Глава 3 · Идеальный мир? Спасибо, обойдусь!

Пустота отступает не сразу. Она уходит волнами, каждая из которых будто отщипывает кусочек непроницаемой тьмы, приоткрывая завесу и унося меня куда-то вглубь, туда, где нет тела, нет времени и даже мыслей. Но есть ощущения.

Первая вспышка, ослепительно-белая, как разряд молнии, бьёт прямо в лоб. Перед глазами появляется что-то среднее между видеорядом и внутренним знанием.

Смотрю на горы, окружённые облаками, и залитые ярким солнечным светом долины.

Параллельно с картинкой появляется мужской голос. Он говорит прямо в голове, словно озвучка рекламы:

«Добро пожаловать на Танга́р, планету, где бок о бок живут две разумные расы: люди и драконы…»

На следующих картинках вижу уносящиеся ввысь башни из стекла и бетона, изнывающие от летней жары улицы с парящими над дорогами машинами без колёс и бесконечными потоками куда-то спешащих людей.

«…Люди составляют основную часть населения. Они работают, учатся, строят, обслуживают и управляют техническими системами. Люди предпочитают жить в больших городах, высоко ценят время и технический прогресс. Не входят в управляющий Совет…»

Перед глазами проносится голубая вспышка. Мужской голос сменяется женским:

«Руководят планетой драконы. Это древняя, первородная, малочисленная и могущественная раса, обладающая двуипостасной природой. Драконы предпочитают жить в небольших городах…»

Передо мной короткие видеовставки: маленький городок с просторными улицами и широкими аллеями, засаженными ровными рядами деревьев и цветущих кустарников. Архитектура будто срисована с американских фильмов середины двадцатого века: уютные двухэтажные дома с аккуратными верандами, ухоженными газонами и белыми калитками. Вдоль невысоких заборчиков буйные краски распустившихся цветов.

Картинка сменяется: по тенистым аллеям гуляют молодые красивые женщины, весело смеются проезжающие мимо на велосипедах дети.

Следующая картинка. Я внутри одного из таких домов. Передо мной просторная гостиная с мягким диваном, широкими креслами и большим книжным шкафом вдоль дальней стены. Окна такие большие, что солнечный свет беспрепятственно проникает во все уголки комнаты.

Не успеваю оглядеться, а картинка уже меняется. Я в большой столовой, где к ужину как раз собирается семья: вернувшийся с работы мужчина подхватывает на руки довольного карапуза, а миловидная улыбчивая женщина накрывает на стол.

На мгновение всё замирает — это идеальная картина мира каждой женщины. Тёплый свет, мирный ритм жизни, лица, в которых нет ни спешки, ни тревоги.

Картинку завершает летящий над городом прекрасный ящер. Отсюда, с земли, невозможно разглядеть его цвет, видно только мощное тело, длинный хвост и широкие полупрозрачные крылья, отражающие последние лучи заходящего солнца.

Зрелище настолько прекрасное, что ворвавшаяся в мозг красная вспышка невольно заставляет вздрогнуть.

'Драконы делятся по стихиям, — говорит старческий голос.

Передо мной появляются картинки с изображением драконов.

— Голубые — водные. Управляют природными явлениями. Отличительные черты: русые волосы и синие глаза. Спокойные, уравновешенные, расчётливые.

Красные драконы — огненные. Волосы от меди до багрянца, цвет глаз от алого до тёмно-вишнёвого. Горячие, бесстрашные, склонны к поиску новых знаний и истин. Правящий клан.

Белые драконы — воздушные. Цвет волос — все оттенки платины, глаза от почти белых до бледно-голубых. Характер авантюрный, лёгкий, дружелюбный.

Брюнеты и шатены с карими или чёрными глазами — стихия земли. Они же — чёрные драконы. Самые устойчивые, крепкие и физически сильные. Последние два рода драконов предпочитают служение в храмах…'

Ощущаю, как в голову вбивается знание, будто рождается не мысль, а память. Словно я это всегда знала, просто забыла.

Чёрная вспышка. И снова голос меняется. Теперь он звонкий, детский:

«У драконов рождаются только мальчики. Это неизменно. Женщины-драконы — миф либо давно исчезнувшая ветвь эволюции. Единственный способ продлить род — пройти обряд единения с избранницей человеческой или человекоподобной расы. Избранница связана с определенным драконом с самого рождения и призывается через портационный канал по достижению ею совершеннолетия…»

Картинка показывает круглый зал, тот самый, куда я попала, только теперь вид сверху.

В полумраке на камне мерцают магические узоры. Мужчины в чёрных и белых мантиях распределены полукругом, от них к камню текут потоки энергии.

Земля — для того, чтобы притянуть избранницу, указать ей путь. Воздух — для того, чтобы дать ей дыхание и скорость во время перехода.

Камень пульсирует всё сильнее, от него вверх тянется толстая нить. На потолке вспыхивает что-то похожее на шестиконечную звезду. Ярчайший свет заполняет зал, а когда он тускнеет, возле камня лежит девушка.

Жрец в белой мантии приподнимает голову вновь прибывшей избранницы, другой — в чёрной — касается её шеи маг-сканом. Тонкая дрожь проходит по хрупкому безвольному телу, глаза девушки распахиваются…

Снова голубая вспышка.

Я в храме. Пространство вокруг кажется бесконечным. Воздух наполнен лёгким сиянием, будто свет здесь не падает снаружи, а рождается прямо в воздухе.

Высоченные стены покрыты тончайшей резьбой, линии переплетаются в символы стихий, тянутся вверх, растворяются в арках.

Потолок инкрустирован блестящими плитками, мерцающими в ярких потоках солнечных лучей. Огромные витражи от пола до свода заливают зал мягким радужным светом.

А прямо передо мной алтарь. Он выточен из тёмного полупрозрачного камня и слегка пульсирует, как будто внутри него струится и переливается энергия.

«Во время обряда единения, — вещает женщина, — дракон делится со своей парой энергетической силой. Избранница получает долголетие, равное супругу, её тело укрепляется, становясь более здоровым и адаптированным для вынашивания потомства…»

Красная вспышка.

«Драконы живут около пятисот лет. Стареют медленно и только ближе к концу жизни. Их сила в стихии, и эта сила наделяет драконов колоссальной мощью, но требует равновесия. Без пары она становится нестабильной. Поэтому связь с истинной не просто традиция и вопрос продолжения рода. Это необходимость».

Всё ускоряется. Образы сменяют друг друга слишком быстро: зелень маленьких городов, горы, леса и долины с парящими над ними драконами, храмы с символами стихий, лаборатории, где работают люди, политические советы, где у центрального стола одни только драконы.

«С момента единения избранница теряет своё имя», — детский голос.

«Она получает часть имени дракона, с которым связана», — женский.

«Брак неразрывный. Отказ невозможен. Возврата нет», — мужской.

Последняя вспышка — алая. Она режет глаза, а потом всё затихает.

Я снова проваливаюсь в пустоту. И только одна фраза звучит в голове, как отзвук далёкого раската грома:

«Да́рин Тангарский…»

…Первая осознанная мысль — не навязанная только что просмотренным, а своя родная: я лежу на чём-то мягком, и я не одна.

Вторая мысль, хотя скорее, это больше желание: убивать.

Ну и, собственно, третья, завершающая: какого лешего здесь происходит, я вас спрашиваю⁈

А всё почему?

А вот в этом как раз ничего удивительного нет. Фильмец красивый, к режиссёру претензий никаких. Претензии к сценаристу: он перед тем, как всю эту муть сочинить, насмотрелся фанфиков с Мэри Сью¹? Или просто при рождении головой ударился?

Ну нет, если они хотели долбануть меня своей маг-шайбой и таким образом ответить на вопросы, то смею разочаровать, меня ответы в данном контексте не устраивают.

Думаю, больше пользы будет, если я ещё некоторое время полежу, притворившись ветошью, и послушаю разговор расположившихся где-то неподалёку от моего якобы бессознательного тела трёх небезызвестных мне товарищей.

Описываю долго, но на самом деле все эти мысли проскакивают в голове в одно мгновение.

Ну, собственно, лежу, молчу, слушаю.

— Вы же понимаете… — голос седовласого звучит хрипло, с заминкой.

— Я-то да, — раздражённо перебивает красноволосый. Голос раздаётся чуть ли не у меня над головой. У, блин, гад, это из-за тебя меня штуковиной этой припечатали и весь этот бред смотреть заставили. Ладно, я ещё отомщу. Но за картины мира всё равно спасибо, планета сама по себе очень красивая. — А вот вы, Рамиус? Почему вы не отсканировали её сразу?

Рамиус? Значит, я правильно услышала имя Седовласки перед тем, как потерять сознание?

— Но я… Но он… — голос старика сбивается, он тяжело дышит, будто пытается что-то добавить, но не может.

— Ну нет, Рам, — в разговор вплетается третий голос, и он мне тоже знаком — блондинчик, — не надо всё валить на меня. Я только отвлекал девушку. Скан был у вас.

— Хватит искать виноватых, — красноволосый всё ещё раздражён, но сдерживается. — Главное, всё получилось. Думаю, Совету о внеплановой ситуации сообщать не будем.

Пауза. Слышу тихие семенящие шаги и шуршание одежды.

— Но, ваше высочество, — с опаской начинает старикан, — вы же сами пришли. А вы ведь знаете, что во время ритуала присутствие других стихий строго запрещено…

Высочество⁈ Этот Огонёк — принц⁈ Ах, ну да, красные драконы, правящий клан. Он явился туда, куда его не звали, и что-то пошло не так. Понятненько.

— Вы обвиняете меня в своей нерасторопности? — в голосе «высочества» столько экспрессии, что даже Станиславский² проникся бы. — Вам напомнить, сколько сил потратили лекари, чтобы избранница лорда Канста осталась в своём уме⁈ А хотите, расскажу, что первое я увидел, когда вошёл в зал? Как вы, Рамиус, скачете посреди круга, запугивая и дезориентируя мою истинную!

Мою истинную⁇! Едва не вздрагиваю.

— Но я не… — шумно выдыхает старикан.

— Гарт, ты ведь был на том ритуале, — снова перебивает принц.

— Угомонитесь уже, — мягко укоряет блондинчик, а я вспоминаю характеристику воздушных драконов: лёгкий, дружелюбный. Значит, лить патоку — это не вынужденная мера, а черта характера. — Рамиус — уважаемый жрец. Возможно, он действительно не виноват. Камень в последнее время нестабилен, сбои случаются всё чаще. Дарин, это была просто накладка.

Ну вот и ответ.

Внутренне скриплю зубами.

Дарин. Дарин Тангарский.

Значит, ради этого красавчика меня сюда и выдернули? Ладно. Буду знать, кого убивать первым. Не собираюсь я ему драконят рожать, пироги печь и с дебильной улыбочкой по вечером встречать за накрытым столом. Перетопчется!

— Простите, Рамиус, — красночешуйчатый гад наконец взял себя в руки. — Гарт, конечно, прав. Я перенервничал. Вы же знаете, как для меня важна избранница. Отец уже спит и видит внуков. Да и моя энергия на пределе. Мне просто необходимо слить её как можно скорее.

Едва не дёргаюсь. Слить энергию? Это у них так называется? Отличный эвфемизм. На словах «истинная — почти богиня», а по факту — Бетти из Плезантвиля, мусоросборник для приёма лишней энергии и машинка для печатания наследников. Как мило.

— Ну так что будем делать? — спрашивает Гарт. — Подадим в Совет данные, что всё прошло по плану?

— По плану! — поспешно вставляет Рамиус, судя по звуку, подаваясь вперёд и вставая. — Конечно. Всё по протоколу. Как положено.

— Вот и хорошо, — Дарин снова чуть повышает голос. — Потому что то, что я был в зале — не по плану. Вы меня поняли?

Заминка, тяжёлые шаги, смешанные с мелкими семенящими, тихий щелчок замка и тишина.

Медленно выдыхаю, всё ещё оставаясь неподвижной. В голове копятся вопросы, и их едва ли не больше, чем было в самом начале.

* * *

¹ Термин «Мэри Сью» в данном контексте используется для обозначения персонажей, которые слишком идеальны и не соответствуют реалистичным рамкам.

² русский и советский театральный режиссёр, педагог, реформатор театра. Его знаменитая фраза, которую боялись услышать все актёры: «Не верю!»