Глава 21

Евгения

Вино в бокале красное, словно кровь. Стол ломится от еды – хорошо, что мне не страшны лишние килограммы, не то бы знаменитое кавказское гостеприимство сыграло со мной злую шутку.

– О чём думаешь, красавица? – на мои плечи ложится рука нашего новоиспеченного грузинского партнёра. Это не очень приятно, учитывая то, что он ужасно вспотел, но я мирюсь с происходящим, чтобы никого не обидеть. Тем более – Антона, которого знаю с детства.

– Разве похоже, что я способна хоть на какой-то мыслительный процесс? – сыто улыбаюсь.

– Нет? – смеётся Сванидзе.

– Не-а. Я для этого слишком много съела.

– Ну, Женёк, тебе за двоих пришлось отдуваться. Так что не обессудь.

Открываю один глаз:

– Это ты на моего шефа сейчас намекаешь?

– А то на кого? Как тебе с ним работается? – интересуется Антон, тщательно пережёвывая веточку кинзы.

– Да ничего так. Ты же видел. Умный мужик.

– Угу. И хватка бульдожья, – дует губы Сванидзе. Я откидываю голову и громко смеюсь – настолько смешно это выглядит.

– Тебе ли жаловаться, генацвале! Ты и сам упёрся бараном – цену ни туда, ни сюда.

– Что тут сказать? Актив не очень. Придётся солидно попотеть, чтобы выйти в плюс.

– Кстати об этом… Ты же в своё время имел к этому активу самое непосредственное отношение. Или я что-то путаю?

Сванидзе мрачнеет. Сосредотачивает на мне тяжёлый взгляд из-под чёрных, по-девчоночьи длинных ресниц.

– Нет. Не путаешь. Я работал в команде Макса. Он тогда набрал молодых. Это было модно. Типа, новые люди – новые идеи. Считалось, что мы замутим крутой стартап.

– Воспроизведя бессмысленный и никому не нужный розничный банк? – интересуюсь в лоб. Терять мне нечего. Антон – отличный мужик. Захочет – расскажет. Нет – так нет. Главное, что я сама докопалась до правды.

– Изначально план был другим, – бурчит Сванидзе. – А вышло…

– Давай я облегчу тебе задачу? Расскажу всё, что мне известно, а ты, если захочешь, дополнишь.

– Зачем оно тебе, Жень? Это дело давно уже в прошлом.

– А если я скажу, что не для всех? Ч-чёрт, – приглаживаю волосы. – Если я скажу, что из-за делишек моего брата до сих пор страдают ни в чём неповинные люди?

– Валяй! – фыркает Антон. – Только ты пойми на берегу, что лезть в это себе дороже.

– Я это понимаю, – растираю пальцами лоб, где сконцентрировалась противная ноющая боль. – Успехи Макса, о которых все трубили в те годы, объяснялись банальной махинацией, так? Это ж он продал кредитный портфель санированного СММ-банка? И как я понимаю, продал по номинальной стоимости вместо реальной рыночной, как это принято при работе с проблемными активами? – В ответ на мою речь Сванидзе только лишь пожимает плечами, не подтверждая правдивости моих слов, но и не опровергая их. А мне, собственно, большего и не надо, поэтому я, торопливо прикинув цифры в уме, продолжаю: – Это на сколько? Примерно на триллион дороже реальной стоимости активов?

– Без понятия. Я слился к тому моменту. Дело очень плохо пахло.

– Ну да. Ещё бы… Эта схема позволила Максу высвободить резервы и получить наличные от ЦБ, а Трасту – льготные депозиты в размере ста процентов от номинальной стоимости? Неплохо… – присвистываю.

– Не лезь в это дело, Жень. Ты ж понимаешь. Тут серьёзные люди задействованы.

– Мой отчим? Ну, да… Я всё не могла понять, зачем им Траст превращать в ПИФ, а оказывается, они просто хотят в этой структурной неразберихе похоронить сомнительные операции Макса.

Осталось разобраться, как им мешал Горозия… Может, они боялись, что он, обнаружив эту схему, выдаст их с потрохами? Я судорожно пытаюсь вспомнить, имел ли он какое-то отношение к банку Макса, но ничего, что могло бы подтвердить эту мысль, на ум не приходит. Может, эти два кейса вообще никак не связаны, и я просто что-то себе придумала?

– Да чёрт с ним, ничего уже не вернуть.

Я киваю, хотя совершенно в том не уверена. Мне трудно представить, что Серго не пытался выяснять, кому же он перешёл дорогу. И если Макс с отцом виноваты, не сложно догадаться, что Серго захочется отомстить. Что я буду делать, если в его мести мне отведена не последняя роль? Вдруг он со мной только поэтому? Смогу ли я его винить, если окажется, что он мной в очередной раз воспользовался? Нет… Горозия – гордый мужик. Честь и репутация для него не пустой звук. Ему важно вернуть своё доброе имя. Кажется, ещё немного – и у меня взорвется голова. Я должна ему рассказать обо всём, что мне стало известно за последние пару дней, а там будь что будет.

Но как же сложно, а? Сложно даже представить…

– Знаешь, я, наверное, пойду. Устала что-то, перелёт, переговоры…

– Понимаю.

– Спасибо за всё. Для меня было важно услышать всё, что ты сказал, и о чём промолчал – тоже. Если хочешь знать, для меня это вопрос жизни и смерти.

– Вот как?

– Угу. Жаль, никаких документов не сохранилось, не то бы… – я пожимаю плечами. Не то бы – что? Мой братец и отчим, что его покрывал, загремели бы на нары вместо Горозии? – Я поеду. До завтра.

К удивлению, в гостинице засыпаю в два счёта. Наутро Серго нет ни за завтраком, ни в лобби. Вереди процедура подписания документов, и я могу только надеяться, что он приедет прямо в офис. Так и происходит. Горозия, свежий как огурчик, появляется как раз ко времени. Формальности занимают у нас меньше часа. Но после всех официальных мероприятий у нас, как водится, запланирована культурная программа. Наверное, это даже интересно, да только единственное, чего я сейчас хочу – оказаться в своём номере. Желательно с Серго. Думаю, это не трудно сделать. Всё же страна чужая и вряд ли у наших надзирателей есть доступ к гостиничным камерам, которые, безусловно, расположены в лифтах и коридорах. Вопрос, хочет ли этого сам Серго? Вчера, понятно, он предпочёл мне свою мать. Сегодня…

– Я отъеду. Мать собрала родню. Ты уж уважь наших партнёров, ладно?

Послушно киваю. Мне ничего другого не остаётся. Уж лучше мне быть в толпе, чем в одиночестве своего номера лезть на стенки. Горозия несколько секунд внимательно меня разглядывает, как будто пытается мне этим взглядом что-то сказать, но я так расстроена, что не способна считывать его безмолвные сигналы. Мне вообще кажется, что я опять придумываю то, чего нет.

– Ну, до завтра.

Меня окатывает душной волной разочарования. Не знаю… Наверное, я думала, что здесь у нас всё будет иначе. А почему? Бог его знает. Горозия уходит, я смываю вином собравшуюся во рту горечь. Оборачиваюсь и ловлю на себе внимательный взгляд Сванидзе.

– Что?

– Я всё гадал, с чего ты стала рыться в той давней теме, а оно вон, значит, как.

– Не понимаю, о чём ты, – зеваю, делая вид, что мне максимально пофиг. Тогда как внутри на все лады себя распекаю. Это же надо было так по-идиотски спалиться!

– Ну да. Конечно. – Антон задумчиво чешет в затылке. – А знаешь что? Раз такое дело… Пойдём. Есть у меня кое-что. Я для себя хранил в качестве некоторых гарантий. Мне уже вряд ли что-то грозит, а тебе, глядишь, и поможет.

Через сорок минут в моих руках оказывается прелюбопытнейшая папочка.

– Выходит, не все документы утонули, – резюмирую я.

– Выходит так.

Я слабо улыбаюсь. Засовываю папку в сумку. И не совсем понимая, что тут ещё сказать, принимаюсь вертеть головой, разглядывая интерьеры богатого дома Сванидзе.

– Зачем ты мне помогаешь? – всё же не могу сдержать любопытства.

– Не знаю. Наверное, хочу совершить… какой-то поступок. Чтобы утром, глядя на себя в зеркало, было хорошо. – Я свожу брови, осмысливая сказанное, но Антон, видно, эту гримасу воспринимает по-своему, потому как довольно запальчиво продолжает: – Да не смотри ты на меня так. На определенном этапе жизни к этому все приходят. Считай, я зарабатываю себе плюсики в карму.

– Спасибо. Знаешь, ты всегда выделялся на фоне Максовых друзей.

– Ты тоже. На фоне вообще всех женщин. Одно время я был в тебя даже влюблён.

– Шутишь?!

– Истинная правда. Но тут уж без вариантов? – шутливый вроде бы вопрос звучит уж как-то слишком серьёзно. Я неловко веду плечом:

– Абсолютно. Хм… Уже поздно. Я, наверное, пойду.

– Да, конечно. Обращайся, если вдруг что.

– Спасибо, – проходя мимо Антона, касаюсь его руки. Он хороший мужик. Даже как-то обидно, что меня к нему совершенно не тянет. Насколько бы проще сложилась моя жизнь…

В гостиницу возвращаемся ближе к ночи. Как обычно, первым в номер входит охранник, и только убедившись, что всё в порядке, позволяет войти туда мне. Я принимаю душ и укладываюсь в постель. В голове миллионы мыслей. Мне хочется как можно скорее увидеть Серго. Незаметно между нами скопилось много крайне важных непроговоренных вопросов. Меня буквально подкидывает от нетерпения. Но у Серго, возможно, последний шанс побыть в кругу семьи, и обижаться на то, что он им воспользовался, – недостойно. Остается набраться терпения и ждать… Снова ждать. Мне не привыкать.

Не замечаю, как проваливаюсь в сон. А просыпаюсь от какого-то странного шороха.

– Т-ш-ш, это я.

– Откуда у тебя ключ?

– Тебе же два дали, забыла? Я один поменял на свой. Ты всегда спишь голая или это для меня? – Горозия укладывается рядом, тёплый, большой, родной… Я всем телом подаюсь навстречу. – Для меня, похоже, – с его губ срывается сытый, самодовольный смешок. Я ловлю его смех ртом. Прикусываю по очереди губы. Забираюсь сверху, веду дорожку вниз по шее языком. А он в ответ откидывает голову, ещё сильней подставляясь, от чего на шее вздуваются жилы…

– Серго…

– Да. Это я. Точно. Какого чёрта ты забыла дома у Сванидзе?

– Откуда ты знаешь, что я к нему заезжала? – я на секунду прерываюсь, шокированная его словами.

– Доложили. Ну? – он подаётся навстречу бёдрами.

– А ты с какой целью интересуешься?

Понятия не имею, откуда во мне берётся абсолютно мне не присущая бравада. Я ж и так его оседлала, а теперь выпрямляю спину и, закусив губу, начинаю бесстыже на нём раскачиваться.

– Хочу знать, где тебя носило. – Горозия явно злится.

– Ревнуешь?

– А ты этого добивалась, когда к нему ехала? Хотела, чтобы я ревновал? – он тянет меня за волосы, я прогибаюсь в спине, выпячивая вперед грудь, в которую тут же впиваются его зубы.

– Серго…

– Не рекомендую испытывать меня подобным образом.

– Х-хорошо. Я не буду.

Внизу живота конвульсивно сжимаются мышцы, и кажется, что если я себя им не наполню – умру. Настойчиво веду бёдрами, но Горозия вместо того, чтобы мне помочь, уворачивается.

– Сначала объяснись. – цедит он.

– Ладно. – Я собираюсь с силами, скатываюсь с него и тянусь к сумке, что бросила на тумбочке возле кровати. Можно было даже не мечтать, что он от меня потеряет голову настолько, чтобы забыть обо всём остальном. – Вот для чего я ездила.

Смерив меня недоумённым взглядом, Серго забирает папку из моих рук. Включает ночник в изголовье кровати и несколько минут в полной тишине изучает её содержимое. После откладывает и, никак не прокомментировав то, что увидел, принимается меня целовать.

– Погоди… Ты ничего не хочешь сказать?

– Я бы не отказался продолжить в позиции, когда ты сверху…

– Я сверху? Это шутка?! Ты точно хорошо изучил документы? Понимаешь, что они означают?!

– То, что я и так знал.

– Знал? И до сих пор ничего не сказал мне об этом? Но… почему? – не зная, куда себя деть, заправляю за уши упавшие на лицо волосы. А после вслух отвечаю сама себе: – Потому что не доверял мне… После всего – и не доверял?

– Просто не хотел впутывать.

– Не хотел впутывать… – повторяю эхом. – Ну да… На диске, что я вынесла, надо полагать, эти документы?

– Женя…

– Отвечай!

– Вроде того. Там… кхм… более полный архив.

– Почему же ты не воспользовался этими данными?

– Они не давали стопроцентных гарантий.

– Гарантий на что?!

– Гарантий, что мне удастся их уничтожить.