядом с которыми стояла толстая тетрадь в кожаной обложке. Девушка осторожно взяла её и отнесла хозяйке.

— Здесь труд всей моей жизни. Теперь он твой… Не давай никому. Береги. Я не прошу тебя продолжать, — Иляна бережно погладила обложку. — Но ты сможешь оценить, а другие нет.

— Тут собраны рецепты зелий?

— Да, — кивнула старушка. — Уникальные! Сильные! Способные побороть многие заклятия! Буквально вытащить человека из Граней!.. Обрати внимание на дозировку.

— Невероятно! — ахнула Дамаскинская, листая записи. — Это полынь? Она почти с меня ростом!

Иляна усмехнулась.

— Да, моя девочка. На Земле полынь вырастает такая большая. Это у нас высота в полметра уже считается гигантской.

Лилея нахмурилась, погрузившись в чтение. А старая ведьма продолжала:

— У меня были сильные ожоги. Поэтому, увидев рядом полынь, я очень обрадовалась... А теперь представь моё удивление, когда на глазах раны начали заживать, а кожа разглаживаться! Вернувшись домой, я выглядела заметно помолодевшей и посвежевшей, хотя к тому времени разменяла вторую сотню.

— Вот откуда ваше долголетие! — выдохнула Дамаскинская.

Иляна поджала губы.

— Скорее всего, однако я не уверена. Мы с другом проверяли эту теорию, но он, хоть и выглядел моложе сверстников, всё равно умер.

Дамаскинская вскинула на ведьму изумлённый взгляд.

— То есть вы снова ходили на Землю?.. Это же преступление!

— Кто так решил? Люди? Главный ковен? — выгнула бровь ведьма. — Проще простого запретить. А разобраться? А найти разумное решение? Компромисс?

Лилея упрямо покачала головой:

— Ведьмы, пойманные на незаконных перемещениях, жестоко караются. Стоит ли рисковать жизнью ради какого-то зелья, когда и наши неплохо работают?

Старушка пожала плечами.

— Поэтому я и говорю: мои записи мало кого заинтересуют, только истинных ценителей. А приготовить эти зелья вообще вряд ли кто-то отважится.

* * *

Иляна умерла в сечене.

Лилея с друзьями как раз возвращалась после лекций в общежитие, когда в воздухе материализовался Фир и сказал хозяйке:

— Иди к ней! Осталось мало времени!

Пока Эрмин договаривался с деканом, а Беспрозванная бегала к директору, девушка отправилась в Лунгаг.

Сиделка перепугано металась по дому, хватаясь то за сердце, то за бутылочку с зельем, и облегчённо выдохнула, увидев на пороге ведьму. Дамаскинская, отмахнувшись от неё, побежала в спальню. Иляна лежала на кровати, её лицо заострилось, глаза впали. Неровное дыхание срывалось с приоткрытого рта. Заметив Лилею, старушка слабо улыбнулась. Но когда та вскинула руки, собираясь ворожить, сказала:

— Не надо, дорогая моя девочка! Пора мне. И так задержалась на этом свете!

Дамаскинская отчаянно затрясла головой, на что старая ведьма выразительно улыбнулась и похлопала рядом с собой:

— Хорошо, что увижу тебя напоследок.

По щекам Лилеи покатились слёзы. Конечно, она знала, что этот день придёт, но всё равно оказалась не готова. Да и нельзя приготовиться к потере дорогих людей! Девушка понимала, что старой ведьме очень тяжело, что её тело не слушается, руки дрожат и ноги не держат, что без посторонней помощи она не проживёт и дня... В такие моменты смерть перестаёт пугать, наоборот, её ждут как освобождения. Наверное, пришёл час Иляны Рошки освободиться и после Граней вернуться в новую жизнь.

— Я буду скучать! — шепнула Дамаскинская, целуя почти прозрачную кожу на руках.

Кто-то ходил по комнате, но она не обращала внимания. Девушка словно выпала из реальности, смотрела на Иляну, прощалась с ней, запечатлевая в памяти спокойный мудрый взгляд и безмятежную улыбку.

— …Лили, — кто-то легонько коснулся плеча.

Дамаскинская вздрогнула. Рядом стоял Гордей Карицкий. Он кивнул на Старшую ведьму Лунгага с помощницами, только что появившуюся в доме.

— Пусть займутся подготовкой тела, а душа Иляны уже в Гранях. Главное, что ты успела попрощаться с ней.

…Следующие сутки прошли в суете и странном состоянии потерянности. Погребальный обряд Лилея помнила смутно, целиком доверившись Цезерине. Директор позволил Беспрозванной сопровождать подругу и теперь недоуменно косился на незнакомого ведьмака, пристроившегося с другой стороны от девушки.

— Держись, соседка! Вместе не пропадём!

В роще за городом было непривычно многолюдно: лунгагцы пришли на прощальную церемонию. Они приветливо кивали девушке, успев привыкнуть к ней за почти два года. На Лилею сегодня смотрели часто, но больше всего её напрягали колючие взгляды наследничка.

Бартос Нагу с огромным желанием вышвырнул бы эту чужую девчонку из дома и вообще из Лунгага, но серьёзные ведьмаки за её спиной останавливали. Ни с Карицким, ни с Атталем он ссориться не хотел. Мужчина всерьёз опасался, что старуха переписала завещание в пользу невесть откуда появившейся помощницы, поэтому уже подстраховался и договорился с некоторыми соседями, если придётся опротестовывать волю Иляны Рошки. Ведьмак зло глянул на спокойное лицо умершей, и ему показалось, что она даже сейчас смеётся над ним. Проклятая старуха!

Дамаскинская не удивилась, когда буквально через два дня после погребального обряда её вызвал нотариус: Бартос Нагу потребовал открыть завещание. Но в Лунгаг девушка пошла не одна, Гордей Карицкий тоже был приглашён.

В юридической конторе кроме них и нотариуса находился единственный родственник Иляны и его жена. Ведьмаки сидели с хмурыми лицами и, видимо, готовились воевать за наследство до последней капли крови! О чём Лилея, не удержавшись, шепнула директору. Тот спрятал улыбку в кулак и жестом велел молчать. После положенных формальностей нотариус перешёл к главному. Девушка смотрела, как открывают конверт, как развеивается магическая печать, охраняющая документ от подмены.

— …Сбережения в размере семи миллионов шелетов оставляю своему внучатому племяннику Бартосу Нагу, его жене и детям.

Лилея ошарашенно хлопнула глазами, гадая, откуда у Иляны такие деньги? А вот наследник удивлённым не выглядел. Наоборот, он нахмурился и зашептался с женой.

— Почему семь? Разве не должно быть больше?

Худая как жердь ведьма настороженно глянула на остальных и тихо ответила:

— Так тётка же в самом Барангане лечилась. Знаешь, сколько тамошние лекари берут?

Лилея закатила глаза. Вот же натура! Сколько ни дай, а всё мало! Племянничек Иляны получил огромное наследство, но опять не доволен, что та потратила энную сумму на лечение, а не отчалила в Грани, оставив всё ему.

Нотариус продолжал:

— Собрание книг в количестве двух тысяч четырёхсот штук, отмеченных знаком «чёрного пламени», передаю в Стародворскую школу под личный контроль её директора Гордея Карицкого.

Дамаскинская услышала тихий выдох ведьмака. Видимо, его вопрос с домашней библиотекой Иляны очень волновал.

— …Дом, расположенный по адресу: город Лунгаг, ул. Садовая, 5 завещаю моей помощнице Лилее Дамаскинской. Такова моя последняя воля».

Отправляясь сюда, девушка понимала, что Иляна наверняка подумала и о ней, но такого подарка не ожидала и теперь растерянно, даже с опаской глянула на племянника, ожидая возмущений. Но тот отмахнулся, не сдержав ехидного смешка.

— Мне этот полуразрушенный склеп даром не нужен. Там такой ремонт требуется, что проще снести старый дом и построить новый.

Девушка прищурилась. Склеп, значит? А Иляна там жила!

Нотариус, убедившись, что все услышали и приняли информацию, удовлетворённо кивнул:

— С волей умершей Иляны Рошки согласны? Претензий нет?.. — и взмахнул рукой. — Завещание вступило в силу.

В тот же миг магическая нить обвила запястья тех, кто упоминался в документе, подтверждая их вступление в наследство.

Бартос выскочил из конторы и, даже не попрощавшись, укатил обратно в Баранган. Лилея разочарованно смотрела ему вслед.

— Порой мне стыдно за своих сородичей.

Гордей Карицкий подал ей руку, помогая сесть в экипаж:

— Поверь, Иляна знала, что делала. Бартос так рвался к этим деньгам, но принесут ли они ему счастье?

Девушка пожала плечами:

— На какое-то время да. А потом?

— А вот это уже не наша забота.

Когда они приехали по нужному адресу, ведьма посмотрела на мужчину.

— Спасибо, что когда-то отправили меня сюда! На два года вы подарили мне семью, дом… — она смахнула снег с калитки. — У меня теперь есть свой дом.

— Так и должно быть, — сказал Карицкий. — Ведьма всегда привязана к какому-то месту. А ты на тот момент была оторвана от Зорны.

Но самое интересное случилось через несколько недель. Ближе к Остаре Лилея вместе с Цезериной отправилась в Лунгаг, чтобы навести порядок в доме. Переступив порог, девушка остановилась. В первый момент сердце сжалось от неприветливой пустоты и тишины. Но потом звонкий голосок подруги сделал своё дело, и тоска отпустила. Беспрозванная растопила камин, заварила чай и завела часы. Эти привычные звуки помогли и Лилее. Она наводила порядок в библиотеке после того, как директор забрал свою добычу. И вдруг из гостиной донёсся крик Цезерины:

— Лили, тут письмо для тебя.

Девушка подошла и протянула конверт. Лилея осторожно сорвала печать.

— «Моя дорогая девочка, если ты читаешь это письмо, значит я уже в Гранях. Не грусти и не плачь! Я прожила долгую жизнь. В ней было и горе, и радость, и любовь. Мне повезло встретить удивительных людей, которые восхищали своим умом и талантом. Но в какой-то момент я осталась одна. Друзья умерли или стали настолько стары и слабы, что не могли добраться до меня и даже написать весточку.

Я жалею только об одном: что у меня нет детей — тех, кто скрасил бы мои последние дни. Словно в утешение, Жива послала мне тебя — глазастую вредную девчонку, с одинаковым азартом зубрящую скучные монографии и строящую козни обидчикам. Тёмная ведьма! Ты стала моей отрадой. Я жила, ожидая твоего приезда, а когда ты возвращалась в школу, думала, всё ли у тебя в порядке. Оказывается, это не обуза и не хлопоты — когда есть тот, о ком думаешь.

Я знаю, ты любила меня и этот дом. Сколько раз ты чинила его, пока думала, что никто не видит! И я буду очень рада, если дом станет твоим… Он, конечно, трухлявый и поношенный, как я, с протекающей крышей! (Я сейчас о доме, а не о себе), — Лилея не сдержала смешка, хотя из глаз уже покатились первые слезинки. — Одним словом, нуждается в хорошем ремонте, и я скопила немного на новую крышу! Всё в твоих руках, моя девочка».

Цезерина достала из конверта банковский договор.

— На твоё имя открыт счёт. Три миллиона?! Подожди, я, наверное, в ноликах запуталась, — и она принялась пересчитывать. — А нет, не запуталась… Три миллиона! Лили! Ты теперь богата!

А девушка заплакала.