Глава 38, где случается то, чего я больше всего боялась

Я видела перед собой не того мужчину, который пришел бороться за свою семью, а чиновника, готового приступить к работе. Женатого чиновника, чей дом заняли псы и безродная девица. Мне сделалось больно.

– Если захочешь, найдешь меня на торговой площади. Я буду там до полудня, – сказала я, отпуская руку Альфера. – Я куплю детям подарки и вернусь в Нистальт. Они ждут.

– Хорошо, – кивнул мне правитель города и пошел по лестнице вверх.

Я спустилась вниз и нашла наших лошадей. Мне помогли забраться в село.

– Скажите, а Его Высочество навсегда вернулся в Луяны? – спросил тот самый стражник, который первым узнал Альфера.

– Его Высочество? – не сразу поняла я.

– Лорд Нисталь. Он кузен короля. Пресветлый принц Карфанга. Герой войны. О нем слагают легенды.

– Да, навсегда, – кивнула я. После моих слов лицо служивого посветлело.

– Мы все молились за него, когда узнали, что он со своим отрядом пропал.

– На них напали, но он отбился, – ответила я и тронула лошадь.

Раз никто другой из его отряда до Луян не добрался, значит, выжил он один. Страшно то, что на них напали псы. Гибель товарищей может повлиять на решение Альфера, открывать тайну храма псам или нет. Менять что-то в этом мире или оставить все как есть.

Прежде всего я проехала в обжорные ряды и нашла свою подружку – торговку печеным. Вернула ей платки, которые помогли нам с Зондой укрыться, и душевно поблагодарила.

– Малефа из города пропала. Уже больше месяца не видно, – шепнула она мне. – Не к добру все это. Или очередную подлость готовит, или за прошлые пакости кто-то пришиб.

Я вздохнула полной грудью. Подспудно все время ожидала крика мерзавки «Держи ее!». Знала, что власть наместника по прозвищу Мясник кончилась, и никто меня не обидит – Альфер не позволит, но не хотелось оказаться втянутой в заварушку. Не то настроение, чтобы сцепиться с вздорной бабой.

– Слышала, хозяин города вернулся? Об этом весь рынок гудит. Теперь заживем! Он, знаешь, какой? О!

Хотела ответить, что знаю, но побоялась расспросов. Не готова я говорить о чужом муже.

– Завтра Излом года, – я с тоской посмотрела вдаль. – Хочу купить детям подарки. Мы в эту ночь водим хороводы вокруг елки, поем, веселимся.

– Нашли повод праздновать, – фыркнула торговка. – Мы, наоборот, ведем себя тихо, чтобы не призвать смехом лихо. Перемена года время опасное. На то он и Излом, чтобы без суеты перебраться через межвременье, иначе саму всю переломает.

– Это всего лишь смена даты. Наступление нового года, – я не стала переубеждать торговку. Хотят сидеть как мыши и бояться, пусть сидят. Для нас же Новый год праздник. Пробовали однажды и ничего плохого с нами не случилось. Так и впредь будет.

Распрощавшись и пообещав возобновить торговлю сдобой, пошла в ряды, где продавались книги и игрушки. В нашей библиотеке книг было полно, но детской не нашлось ни одной. Не было у супружеской пары Нисталь ребеночка.

«В нашей библиотеке», – прошептала я. Нашей да не нашей. Что теперь будет со всеми нами? Слишком высокородным оказался наш Милорд. Ни один из нас не чета ему. Разве что Лесек.

Рассеяно выбрав книгу для Ильги, дудочку и бубен для близнецов, ажурные перчатки для Зонды и красивый ремень для Лесека, я задумалась о подарке для Альфера. Нашла шелковую рубашку, отдала за нее три золотых, но не осталась довольна подарком. К чему ему моя рубашка, если он из королевской семьи? Там не считают монеты, высыпав их на ладонь из кошелька.

Колокол отбил полдень. Я забралась в седло и осмотрелась. Всадники были, но никого похожего на Альфера. Тронув лошадь каблуками, послала ее к выходу из города. Оглядывалась беспрестанно до самых ворот, но знакомой фигуры так и не увидела. За развилкой послала лошадь в галоп. Лишь бы быстрей доехать. Лишь бы увидеть любимые лица и забыться в домашних хлопотах, чтобы не скрючивало от боли.

Ближе к повороту на усадьбу сбавила шаг, позволив лошади ехать медленно. Нельзя являться в дом полумертвой от переживаний. Нельзя пугать детей. Но и скрывать то, что произошло в городе, нельзя. Они должны знать. Вместе мы справимся.

Задумавшись, не сразу заметила, что тропа к дому укатана колесами. По ней проехала не одна повозка.

«Хозяйка!» – стрельнуло в голове, и я больно стегнула лошадь.

Ворота были распахнуты настежь. Парковую дорожку от них до самого дома занимали груженые телеги. Я оставила лошадь, поняв, что мне не проехать, и кинулась к крыльцу бегом.

Первыми бросились в глаза Зонда и младшие дети. Ярко-рыжие волосы выделяли ее из толпы. Дети, одетые кое как, жались к ней. Они стояли ко мне спиной, поэтому не видели, что я уже рядом.

Слышался высокомерный голос, сухо выговаривающий что-то Зонде, и вторящий ему визгливый, до боли знакомый. Малефа вилась рядом с высокой женщиной в элегантном дорожном костюме и держащейся на бриллиантовой броши меховой накидке. Она была восхитительная. Даже после долгого пути Кора – не было сомнений, что это и есть хозяйка усадьбы, выглядела так, словно собралась на бал. Темные шелковистые волосы были завиты и скреплены шпилькой с крупным камнем. Чистая кожа и правильные черты лица, крупный рот, который нисколько не портил красоту. Большие, темные от гнева глаза. В ней чувствовалась порода.

Я одернула себя. Не время разглядывать жену Альфера. Дети в беде. Я поискала глазами Лесека, но не увидела его. Он не мог бросить Зонду, должен быть где-то рядом. Я побледнела, как только представила, что мальчишка бросился на защиту, и охрана – а ее на боковой аллее было немало, могла легко расправиться с ним. А если уж маги признали в нем пса, так и вовсе пощады можно не ждать.

Работая локтями, я пробилась вперед. Слуги, горничные и извозчики толпились полукругом у подножия лестницы. Кто с улыбкой, кто с безразличием и читающейся на лицах усталостью, а кто и со страхом во взгляде наблюдал за тем, как их госпожа разделывается с захватчиками дома. На меня не оглядывались, лишь шипели, что толкалась и давила ноги.

У меня потемнело в глазах, когда я увидела Лесека. Полураздетый, растрепанный, с сочащейся из губы кровью, он стоял на коленях и зло смотрел на хозяйку дома. Он дергался всякий раз, как та тыкала пальцем в Зонду, приказывая Малефе снять с девочки ту или иную вещь, некогда принадлежащую хозяйке.

Но больше всего меня убило то, на Лесеке был надет собачий ошейник с пристегнутой к нему цепью, которую держал в руках здоровяк из охраны. Я не удержалась. Бросилась вперед и со всего маха врезалась в стражника. Он от неожиданности пошатнулся и выпустил цепь. Трясясь всем телом, я принялась снимать с Лесека ошейник.

– Не надо, Настя. Напрасно. Они и на тебя наденут, – прошептал Лесек. И я увидела у его ног их целую кучу. Ошейники заранее были приготовлены для всех нас.

– А, вот она, главная воровка! – визгливый голос Малефы резанул по ушам. – Хорошо тебе жилось на всем готовеньком? Сладко?

– Вы должны сказать нам спасибо, что дом дождался вашего возвращения, – я развернулась и столкнулась с полным ненависти взглядом хозяйки. Ей уже донесли, кто грел постель ее мужа. Как же я не поняла, что Малефа узнала Альфера? Узнала и сразу кинулась к законной жене. Вот отчего она пропала из города.

– Ах ты тварь, еще вздумала учить! – Малефа замахнулась, чтобы ударить, но ее руку перехватили. Одного взгляда запыхавшегося, но страшного в гневе Альфера было достаточно, чтобы здоровяк поспешил снять с Лесека цепь и, взяв в охапку онемевшую от страха торговку, уволочь ее с глаз долой.

Лицо хозяйки волшебным образом переменилась. Исчезли ненависть и сжатый в недовольстве рот. Сама нежность и беззащитность во взоре. Это ее обидели, а не она велела заковать мальчишку в цепи.

– Ах, Альфер! Как ты вовремя! – Кора подплыла к супругу и прижалась щекой к его груди. Погладила рукой кафтан, не застегнутый на груди. Сразу было видно, хозяин города одевался второпях, не найдя времени на крючки и пряжки. – Наш дом разграбили. Посмотри, на этой рыжей девке мое платье.

С Зонды успели сдернуть хозяйскую шубу, и теперь девочка мерзла. На глазах у детей стояли слезы, но они крепились, не плакали. Как только Лесек поднялся с колен, кинулись стайкой нему. Все сразу. Зонда обняла любимого друга и уткнулась лицом ему в грудь.

Я видела две пары, стоящие в похожих позах. Но у одних чувствовалась искренняя любовь и нежность, у другой все отдавало дешевой театральщиной. Да, я была предвзята. Эта манерность в голосе и движения, глаза обиженной лани и фальшивая улыбка – все в Коре меня коробило. Она была рада увидеть мужа, но еще больше ей доставляло удовольствие мое унижение. Ревность искала выхода. Как же! Какая-то безродная девка польстилась на ее мужа.

Никогда я чувствовала себя такой одинокой, как сейчас. Я не сомневалась, с кем останется Альфер. Спасибо, что не дал нас унизить еще больше. Я боялась поднять на него глаза. Я не пережила бы, если бы увидела извинение в глазах, не говоря уж о равнодушии.

– Почему стоите, почему не разгружаете телеги? – хозяйка оторвалась от мужа.

Подняла капризно бровь, обращаясь к слугам и извозчикам. Она видела, что победила и все вернула на место. Муж принадлежит ей, а дворняжка пусть валит отсюда на все четыре стороны.

– И вы, – она повернулась к горничным. – Марш мыть и чистить дом после этих голодранцев!

Группка служанок побежала по лестнице вверх, но тяжелая дверь им не поддалась. Они развернулись, чтобы пожаловаться, но их и слуг, схватившихся за сундуки, остановил голос Альфера.

– Не надо разгружать телеги. Леди Кора здесь больше не живет.

– Что ты такое говоришь, Альфер? Ты мой законный муж…

– Больше нет. Я не тот Альфер, которого ты знала. Твой муж умер от ран. Он, истекая кровью, добрался до Нистальта. Думал, его здесь ждут и помогут. Но обнаружил холодный дом, который тоже погиб. От одиночества и тоски. Он не пережил предательства. Они оба для тебя умерли.

– Альфер! Ты не прав! – она все еще надеялась уломать мужа. Не верила, что он говорит серьезно. – Я что, по-твоему, должна была здесь погибнуть? Кругом псы, кровь и насилие, а я одна, а ты носишься где-то по полям…

– Дом защитил бы тебя, как защищал этих голодранцев. Кажется, ты так их назвала…

– Неужели ты прогонишь меня и останешься с этой?.. – она брезгливо сморщила носик, бросив быстрый взгляд на меня. – Ведь все хорошо. Войны больше нет. Я рожу тебе ребенка, о котором ты так просил.

– Уходи, Кора.

– Альфер, ты болен!

Она потянулась, чтобы пощупать лоб мужу, но тот перехватил ее руку.

– Нельзя в трудную минуту бросать тех, кто тебе предан и нуждается в тебе. Дом, семью, людей. Если бы я вернулся к мертвому дому, я и сам был бы уже мертв. Убирайся. Твой отец снова выгодно выдаст тебя замуж. А я не желаю тебя больше видеть.

– Альфер, ты же всегда ненавидел псов! Почему же сейчас…

– Меня тошнит от тебя, Кора.

Он развернулся к жене спиной. Подхватил на руки Ильгу и одного из близнецов. Другого взял Лесек. Я обняла Зонду, и мы пошли по лестнице, спинами чувствуя растерянность Коры и ее слуг. Двери распахнулись сами, впуская нас в теплое нутро дома.