Глава 47. Истинная любовь

Мой хмурый и недовольный вид стер улыбку с его самодовольного лица.

— Все-то тебе хочется знать, — пожаловался он. — Ни одного намека не пропускаешь.

Я ждала, не собираясь сдаваться.

— Ну, хорошо, — уступил Халле не слишком радостно. — Такое бывает, когда между парой устанавливается особая связь. Если оборотень испытывает к человеку страсть, а женщина отвечает ему взаимностью, она может почувствовать волчью магию, поддаться ей, даже если сама не является волчицей.

Я продолжала смотреть на друга хмуро, не меняя выражения. В этой версии выглядело нескладно абсолютно все.

— Грань стирается, понимаешь? Между человеком и сверхъестественным, — пытался Халле объяснить. — Именно поэтому мы можем вступать в близкие отношения с людьми, не превращая их в двуногих мутантов. Этого не требуется! Если чувства сильны, если пара настоящая, истинная, в таком браке женщина — или мужчина, если его выбирает волчица — перестаёт даже стареть! И мы можем прожить со своими половинками несколько людских жизней, не теряя их раньше времени.

Но я не испытывала никакой страсти к Халле, это же полный абсурд! Снова покопавшись в себе, я убедилась, что отношусь к нему только как к другу.

Почему же его голос так подавляюще на меня воздействовал? Как я смогла ощутить на себе силу альфы? Я же не придумала это?

Или все получилось потому, что его влюбленности хватило на нас двоих? Но он ведь четко сказал, что нужна взаимность, чтобы это сработало.

Углубляться в детали я побаивалась: вряд ли другу стоит знать, к кому я действительно испытываю страсть…

— Что такое, Фло? — заметил парень мою растерянность. — Ты выглядишь испуганной.

— Нет, просто озадаченной, — соврала я неуклюже. — И в чем это проявляется, расскажи? Как понять, что это именно то самое, настоящее чувство?

— Почему тебя вдруг так это заинтересовало? — удивился Эрлинг.

На мое счастье, его отвлекла официантка, поставив чайничек со свежим горячим какао на стол.

— Просто любопытно, — собирая с тарелки жалкие крошки пирога, я лениво отправляла их в рот, изображая легкую скуку. — Ты же знаешь, как я люблю раскрывать секреты. А ты упомянул бессмертие…

— Не бессмертие, а продление жизни, — поправил Халле, и я подняла брови.

Он расхохотался задорно, запрокинув большую лохматую голову. Словно не впервые сталкивается с человеком, проявляющим особенный интерес именно к этой части сказки.

Что ж, я была женщиной. Любой женщине хочется как можно дольше не видеть на своем лице морщины. Пусть думает, что я спросила поэтому, а не потому, почему на самом деле.

— Все просто: ты не можешь прожить без своей половинки ни дня. Быть далеко очень больно, тянет назад, и этому практически невозможно сопротивляться. На других смотреть даже не можешь, она — твоя единственная. И самое важное: чувство возникает быстро. Стоит лишь один раз увидеть ее, и ты пропал. Это как любовь с первого взгляда, только сильнее.

— Что-то не похоже это на любовь, — похолодела я, бледнея по мере описания.

Именно такими словами описывал Кристав то, как его неудержимо тянуло в Бепре, ко мне.

Пугало, что и я испытывала к нему почти то же самое… Даже сейчас, находясь далеко, я мечтала поскорее с ним встретиться.

— Скорее, на одержимость.

— Ты права, это самое близкое описание, — не замечая, выдул Халле почти весь чайник в одно лицо. — Но только звучит как-то грубо. Если это делает обоих партнеров счастливыми, какая же это одержимость?

— Но у них нет выбора, — поежилась я. — Они просто зависимы друг от друга. Как психически нездоровые люди или маньяки. Прости, но это не любовь, а фигня.

— Как знаешь, — пожал друг плечами и посмотрел на меня слишком пристально, словно примерил ситуацию ко мне. — Представь, если бы это случилось с нами? Вдруг волчья магия способна прибавить не только годы жизни?

На одно короткое мгновение внутри вспыхнула надежда на чудесное исцеление.

Отдаление старости во времени очень напоминало регенерацию, и этому должно было найтись объяснение — например, постоянный обмен жидкостями, содержащими необходимый элемент. Будучи естественной частичкой оборотня, он помаленьку передавался человеку и наделял способностью к восстанавлению, но при этом не приводил к обращению.

Только возникнув, надежда быстро погасла: если Кристав не был уверен, что меня излечит превращение, то о каком другом чуде может идти речь?

Просто Халле хотел соблазнить меня самой идеей, вдруг я куплюсь. Захочу встречаться с ним ради такого шанса. Хитрец.

В любом случае это не имело смысла, потому что между нами не было и намека на истинность.

— А если девушка не ответит волку взаимностью? — размышляла я над тем, что ко мне испытывает Халле. Не хотелось разбивать его сердце.

— Это же волшебство, — оптимистично возразил друг, свято веря в неизбежный хэппи энд. — Я не знаю, Флори. Потому такая пара и называется истинной, что встречаются две родственные души — им суждено быть вместе, они предназначены друг другу. Этого не остановить.

Я скептически подняла бровь, не сильно веря в предопределение. Мне больше нравилась мысль о том, что любовь нужно заслужить, что она растет в груди в ответ на определенные качества человека, вызывающего уважение или восхищение.

А не возникает просто потому, что магия так решила. Щелк — и ты уже испытываешь притяжение к незнакомцу.

А вдруг он эгоист? Трус? Убийца? Разбрасывает по дому носки? Забывает, когда у тебя день рождения?

— Никто не пытался сопротивляться? — гадала я, теперь думая о Криставиане, который притягивал меня слишком, слишком сильно. — Можно же заставить себя забыть? Не всем понравится такая зависимость.

Неужели нет никакой надежды, и я обречена полюбить Криса, независимо от того, смогу ли ходить? Я приняла решение и отказываться от него не собиралась. И не хотела бы остаток жизни прожить, грезя о парне, с которым не смогу быть.

— Наверное, можно, — пожал Халле плечами. — Но это точно не будет легко. Все равно что оторвать важную часть тела, без которой невозможно существовать нормально. Руку, ногу. Или сердце, — ухмыльнулся он. — До конца жизни будешь ощущать эту потерю. Отказаться можно, если хватит воли, но забыть — нет.

Я вздохнула. Мы же просто рассуждаем вслух? Я совсем не была уверена, что это мой случай. Все не могло быть настолько плохо.

— Человеку легче это пережить, — продолжил Халле. — Но оборотни влюбляются только раз. И если это та самая, истинная любовь, вряд ли они долго протянут без своей пары. Как минимум, они никогда не полюбят снова.

— Звучит ужасно печально, — огорчилась я. — Жить тысячу лет, а любить только однажды. А если, не дай бог, что-то случится с партнером?

Красивым и романтичным это выглядело, только если бы мы жили в сказке. В реальности это наверняка приводило к трагедиям.

— Тогда волку не повезло, — признал друг. И, судя по хмуро сведенным бровям, он припомнил подобные несчастные случаи из собственного окружения.

— Только подумай, — подлила я масла в огонь, — сколько вы разрушили таких пар, убивая полукровок! Кто-то из них, возможно, тоже боролся со своим темным началом, но вы не дали им шанса. Что?..

Халле рассмеялся. Я не понимала, что веселого в том, чтобы лишать жизни другое существо, даже если оно идет по скользкой дорожке. Вдруг оно одумается?

— Полукровки не способны любить по-настоящему, Фло, — отмахнулся друг, не замечая, как сильно меня ранило это. — Если для тебя истинная любовь — больная одержимость, что ж говорить про их бешеные эмоции, которым цена — грош?

— Линет вышла замуж, — напомнила я сердито. — И все у них с мужем хорошо.

— Откуда тебе знать, что между ними происходит на самом деле? — возразил Халле. — Как поженились, так и разойдутся, а еще скорее, поубивают друг друга из-за какой-нибудь ерундовой мелочи. Сейчас им кажется, что они без ума друг от друга, а завтра любовь перерастет в ненависть.

Я посмотрела на друга с укоризной — он был несправедлив.

— Ну ладно, признаю, что они стараются, — уступил Эрлинг неохотно. — Но это не значит, что они стали как мы. Их чувства обострены и преувеличены. Настроение меняется по десять раз за минуту. Как можно говорить о любви и преданности, если они сами не знают, что взбрыкнет им в голову через мгновение?

— Но чувства, значит, имеются? — заметила я, не может ведь притяжение возникнуть на пустом месте.

Халле мое умозаключение не понравилось.

— Вот если ты порежешь палец, тебе будет больно? — вскинулся он, на ходу выдумывая пример. — А если туда насыпать соли, покажется, что она проела плоть до костей. Ты будешь так думать, но рана-то больше от этого не станет. И если ее промыть, боль пройдет, а края затянутся на следующий день. Понимаешь?

Я поняла. И ужасно расстроилась.

Это ведь значило, что Крис вообще не способен испытывать искренние и глубокие чувства. Не сможет отличить одержимость от любви, вину от привязанности. Первобытную жажду завладеть трофеем от истинности.

Любая эмоция будет ложью. Любое желание — временным, пока что-то другое, такое же сильное, не затмит предыдущее.

Он думал, его привело в Бепре воспоминание о человеческом прошлом, старые полузабытые чувства, которые он захотел проверить. Тогда как на самом деле это был всего лишь глупый порыв. Поддавшись ему, он принял иллюзию за истину.

И если нас разлучить, пройдет немного времени, и парень меня забудет, найдя себе новое эмоциональное увлечение.