Глава 7 · Экологически чистый кошмар

Что бы там ни было, а время тянуть не стала. Подошла к шкафу и открыла ящик. С ужасом ожидала увидеть какие-нибудь панталоны и бюстье наподобие тех, что описывают в книгах про попаданок в другие миры, поэтому была приятно шокирована, обнаружив довольно-таки современное нижнее бельё. Разница была только в моделях, размерах и расцветках.

Представила, как жрецы в ритуальных одеждах и мантиях с важными лицами вышагивают между стоек с вешалками в магазине нижнего белья, выбирая комплекты для будущих попаданок.

'Гарт, как вы думаете, какую модель взять — эту или эту? — Рамиус внимательно рассматривает синий ажурный комплект, одновременно снимая с подставки ярко-розовое, состоящее из одних верёвочек и страз, нечто.

— Рам, они просто потрясающие! Берём оба! — глаза блондинчика горят восторгом. — Наши избранницы достойны самого лучшего. Будем холить и лелеять их прямо в этом!'

Отсмеявшись, выбрала обычный спортивный топ, после чего оделась и уселась за стол.

Дарин вернулся минут через десять. Предварительно постучал и, получив разрешение, вошёл. На подносе обнаружились две тарелки с кашей, хлеб и чай.

— Пока только так. А более плотно поужинаем уже внизу, у подножья. Там есть таверна.

Киваю, с осторожностью поднося ложку ко рту. Цвет каши необычный — ярко-жёлтый, а вот вкус очень даже узнаваем — манка. Если бы не это, я бы уже начала верить, что мы на Земле, потому что пока никаких других отличий воочию не увидела.

Но это я рано сделала такие выводы.

Едва мы пообедали и прошли к загонам, как нам вывели шардов. Зависла с открытым ртом.

Ну и птицы! Да, похожи на страусов — перья, шея, ноги. Но! Рогатые, размером с лошадь, крыльев нет вообще, зато есть толстый плоский хвост, а ноги заканчиваются самыми настоящими козлиными копытами. Какая-то мутированная версия козлострауса размером с лошадь.

Что-то моя уверенность в надёжности подобного вида транспорта пошатнулась.

— А вы уверены, что на них можно ездить? — тычу пальцем в одну из внимательно рассматривающих меня птичек.

— Мы же вроде перешли на «ты», — дракон подошёл к шарду и бесстрашно положил руку на основание шеи. Птица повернула к нему голову и, боднув в плечо, довольно мило курлыкнула. — Иди сюда, не бойся. Шарды не кусаются, они травоядные.

— Я и не боюсь, — фыркаю, но приближаться не спешу. — Здесь проблема в другом. Я никогда не ездила в седле.

И без седла тоже. Случай, когда соседский мальчишка подбил меня прокатиться на бабушкиной козе, и мы, сопровождаемые моими громкими визгами и истеричным блеяньем Травки, неслись через всю деревню, не считается. Кстати, бабушка меня тогда прикрыла, ничего не рассказав братьям, а Серёжка получил от деда дрына и до конца лета к нам во двор не заходил, прячась за забором и вызывая меня гулять особым свистом.

— Между прочим, лошади тоже травоядные. Но кусаться им это не мешает, — бурчу под нос.

Вздёрнув уголки губ, но сдержав усмешку, Дарин подходит ко мне и мягко подталкивает в спину.

— Это не сложно. Сидишь, крепко держишься ногами и не дёргаешься. Шарды сами знают дорогу.

Пыхчу и мнусь.

— Ну же, трусишка, смелее, — дракон иронично вздёргивает бровь. — Как ты собиралась лететь на мне, если даже боишься ехать верхом?

— Кто, я? Я же сказала, что не боюсь, — прищуриваюсь, поджимаю губы и решительно подхожу к птице.

Хватаюсь за седло, вставляю ногу в стремя и подпрыгиваю.

Ого! А это сложнее, чем казалось.

Первая попытка, вторая…

Третья заканчивается тем, что я снова стою на земле, а за спиной слышу тихий смешок. Но прежде чем успеваю возмутиться, Дарин крепко обхватывает меня за талию и легко закидывает в седло.

Чуть не падаю вперёд, судорожно хватаюсь за изогнутые козлиные рога, вызвав тем самым недовольный клёкот шарда, кое-как выпрямляюсь и быстро вставляю второй ботинок в стремя.

Вот блин. Кажется, я себя переоценила. Сидеть неудобно: седло гладкое, скользкое, и ощущение такое, будто я вот-вот съеду вниз, как с ледяной горки.

На Травке тоже было неудобно — она тряслась и блеяла как сумасшедшая, но я с неё хотя бы не соскальзывала. И мне тогда было всего пять лет!

— Удобно села? Ехать сможешь, или поедем вдвоём на одном шарде? — в голосе Дарина слышится откровенная издёвка.

Чего⁈

Перетопчется вдвоём ехать!

Схватив поводья, поворачиваюсь и насмешливо бросаю:

— Ну? Чего стоим, кого ждём?

Хмыкнув, мужчина быстро и уверенно садится на свою птицу.

— Держись крепко. Шарды чувствуют неуверенность. Если начнёшь съезжать, наклонись вперёд и постарайся выровняться. Поняла?

— А то! — подмигиваю перепончатокрылому и отворачиваюсь.

Надеюсь, эти птички не бегают так же быстро, как наши… Ну или как Травка…

Тихонько бью пятками по бокам шарда и, громко причмокнув губами, уверенно выдаю:

— Но, поехали!

Глупый птиц стоит на месте. Даже голову не повернул. Полный игнор. Может, в его маленькой голове ещё меньше мозгов, чем у страуса? Хотя… сколько мозгов у страуса я тоже не знаю. Так что сравнить не с чем.

— «Но»? — веселится драконище.

«Хек — данная команда подаётся, чтобы…» — бубнит «память».

Я тут же повторяю и…

Начинается какой-то кошмар.

Шард резко вскидывает голову, издаёт истеричный клёкот и буквально с места срывается в галоп. Я только успеваю вцепиться в поводья, и всё, что вижу — это что-то зелёное, синее и изредка мельтешащую впереди дорогу.

Убью гада! Вот только остановимся!

Несёмся по узкой горной тропинке вниз с такой скоростью, что мне только и остаётся стискивать зубы, чтобы не заорать, натягивать поводья да крепко держаться. Я даже обернуться не могу, чтобы посмотреть, где там этот красночешуйчатый садист.

Вот предлагала же спуститься на нём. Аккуратненько спланировал бы вниз, да и всё.

Тайну он свою выдавать не хочет, видите ли!

Ладно, мог бы и в когтях отнести, в них, думаю, не так сильно трясёт. У меня же такими темпами сейчас мозги по всей дороге рассыпятся.

По спине градом льётся пот, дышу с хрипами.

Мы скачем уже минут пятнадцать по узкой горной дороге. По тому, что слева не прекращается каменная стена, а справа периодически повторяется один и тот же горный пейзаж, делаю вывод, что мы спускаемся по спирали.

Ё-моё, когда же этот спуск закончится⁈ Высоты я не боюсь, но эта тряска просто убивает. Руки занемели, спина ноет, ног не чувствую.

Это они так истинных берегут⁈

А если бы я боялась высоты? А если бы упала в обморок и прямо в пропасть, а⁈

Ну женишок, только остановимся! Я тебе за отбитую попу так отомщу!

Даже не хочу представлять, как потом неделю ходить буду. Ать-два, ать-два! То ли утка, то ли кавалерист*.

— Тор…мо…зи! А…а…а…а… — не успеваю остановить это безумие, когда безмозглый птиц на полном ходу влетает в лесной массив.

Ветки хлещут по ногам, цепляются за волосы, и мне приходится прижаться лицом к основанию покрытой мягким щекотным пухом шеи, чтобы какая-нибудь особо упругая ветка не двинула мне по лбу.

Да как же его остановить⁈

Дурацкая встроенная «память» без устали что-то повторяет, но у меня так трясётся мозг, что я не понимаю.

— Стой!.. Стой!.. Стой!.. — выдаю с каждым прыжком шарда, но он и не думает останавливаться.

Я даже не смотрю вперёд. Мне уже всё равно, куда несётся эта сумасшедшая ездовая птица.

Слышу рядом какой-то окрик. Моё орудие пыток замедляется, а потом и вовсе останавливается.

Возможно, я бы сразу свалилась, но тело затекло настолько, что, кажется, приросло к седлу. Лежу, закрыв глаза. Они, конечно, не затекли, но мне нужно время отдышаться.

— Эй, ты жива? — слышу над ухом. И нет, не заботливое, а уже привычное иронично-насмешливое.

— М… — отвечаю, не размыкая губ.

Сейчас, только отдышусь, свалюсь со страуса, разомну тело, найду палку подлиннее и популярно объясню, жива ли я. Лелеют они! Я тоже, когда буду убивать этого двуипостасного, скажу, что это я так его лелею!

— Я же тебе говорил, шарды чувствуют неуверенность. Нужно было дать команду «Сич», если хотела ехать медленно, и «Рап» — если хотела остановиться. Эти знания маг-скан должен был тебе передать. Это основы, — Дарин легко вытягивает из седла и куда-то несёт моё полумёртвое тело.

А я в этот момент понимаю три вещи.

Во-первых, «память» действительно называла эти слова, но я никак не могла их понять. Какое первым услышала, то и ляпнула. А потом вообще ничего не слышала. И вообще, никчёмный из дракона педагог, мог бы и сам провести полный инструктаж. Знает же, что у него невеста на всю голову неадекватная.

Во-вторых, мне больше не надо представлять себе, как это — «притворяться ветошью». Теперь я это абсолютно точно знаю.

И в-третьих, та «таверна», к которой мы приближаемся, с таверной не имеет ничего общего. Во всяком случае, в моём представлении.

Дарин несёт меня к небольшому бревенчатому строению у самого подножия скалы, крыша которого полностью поросла мхом, низкое крыльцо настолько ветхое, что того и гляди провалится, а на маленькое узкое окошко вместо стекла то ли натянута плёнка, то ли вставлен бычий пузырь.

Избушка Лешего, ни дать ни взять.

Рядом большой загон, где пасутся очередные странные представители местной фауны.

— Это кто? — я даже оживаю, с интересом рассматривая гро́нтов (ну да, «память» подсказала) — эдакую помесь медведя и оленя, где медведь — тело, а олень — голова.

Интересно, а Мэри Шелли¹ не была выходцем с этой планеты? Нет, ну мало ли, жила здесь, а потом каким-то образом попала на Землю и воплотила в своей книге воспоминания о родине.

— Здесь мы пересядем на гронтов, — поясняет Дарин, кивая в сторону животных. — Шарды по лесу не ходят. Слишком шустрые. А гронты спокойные и немного медлительные.

Медлительные?.. Прекрасно. Меня это устраивает.

— Очаровательно, — выдыхаю. — Прямо то, о чём я мечтала. Избить пятую точку в седле, а потом — пересесть на волосатого лося и трястись дальше.

Дарин не отвечает, открывает калитку и уверенным шагом заходит во двор. Несколько ближайших волосатых тушек перестают щипать траву, поворачивают головы, и я вижу устремлённые на нас выразительные и добродушные глаза Бемби.

«У гронтов четырёхкамерный желудок, — тут же выдаёт „память“. — Данный вид животных относятся к жвачным травоядным».

Это, конечно, всё очень мило, но как же не хочется продолжать уроки верховой езды.

— Почему мы спускались сверху на козлостраусах, я ещё могу понять, но у вас же высокотехнологичный мир, я видела в городах автомобили… карды, — поправляюсь и продолжаю: — Так почему дальше нельзя ехать с комфортом?

Дракон сажает меня на скамейку, подходит к домику и стучит в дверь.

— Лама́р, забери шардов, — говорит, повысив голос, а потом оборачивается ко мне и поясняет: — Карды движутся на магнитной подушке. По обычным лесным дорогам им не пройти, а чтобы проложить сюда магнитную трассу, пришлось бы вырубить пол-леса. К тому же это испортит почву и распугает диких животных. Но не переживай, к вечеру мы уже доберёмся до первого пункта цивилизации.

Поразительная логика: об окружающей среде они заботятся, а несчастных избранниц тащат над пропастью как мешок картошки.

Хотя, такими темпами, я, пожалуй, уже и правда скоро стану местным сельхозпродуктом. Осталось только вылежаться и прорасти.

* * *

* В целях общего развития смотрела видео, как туристы катаются на страусах. Смеялась до икоты.

¹ Мэри Шелли — автор романа о Франкенштейне.