Глава 6. Горько

Тэя

Ждать положенный год помолвки жених не пожелал. Я пошла ему навстречу, понимая, почему он торопится. Хотелось бы думать, что это романтичная спешка, как у Аласлана с Доротеей. В глубине души я понимала, что это не так, но продолжала улыбаться и готовиться к торжеству — скромному, только для близких.

К алтарю я решила пойти в мамином платье. Все-таки пока оставалась Алатэей Тамал. После свадьбы стану Атар, взяв фамилию мужа, который, по иронии судьбы, принадлежит к тому же роду. Все равно, пусть и незримо, рядом со мной в этот знаменательный день будут стоять оба отца и две мамы. И не важно, кто из них был драконом, а кто простым человеком.

Дарьяр не появлялся. Ясно, что теперь ему нечего было делать в поместье. Но избавиться от тоски по нему я, как ни старалась, не могла. Хотелось побыстрее оставить все это в прошлом и начать новую жизнь. В которой Тэя станет настоящей драконицей.

А что будет дальше? Понятия не имею.

Михаэль старался ни на секунду не оставлять меня одну. То ли боялся, что сбегу, то ли еще что. Его поцелуи и объятия не оставляли тело равнодушным, но похвастаться тем, что и моя душа трепетала от счастья рядом с ним, я не могла. Но стерпится — слюбится, так ведь говорят?

В последний вечер накануне свадьбы прогонять жениха мне помогала Матильда.

— Давай-ка, давай, — она подтолкнула его к лестнице, — иди высыпайся. Чтобы как огуречик завтра был, мил да пригож!

— Тэя! — он скорчил умильную мордашку.

— Ничего не знаю, — я пожала плечами, развеяв его надежды на поддержку. — Спокойной ночи!

— Уходи же уже! — тетя усмехнулась. — У нас девичник будет, ты тут лишний!

— Ухожу, что ж поделать. — Михаэль скрылся с глаз.

Хлопнула дверь его комнаты. Матильда взяла меня под ручку и утащила на кухню.

— Садись, детка, — она наполнила маленькие рюмочки ликером и протянула одну мне. — Давай подсластим. А то ведь завтра горько будет.

Известная присказка, но мне почему-то почудился в ее словах скрытый смысл.

— Уверена в том, что правильно поступаешь, милая? — тетя отпила глоточек и прищурилась, как кошка на солнышке.

— А можно вообще в подобной ситуации быть в чем-то уверенной? — я вздохнула.

Не хочу вести такие разговоры. Да и поздно уже метаться туда-сюда, завтра в полдень мы с Михаэлем станем мужем и женой.

— Любой невесте не избежать предсвадебного мандража, — изрекла Матильда. — Даже той, у которой пузо на лоб налезает. Уж поверь, я трижды под венец шла. И все три раза мне хотелось развернуться и драпануть прочь оттуда так, чтобы только пятки сверкали!

— Но не драпанула же.

— Потому что у меня железная сила воли! Ну, и в первый раз глупая была, любопытно стало, чего там, в этом замуже пресловутом, интересного?

— Серьезно? — я хихикнула, сделав глоток сладкого, с горчинкой в послевкусии, ликера.

— Ага! Потом, когда высшие силы меня избавили от муженька нелюбимого, случился в моей жизни Тот самый мужчина. — Тетя мечтательно вздохнула. — Вот к нему бежала под венец, сама пристально поглядывала, чтобы не утек! А потом в охапку и супружеский долг исполнять утащила.

Я покраснела, отведя взгляд.

— Но и он помер, детка. Так горевала по нему, все думали, умом тронусь. Как-то выкарабкалась. Годы прошли, но позабыть его не смогла. До сих ухмылка его перед глазами и ямочка на левой щеке!

— Но был же еще муж номер три?

— Был, земля и ему пухом. Хороший, с детства по мне сох. Из жадности замуж пошла. Понимала, сама уж не полюблю, сердце мое второй муж с собой унес. Думала, этот любить будет, и довольно. Деток родим, к ним душа встрепенется, оттает. Но ни деток, ни мужа в итоге.

— Сочувствую, — я сжала ее ладонь. — А что за история с четвертым мужем?

— Да бред там был полный. С горя повелась на ухаживания бабника одного. А он, вроде как, и жениться был готов. Я спросила в шутку, он в шутку согласился. Так и дошутились до дня свадьбы. А он как прознал, что меня Вечной вдовой односельчане добрые кличут — потому как трех мужей схоронила, так и передумал. И ведь аккурат накануне того самого дня, стервец!

— И сбежал?

— Ага, утек, проклятый. — Матильда махнула рукой. — Да и высшие силы ему в судьи! Хорошо, что вовремя избавилась от него, а то хватила бы горюшка через край. — Тетя встала. — А теперь, детка, пойду. Ты прости меня.

— За что простить?

— За это, — она открыла дверь, и на кухню вошел Севаст.