Глава 8

Очнулась под размеренный стук копыт. Просторная карета размеренно покачивалась из стороны в сторону и чуть поскрипывала, спотыкаясь на кочках. Лежа с закрытыми глазами, я на секунду подумала, что снова дома и экипаж отца везет меня в родовой замок, но жгучая боль мгновенно вернула к реальности.

Я чувствовала каждый след от удара кнута так, словно только что опять их получила. Но стиснула зубы и, открыв глаза, попыталась подняться. Чудом успела подхватить ту самую мантию, в которую меня завернули, вынося из темницы. Струящаяся золота ткань некрасиво помялась и перепачкалась в моей крови, следы были рваными, будто и по мантии кто-то бил кнутом, а она кровоточила в ответ.

Удивительно, но под тонкой мантией не было холодно, она согревала, словно была зачарована магией. Я провела кончиками дрожащих пальцев по вышитым черной нитью витиеватым символам. Значит, вот так выглядит мантия Верховного Наследника Халифата. Значит, Тони не просто капитан, а Сиятельный, перед которым принято приклонять голову.

Несмотря на боль улыбнулась, а я его тут и в хвост и в гриву ругаю, как простолюдина. Глупо получилось, но с другой стороны, он не представился как должно и вел себя большую часть времени как наглый мужлан. Надеюсь, он не везет меня в столицу, чтобы отрубить голову за оскорбление Сиятельного.

Прислушалась, размышляя над тем, подать сигнал, что очнулась или посидеть еще немного в покое. Тони мне за непослушание точно устроит выволочку и, самое идиотское, будет прав.

— И что будем делать дальше? — послышался сбоку кареты голос Гека.

— То, что должно. Встретимся с халифом Ту Роном. Раз уж я раскрыл свою личность, воспользуемся этим. Пока я буду заговаривать ему зубы, ты заберешь Алмаз. Наемник хоть и ускользнул, но единственный, кто мог заплатить ему столько, чтобы остановиться в самой дорогой гостинице города, это Халиф.

— И ту уверен, что это Ту Рон? Он же тюфяк.

— Да, но исполнительный тюфяк. Думаю, за ним стоит кто-то еще. Кто-то амбициозный, сильный и готовый на все, чтобы самому стать Великим Халифом.

— Только не говори, что думаешь на…

— Тс, если она проснулась, то может услышать, — резко оборвал разговор Тони. — А это не для её ушей. Не хватало еще втянуть девчонку в политику Халифата.

— Она и без этого слишком активно пытается умереть, — продолжил мысль друга Гек и, к своему удивлению, я не услышала в его голосе презрения. А если задуматься, это прозвучало с легким оттенком одобрения.

Удивило это не меня одну.

— И что, даже не выскажешься на тему глупости женщин с Континента?

— Не выскажусь, — Гек чуть понизил голос, а я прильнула к обитой бархатом стенке кареты, чтобы расслышать. — Только ей не говори. Но я признаю, у этой девчонки есть характер. Столько ударов хлыстом и ни пискнула. Это достойно уважения. И не побоялась защитить невиновную. Согласись, девчонке на площади повезло, что Аннет оттянула время и нашелся свидетель, а так осталась бы мелкая без руки.

— То есть ты признаешь, что эта женщина может быть полезна?

— Глупо отрицать, что её артефакт сработал как надо. Мы же почти схватили наемника, просто он каким-то образом оказался на шаг впереди нас.

— Думаю, на два. Есть подозрения, что наемник следил за нами, наводил справки и Аннет просто попалась на удочку. В конце концов, не просто же так этот мальчишка — Донни — поймал нас у входа в их гостиницу.

— Я предлагал бросить её и пойти вперед, но ты отказался.

Слушая разговор, сидела и улыбалась бархатной стене напротив. Столько хороших новостей, даже удивительно. На Гека и его уважение плевать, а вот то, что девочка в порядке — бальзам на душу, как и решение Тони вернуться за мной. Сама не знаю, почему последнее так обрадовало. Наверное, в такое ситуации так отчаянно хотелось перестать чувствовать одиночество, что я готова была хвататься за каждую соломинку. А Тони во всей этой ситуации оказался бревном, в самом лучшем смысле этого слова: раз за разом приходил на помощь, всегда оказывался рядом. Будто на него и правда можно положиться.

Погруженная в свои странные мысли, я даже на пару мгновение забыла о боли, но вспомнила, когда карета дернулась и остановилась. Щелкнул запор на двери, и я инстинктивно плотнее завернулась в тонкую ткань мантии.

— Так и думал, что ты уже проснулась. Сильно болит? — Тони запрыгнул в карету и плотно закрыл дверь.

— Терпимо. Думала, будет хуже.

Соврала и бровью не повела, на самом деле, от боли хотелось выть и с каждой минутой она становилась все сильнее. Глупо было надеяться, но спросить рискнула:

— Здесь, случайно, женщины с магией Нежного света не живут? У нас такие раны излечивают за минуты.

— Увы. Придется тебя лечить методами Халифата. Я нанес заживляющие мази, которые так же ослабляют боль, но всего на несколько часов.

Меня будто молнией пронзило, что он сделал?

— Ты меня…трогал? — внутри все клокотало, пока я подбирала нужное слово. В голове мелькало много чего еще: раздевал, видел меня почти голой и, драконы раздери, делал все это без моего ведома.

— Других вариантов не было. Если бы я не нанес мазь, ты сейчас бы мучилась от нестерпимой боли, а твои раны по-прежнему кровоточили. Так что не начинай истерику и снимай мантию. Нужно повторить.

— Что?! — у меня сел голос. Повторить? Ни за что!

— Либо будешь мучиться от боли минимум двадцать дней. Поверь, вкупе с тряской кареты и визитом в столицу Шестого халифата тебе это не понравится.

— А твои руки на моей коже понравятся? — брякнула я и прислушалась к ощущениям.

После всего произошедшего в темницах, я не была уверена в том, что смогу подпустить к себе мужчину, позволить прикоснуться. Слишком грязно было то, что случилось. Слишком больно.

Тони несколько мгновений смотрел на меня пристально и молча, будто пытался понять, что не так, искал надлом в моей душе и, кажется, смог найти.

— Тебе страшно, — выдал свой вердикт халифатский “лекарь” очень высокого ранга. — Я обещаю, что не буду прикасаться. Мазь очень въедливая и если раны заживают хорошо, то здоровую кожу она разъест и оставит кровоточащие язвы. Она наносится специальным скребком.

Он наклонился, нажал на едва заметный выступ под сидением и открыл достаточно просторный ящик. Вытащил из него сначала свернутую черную ткань, после неизвестный мне деревянный ящик, а следом…

— Мой саквояж! — я чуть не подпрыгнула на сидении, но тело тут же пронзила резкая боль. Сильнее, чем раньше. Я зашипела и уперлась лбом в стенку кареты.

— Боль будет усиливаться, если я не нанесу мазь. Твои вещи в порядке, я лично все собирал.

— Спасибо, — еще раз глянула на свой многострадальный саквояж и чуть не прослезилась. То ли от боли, то ли от благодарности за то, что Тони позаботился о моих вещах.

— Раз так благодарна, то отвернись и сними мантию. Мы не можем долго стоять, время все еще поджимает. Нужно прибыть в столицу следом за наемником, иначе план провалится. — он достал из деревянного ящика, на поверку оказавшегося аптечкой, тонкую лопатку и банку с бледно-зеленой мазью. — Обещаю не прикасаться.

— Хорошо, но ты расскажешь мне, почему вы не поймали его в Артримине.

— Договорились, — усмехнулся Тони и вновь стал похож на того по-мальчишески азартного капитана, которого я встретила на корабле. Но пугающего человека из темниц мне было уже не забыть, как и тысячу мурашек на своей коже в ту секунду.

В груди что-то болезненно сжалось от мимолетного воспоминания, и я поспешила отвернуться. Невесомая черная ткань, щекоча кожу, стекла с плеч на алое бархатное сидение кареты. Едва заметный холодок скользнул по коже живота и плеч. Я поспешила прикрыть грудь руками, хоть в этом и не было особой нужны — Тони видел лишь мою исполосованную спину.

Глянула вниз, на впалом животе и боках тоже остались алые следы от кнута, сейчас на них тонкой мятного цвета корочкой лежали остатки целебной мази.

Движение сзади и сидение кареты мягко промялось, сообщая, что Тони пересел ближе ко мне. Тело напряглось струной против воли, я приготовилась к чему угодно: прикосновению горячей руки, боли, жжению. Но вместо этого получила холод и вздрогнула от неожиданности.

— Не дергайся, это тонкая работа! — потребовал Тони. — Одна моя ошибка и тебе будет еще больнее, чем сейчас.

— Хорошо.

Он несколько минут работал молча, обрабатывая, судя по ощущениям, самые неприятные раны. И только, когда перешел к мелким, начал свой рассказ.

— Твой артефакт привел нас к лучшей гостинице в городе и зазвенел. Наемник был внутри, но просто так попасть в это место невозможно: отличная охрана, строгий контроль. Пришлось выкручиваться. Пока Гек заговаривал зубы администратору, я попытался проникнуть в гостиницу, но наткнулся там на испуганного мальчишку по имени Донни. Он сказал, что на площади женщина в мужской одежде заступилась за дуру-девчонку и её серьезно накажут.

— Донни — раб наемника. Я видела его у борделя и заметила у нашей гостиницы. Хотела помочь, но…

— Все пошло не по плану. Точнее, не по нашему плану. Я думаю, у мальчика был приказ попасться тебе на глаза и подставить. С последним, правда, ты справилась сама. А дальше, думаю, можешь сама догадаться, что произошло.

Я не выдержала и задала вопрос, который терзал меня с того момента как открылась дверь тюремной камеры и вошел Гек.

— Почему? Вы могли меня бросить, забрать алмаз и уехать.

— Не могли, — ровным голосом отозвался Тони.

— Почему? Я не понимаю.

— Две причины. Об одной я тебе ничего не скажу ради твоего же блага, а другая — я решил лично передать тебя Декстеру. С твоим умением влипать в неприятности сама ты до него не доберешься.

— Еще как доберусь! — возмутилась, но как-то слабовато, скорее из духа противоречия.

— Повернись лицом.

Отлично, сейчас я взгляну ему в глаза, дерзко выскажусь и он поверит, что я способна справиться сама. Мне не нужна нянька.

План удался. Я обернулась, все еще прикрывая грудь, и встретилась взглядом с наследником Халифата, но слова так и не слетели с губ. Мы оба замерли, словно невидимый маг наложил на нас чары неподвижности. Тони сидел так близко, что я могла ощущать его дыхание и тепло кожи. А она, кажется, была по-настоящему горячей, словно этот мужчина состоял пламени, а я изо льда. Таять под карим взглядом было страшно и немного больно.

Не знаю сколько мы молчали, но первым тишину нарушил Тони:

— Когда ты в сознании, это сложно.

— Что сложно? — отозвалась эхом.

— Не прикасаться.

У меня ослабели руки, я удержала их на месте каким-то неизвестным чудом. Наверное, это нашлись внутри меня вбитые гувернанткой остатки благовоспитанности.

Не прикасаться. Когда замерзла хочется быстрее согреться, коснуться манящих теплом языков пламени. Но игры с огнем ничем хорошим не заканчиваются. Огонь тоже это знал, поэтому холодная мазь, послушная его руке, легла на следы от ожогов кнутом. Прежде чем делать новые глупости, нужно пережить последствия старых.

Я сдалась и закрыла глаза, позволяя Тони работать молча. Эту борьбу взглядов мне не выиграть. Что-то в глубине меня понимало — все не просто так. Этот мужчина — наследник Великого Халифа, а значит, политик. Скорее всего, он вернет меня Дексу и хорошо на этом наживется, ведь для мужчин Халифата женщина всего лишь товар.

Эта мысль привела меня в чувство, как и то, что раны перестало жечь. О чем я вообще думаю? Таю, как дурочка, только потому что он меня спас? Эффектно появился? Лечит мои раны? В конце концов, я Аннет Ван Дайк, а не кисейная барышня, готовая упасть в руки первому встречному спасителю.

— Я закончил. Это одежда. — мне в руки легло что-то мягкое. Я открыла глаза и уставилась на тот самый черный сверток.

— Это не моя…

— Из-за ран ты не сможешь носить мужской костюм. Слишком плотная ткань и брюки слишком прилегают в районе спины. Это традиционный женский костюм Халифата. Переодевайся. Через пятнадцать минут мы отправляемся в столицу Шестого халифата.

Он ушел, оставив меня с удивлением разворачивать новый наряд. Ткань была такой же невесомой как у мантии, только не поблескивала как юбочный атлас, а будто состояла из очень-очень мелкой сетки с вплетенными в черные серебристыми тонкими нитями. Искусная работа. На Континенте такая халифатская ткань стоит баснословных денег и здесь, наверное, тоже.

Выбора у меня все равно не было, поэтому пришлось примерить наряд варваров. Надеюсь, за него меня никто в темницу не посадит.

Шаровары с плотным поясом сели очень низко на бедра, но как и сказал Тони, ран не касались. На мгновение я почувствовала себя неловко, выглядело это, должно быть, не слишком целомудренно даже для дамы с Континента. К счастью, ситуацию исправила свободного кроя туника, доходящая почти до середины бедра. Сначала я подумала, что ткань будет просвечивать, но и здесь мастерицы Халифата не подкачали — внутри оказалась подкладка из мягкой ткани. Она если и прикасалась к ранам, то не раздражала их. Вполне комфортно.

К костюму прилагалось еще два платка, один из которых полагалось закрепить на голову, а за другим скрыть лицо. Я видела такой наряд на сестре Тони, но не до конца понимала, как именно это одевается. Что ж придется просить помощи.

Хотела выйти из кареты, но замешкалась, глядя на босые ноги. Неужели Тони забыл про обувь? Нет, не забыл. В углу, у самой дверцы я увидела невысокие кожаные сапожки в тон костюму. Что ж, наследник Халифата удивительно практичен для мужчины.

Выглянула из кареты и удивленно заозиралась. Я видела разные пейзажи, но такого никогда: до самого горизонта никаких кустов и деревьев, только выжженная солнцем земля и торчащие как попало не то травинки, не то соломины. По просторам ветер гонял песчинки и перекатывал странные круглые шары из все той же соломы. Безрадостно.

— Я готова, только не знаю как надеть это, — тихо сказала я, привлекая внимание мужчин, стоявших рядом с лошадьми.

Оба подняли взгляд одновременно и если Гек сразу заявил:

— О, теперь ты похожа на приличную женщину!

То, Тони странным образом промолчал. Он снова разглядывал меня пристально, будто оценивал, прикидывал, делал какие-то свои, лишь одному ему известные выводы. Пока, наконец, не выдал:

— Гек, придержи лошадь, — и сунул поводья в руки лучшего друга.

В три шага Тони оказался рядом со мной и, не забрав из моих рук платки, встал за спиной.

— Во-первых, женщины Халифата не носят абар-дай на растрепанную голову.

Раньше, чем я успела пискнуть, распущенные волосы оказались собраны в крепкий мужской кулак. Дернулась, но он меня удержал.

— Я просто помогу, — отрезал Тони и, судя по ощущениям, принялся….плести мне косу.

— Ты умеешь заплетать?

Сама не знаю, почему это меня так шокировало. Может, в юности Сиятельный Тони, или как там его по полному имени, носил косу до пояса. Или из моих волос сейчас сплетут морской канат?

— У меня шесть сестер. Был повод научиться.

— Сколько?! — я закашлялась от сухого воздуха и осознания, что если все его сестры такие как Риа, то это уже целая армия.

— Шесть. У высшей знати Халифата принято держать наложниц, поэтому не удивляйся. Детей мы любим и их здесь рождается много.

Меня передернуло. Наложницы, разумеется. Верховный Халиф вступает в один законный политический брак, а потом ходит от жены в свой гарем и там уже развлекается с бедными бесправными девушками.

Видимо, Тони почувствовал мое недовольство даже не видя лица:

— Таковы традиции Халифата и девушки в гареме живут достойно. Если тебя это беспокоит.

— Ни капельки, — отмахнулась, — это ваши традиции. Почему я должна их осуждать? Я уеду из халифата и забуду ваше варварство как страшный сон. И не буду думать о том, каково жене отпускать мужа в объятия других женщин, не иметь права голоса и смотреть, как они рожают ему наследников.

— Да, вижу, совсем не осуждаешь, — хохотнули сзади, и я услышала треск. Это еще что? — Готово.

Когда Тони вновь оказался передо мной я постаралась улыбнуться и не смотреть на него, как на сволочь. Ведь у него точно был гарем, как и положено Наследнику. Надеюсь, хоть жену он еще не завел, а если и завел, мне искренне жаль бедную женщину. Муж не только изменяет с целым штатом любовниц, так еще и не бывает дома. Бр.

Невольно подумала о себе и Дексе. А чем я лучше? Семь лет не видела жениха, а он вряд ли столько лет хранил мне верность. Мысль склизким червем скользнула от мозга вниз по позвоночнику, потом свернула с пути и оплела сердце. А что он подумает обо мне, когда узнает, что я путешествовала с двумя мужчинами, да еще и побывала на корабле Халифата с его законами? Впервые за все время моих злоключений, я думала, что все зря. У нас ничего не выйдет.

Тем временем Тони забрал из моих рук платки и потребовал:

— Подними голову.

Я послушалась, все еще чувствуя мерзкие шевеления в области сердца. Мне на голову осторожно опустили черную полупрозрачную ткань. Тони приблизился, приподнял мою тяжелую косу и, заведя концы платка назад, сделал тугой узел.

— Это носят вот так. Запоминай, я не собираюсь каждое утро тебя одевать.

Щеки вспыхнули, когда представила, что меня и правда одевает каждое утро Наследник Халифата. Фантазия получилась какой-то слишком эротичной, наверное, из-за его близости и вновь окутавшего меня пряного тепла.

— А это можешь надеть в городе, — он взял из моих рук второй платок. На его краях были сделаны зажимы в виде голов золотых драконов, которые открывают свои зубастые пасти, чтобы прикрепить один платок к другому. — Просто цепляешь его к тому платку, который у тебя на голове.

— Хорошо, — забрала невесомую ткань обратно.

Я запуталась окончательно и единственное, чего хотела — это побыть одной и решить, хочу ли я на самом на деле встретиться с женихом или мне стоит сесть на ближайший корабль до Континента.

— В ящике под сидением кареты лепешки, немного вина и небольшой подарок, если ты сможешь его принять, — он все еще стоял преступно близко и говорил полушепотом. А после совсем тихо добавил. — Тебе невероятно идет наряд Халифата…

— Нет, — я дернулась, будто он ударил. Мне не идет наряд Халифата! Мне вообще не подходит Халифат, это варварское место. — Не идет.

Развернулась и сбежала в карету, словно за мной гналась стая хищников. Все, о чем я могла думать следующие полчаса — это о возвращении домой. Не о Дексе. Не о Тони. Даже не о малышке, которая чудом спаслась от несправедливого суда. Я жевала нежнейшую лепешку с травами и сыром, запивала её сладким фруктовым вином и думала о том, что совершила ошибку, забыв о чести рода Ван Дайк ради мужчины, который много лет назад исчез из моей жизни.

И даже подарок от Тони (не знаю, зачем он мне его купил) не поднял настроение. Зато пригодился. Это оказался тонкий коричневый ремень из мягкой, тщательно выделанной кожи. Его украшало изображение водного дракона во всю длину. К ремню прилагалось несколько таких же кожаных сумочек для мелочей. В них прекрасно убрались созданные в гостинице артефакты. Угадал или замерил? Даже любопытно.

Я осторожно, боясь боли, закрепила подарок низко на бедрах и мгновенно оценила его удобство. Больно не было. Ремень оказался достаточно узок для того, чтобы не касаться ран, но прилегал плотно и сидел “как влитой”.

— Неужели Наследник Халифата замаливает грехи своих подданных? — фыркнула себе под нос, но нежно погладила пальцами драконью морду.

Улыбнулась самой себе и выпила еще немного сладкого вина. И то ли от усталости, то ли от тяжелых мыслей быстро заснула.

Проснулась же только на въезде в столицу. Хотела открыть окно, но Тони тут же его захлопнул.

— Сиди и не высовывайся. Надень платок. Всё объясню в гостинице.