Глава 35, где мы совершаем самую сладкую глупость

Малефа видела, как на меня подействовали ее слова, и сейчас пила мед.

– Уходите, иначе я вас ударю, – я сжала пальцы в кулак. – Зачем вы вообще сюда пришли? Никогда не поверю, что заблудились.

– Хотела убедиться, что ты не сбежала. А ты, оказывается, хорошо устроилась.

– Гадина. Какая же вы гадина, Малефа, – я с силой захлопнула ворота и развернулась к дому.

Не знаю, как я сдержалась, чтобы не побежать. Нельзя было показывать, что торговка победила.

Альфер так и не спустился с крыльца, но встретил меня беспокойным взглядом.

– Нам нужно поговорить, – произнесла я, проходя мимо него.

– Что случилось? – он повернулся и пошел следом.

За порогом, видя, как меня трясет, скинул шубу на пол. Не хотел оставлять меня одну ни на минуту. Я не стала раздеваться. Меня знобило, и я направилась к камину. Сев на шкуру, протянула руки к огню.

Милорд молча устроился рядом. Хотел притянуть меня к себе, но я дернулась. Я собиралась рассказать о себе все, без утайки. Это невозможно сделать, находясь в объятиях мужчины, которому намереваешься открыть правду об отношениях с другим. Мне было наплевать, что думают обо мне в городе, но совсем небезразлично, как к моей неслучившейся любви отнесется Альфер.

Я решила начать издалека. С того самого момента, как попала в чужой мир и упала в лужу рядом с обезглавленным псом, как набрела на перевернутую телегу и, попав в усадьбу, познакомилась с бездомными детьми. Как Зонда ударила Лесека сковородой по голове, а он в итоге полюбил ее.

От быстрого и сбивчивого рассказа мне сделалось жарко. Я развязала шарф и скинула с себя шубу. Я плакала и смеялась. Гордилась детьми и сострадала их неудачам. Раскаивалась, что не смогла предотвратить пожар, спаливший добрую половину хозяйственных построек, и допустила пустую ссору с Малефой, обернувшуюся преследованием и шантажом.

Дети нам не мешали. Они ушли к себе задолго до того, когда нужно было ложиться спать. Я была им очень благодарна.

Закончила рассказ уже глубокой ночью, подробно описав нашу последнюю встречу с Вазбером. Не скрыла, что скинула с себя простыню, дав укутаться в нее нагому оборотню. И что несколько раз целовалась с ним, позволив себе мысли об общей постели.

– Не случилось. Ничего не случилось. Ни любви, ни общего будущего. Видно, не суждено, – я впервые за весь рассказ подняла на Альфера глаза. До того боялась увидеть осуждение или… брезгливость. Я бы, наверное, умерла на месте.

Он без слов перетянул меня к себе на колени и крепко обнял. Я заплакала.

– Ничего не бойся, – шептал он мне в волосы. – Я с тобой. Я не дам тебя в обиду. Не знаю, смогу ли вытеснить из твоего сердца Вазбера, но другой женщины рядом с собой не мыслю. Я люблю тебя. Так сильно люблю, что мне становится трудно дышать. Ты сразу приглянулась мне. С самого первого раза. Я даже подумал, что знаю тебя, где-то уже видел. Но память… она все еще подводит меня.

– Не подводит, ты на самом деле видел меня, – я вытерла рукой нос. – Это же ты крикнул мне «Беги, дура!» во время боя на заснеженном поле. Я не сразу вспомнила тебя. Твое лицо было таким синим и опухшим, что полмесяца спустя я поняла, что мы с тобой знакомы. И еще. Я встречалась с тобой в снах. Неприличных снах. Полных неги и страсти. Милый, все было предопределено, только я об этом не догадывалась.

Я сползла с его коленей и поднялась.

– Пойдем, – я протянула ему руку.

Пламя в камине подпрыгнуло так высоко, что едва не опалило наши ладони, но мы все равно соединили их. Не знаю, какой знак подавал нам дом. Я устала ловить знаки и прислушиваться к ним. Сегодня я собиралась освободиться от всех предубеждений. Я хотела… нет, не так. Я жаждала любви этого мужчины.

Мы шли по лестнице, держась за руки. Сразу же отказались от лазарета, хотя там нам никто не помешал бы. Он напоминал о боли и страданиях. Мы выбрали новую спальню. Подальше от всех. Где еще никто не прыгал на кровати и не дрался подушками.

Мы раздевали друг друга неторопливо. Наслаждались каждым прикосновением и реакцией на него. Шуршала лента шнуровки, падали юбки к ногам, корсет освобождал ноющую грудь – все это порождало кучу мурашек по телу. Они зацеловывались, обжигались горячими ладонями и появлялись вновь.

Мы познавали наслаждение от простых и таких чувственных действий. Его пальцы расплетали мне косу, мои зарывались в его волосы, тянули за пряди, чтобы Альфер наклонился и захватил жаждущие поцелуя губы в плен. Мои изучали его тело, обходя стороной шрамы, его знали, как подарить наслаждение. И вновь глубокий поцелуй, и объятия, выдавливающие стон. Чей в этот раз? Его? Мой?

Дыхание на коже, прохлада от языка, вычерчивающего дорожки на спине, руки на полушариях груди. Я накрывала его ладони своими, чтобы повторять движение по телу, прочувствовать его изгибы и понять, как оно прекрасно. Он накрывал мои ладони своими, чтобы управлять ими и показать, как легко довести мужчину до чувственного наслаждения.

Когда мы уже не могли сдержаться, когда все возможные ласки были испробованы, а желание выплескивалось стонами, мы позволили свершиться главному таинству между мужчиной и женщиной.

Я собиралась учить Зонду предохраняться, чтобы избежать беременности. Но сама я разве вспомнила об этом? Нет. Мне было так хорошо, что я забыла, к чему может привести ночь любви.

Лишь утром, когда я услышала голоса детей и вскочила, точно сумасшедшая, до меня дошло, что я вчера натворила.

– Они справятся сами, – Альфер потянул меня назад в постель, не понимая, какие мысли сейчас занимают мой мозг.

– Милый, расскажи, пожалуйста, что у вас делают женщины… ну или мужчины, чтобы у них не было детей?

– Они тебе так мешают? – он в изумлении поднял бровь. – Вроде в дверь не ломятся.

– Нет, – я досадливо мотнула головой. – Эти дети мне совсем не мешают. Я думаю о новых. О наших с тобой. Которые могли получиться сегодняшней ночью.

– Идем, я расскажу тебе на ушко.

Альфер приподнял одеяло, и я нырнула под него. Когда я так сделала и доверительно прижалась к горячему телу, он шепнул:

– Ничего не делают. Детей ждут и заранее любят.

– Но мы с тобой даже не женаты! Рано думать о детях. И ты совсем не помнишь свое прошлое. А может, у тебя уже есть любимая женщина?

– Если бы была, я бы ее не забыл. Тебя же вспомнил.

Аргумент был железный. Но стоило сделать поправку на то, что остальное прошлое для Альфера так и осталось туманным.

Надежда была только на то, что у меня шли последние безопасные дни цикла. Появилась идея смотаться в Богатово под предлогом какой-нибудь покупки и спросить о предохранении у мельничихи – очень приятной женщины. У них с мужем был всего один сынок-подросток. Значит, был способ не нарожать целую кучу? Нет, я совсем не против получить от Альфера такой подарок, как дитя, но как-то он случился бы не вовремя. В дом в любой момент могла заявиться хозяйка, отец не помнит своего имени, а у нас из всего личного хозяйства одна корова и три лошади.

Я уже представила, как мы выкатим карету Вазбера, закинем в нее личные вещи, привяжем к задку корову и отправимся искать другой угол. На облучке Альфер и я, держащая руку на круглом животе. Дети высовываются из окна, так как им все интересно. Цыгане, да и только!

Поход к мельничихе принес одно расстройство. Действенного способа защиты не было. А те, которые перечислялись ею, попахивали средневековой глупостью. Например, нужно было носить на груди яички ласки. И вовсе не нашей коровы, а пушного зверька, который должен непременно выжить после кастрации. А единственный ребенок в их семье объяснялся просто: он был от первого мужа. Мельник же, женившийся на вдове, оказался бесплоден.

Я решила, что буду высчитывать опасные и безопасные дни, а в другое время пусть о моей безопасности позаботится Альфер. Прерванный акт не стопроцентная гарантия, но все же хоть какая-то защита.

К мельничихе мы ходили вместе с Зондой. Я взяла ее с собой специально, чтобы не пришлось дважды подходить к этой щекотливой теме. Она оказалась умной девочкой. Я выдохнула с облегчением, когда узнала, что она собирается беречь девственность до свадьбы. И еще они с Лесеком поклялись, что никогда не изменят друг другу. Чтобы их первая ночь была первой для них обоих.

– Ты бы лучше за Ильгой последила, – хмыкнула Зонда. – Вот кто, как только подрастет, начнет хвостом крутить. Близнецы с ума сойдут, если она выберет кого-то другого, а не одного из них.

Я закатила глаза.

Излом года подкрадывался все ближе. Лесек нашел в лесу ту же елку, что приносил в дом в прошлый раз, но отказался выкапывать ее. Слишком уж вымахала. Присмотрел с детьми другую, такую же красивую. Зонда тайно перешивала маскарадные костюмы, чтобы порадовать детей и нас, взрослых. Дед Мороз с прошлого года сильно вырос и раздался в груди. Пришлось надставлять его кафтан бархатом и мехом. Я же занималась обычными домашними делами, а вечером шла в библиотеку, где Альфер продолжал штудировать книги.

Он тоже чувствовал себя значительно лучше. Днем занимался посильной работой. Колол дрова, вычищал хлев, возился с лошадьми. Выводил их в поле, чтобы побегали. В конюшне они скучали по свободе и движению.

Первое время я со страхом ждала последствий визита Малефы, но ни она, ни стражники в усадьбе так и не появились, и я немного успокоилась. Альфер тоже сказал, чтобы я не переживала: они с домом смогут защитить семью. А еще, наш милорд, как только окреп, принялся махать саблей, что вызывало восторг у малышни. Альфер предложил обучать владению оружием Лесека и тот с радостью согласился.

Однажды выдался такой же тихий вечер, как и в последние недели. Мы снова проводили его в библиотеке. Над нами горел светоч, который уже разжигал сам Альфер. Давно исчезла нужда тратить свечи. Наш больной выздоровел и перестал беречь магию.

– Смотри, что я нашла в этой книге, – я подняла ее вверх, так как Альфер сидел в кресле, а я пристроилась у его ног на скамеечке.

Он взял в руки хроники Карфанга и прочел сначала про себя, а потом вслух – настолько необычные сведения излагались неизвестным писцом на полях книги «Легенды древних времен».

«Легенды не врут! Тому есть доказательства, которые я видел собственными глазами! Недалеко от города Луян стоит лес, а за ним скалы, где берет начало звонкий источник. В основании этих скал находится неприметная пещера. В ней хранятся останки древнего храма. Его фрески откроют глаза на правду любому магу».