Глава 48. Дар или проклятие?

— Почему ты такого низкого о них мнения? — насупилась я. — Морели ни разу ничего плохого не сделали.

— Еще как сделали. Нарушили обещание к тебе не приближаться, — возразил Халле, и я состроила вредную рожицу.

— У тебя не было права выдвигать такие условия кому бы то ни было. Я не твоя собственность, чтобы решать за меня. Какие бы благие побуждения тобой ни двигали.

— Но…

— Они обещали не причинять никому вреда, — не позволила я ему слово вставить. — И до сих пор я видела от них только хорошее. А Кристав оказывался рядом всегда, когда мне нужна была помощь! Неужели этого недостаточно, чтобы в них поверить?

— Нет. Потому что двуногие твари непредсказуемы, — закатил глаза Эрлинг. — Если у тебя в ране соль, сколько ты будешь терпеть, прежде чем с криками до потолка взовьешься? И поскачешь, как миленькая, к крану с водой, сбивая на своем пути всех. Вот только Морелям твоим даже вода не поможет!

В отличие от Халле, я могла лишь посочувствовать Крису и Линет. Если им постоянно приходилось жить с невыносимо острыми ощущениями, решимость стать выше своей сущности увеличивала мое к ним уважение.

— Между прочим, Криставиан никогда тебя не порочит, — укорила я друга. — Не то, что ты.

— Это только потому, что он лицемер! — торопливо оправдывался Эрлинг. — Типа, интеллигентный сынок папочки-миллиардера весь такой из себя положительный? Черта с два! Он ненавидит меня так же сильно, как я его.

— Но все же находит в себе силы не оскорблять в ответ. Это не лицемерие, а воспитание и такт.

— С каких пор ты стала цепляться за манеры? — обиделся друг. — Неужто он снова промыл тебе мозги?

— Снова? — подняла я брови, требуя объяснений. — Я что, раньше вела себя как торговка с рынка?

Что-то я сомневалась в этом.

— Нам было так хорошо вместе, пока не появился он! Тебе всегда заходило мое грубоватое чувство юмора. Приезжая в Борлене, ты говорила, что со мной легко. Что я другой, и только здесь ты можешь оставаться собой. А потом…

— Что потом?

— Ты стала тусоваться со своими богатенькими друзьями и прекратила общаться со мной. Внезапно тебе начали нравиться девчачьи шмотки, тупые вечеринки и крутые тачки. Но это была не ты, Фло!

А может, я просто выросла из детских забав? Впервые влюбилась и захотела выглядеть привлекательно для своего парня?

Насчет дорогих шмоток Халле явно преувеличил. В моем шкафу, конечно, висела парочка подозрительно сексуальных платьев, но я была почти уверена, что это дело рук заботливой Линет.

— Ну, хватит! — сердито буркнула я, кидая вилку на тарелку. — Мне это осточертело! Что за дьявол в тебя вселился опять?

Халле вздрогнул и изменился в лице, когда я крутанула колеса прочь от стола.

— Постой, — он схватил меня за руку, преданно заглядывая в глаза. — Прости, Флоранс! Я больше не буду! Просто я боюсь… — опустил он голову, — что снова потеряю тебя, так и не успев завоевать. У него есть деньги и это его смазливенькое личико… а у меня что? Ни красоты, ни образования. Только любовь к тебе!

Пышущая жаром ладонь сжала мои пальцы так умоляюще, а раскаяние выглядело таким глубоким и искренним, что я не могла долго злиться.

— Ладно, давай вернемся к еде, а то люди смотрят.

То и дело на нас бросали косые взгляды с соседних столиков, и громкий разговор об оборотнях явно был здесь неуместен.

— Ты меня стесняешься? — обиженно надул губы парень, и я закатила глаза.

— Халле, если ты не заметил, я вообще не склонна проявлять эмоции на людях. И я уже упоминала, что не собираюсь ни с кем заводить отношения. Давай спокойно допьем какао и поедем домой, — и со вздохом вернулась к своей остывшей чашке.

— Скажи мне только одно, и закончим на этом, — прошептал Эрлинг, сжав вилку так сильно, что мог погнуть металл. — Ты ведь не станешь просить у него того, что просила у меня? Не злись, Фло, — голосом, опять наполнившимся властной вибрацией, произнес Эрлинг, и я почувствовала себя подозреваемой на суде. — Мне нужно знать.

— Повторюсь: у тебя нет права навязывать мне и моим друзьям свои решения, — поморщилась я, не одобряя пункта, в котором Морелей принуждали к миру. — Тем более делать это за моей спиной.

— Ты хочешь сказать… — его лицо побагровело от нового приступа ярости.

Вновь схватив мою ладонь, он сжал ее до боли.

— Ай! — вскрикнула я, но Халле не унялся.

— Нет, Фло, одумайся! Что он тебе такого наговорил? Наверняка красиво расписал, что все будет шоколадно как в сказке?! Пойми, Фло, они по натуре убийцы! Вспомни того черного на трассе! Неужели ты хочешь стать таким монстром?!

— Тише, — прошипела я другу, выдергивая из захвата руку — пальцам было больно.

— Пожалуйста, Фло, — умолял Эрлинг искренне. — Он тебе лжет, не стоит соглашаться на это даже ради здоровых ног!

— Успокойся, или я реально обижусь, — строго отчитала я, всерьез рассерженная. — Я не собираюсь становиться ликантропом. Пока что. Криставиан мне не врал, — поддела я язвительно, — а честно рассказал обо всех последствиях. Я знаю, что меня ждет, и обещала хорошенько подумать. В ближайшем, — сделала я ударение на слове, — будущем точно остаюсь человеком.

— Правда? — шокировано выдохнул Халле, ошалело моргнув. — Он сделал это?.. Смог тебя убедить?..

Я показала другу язык, потирая ноющие пальцы, которые парень чуть не сломал железной хваткой.

— Да, — обиженно скуксилась, не понимая, с чего квэн устроил истерику.

— Надо же, — пробормотал Эрлинг, напряжение отпустило его. — Не такой уж он и урод.

— А ты обвиняешь, не разобравшись, — покачала я головой, недовольная тем, что, даже признавая хороший поступок Криса, Халле не смог удержаться от обзывательства.

— Но я все равно ему не доверяю, — решительно заявил он, ища на столе, чем бы еще заесть или запить досаду. — Уверен, все это часть его коварного плана. Притвориться добряком, чтобы ты сама прыгнула ему в объятия, потеряв бдительность. Тогда-то он и поставит на тебе свою метку.

Я закатила глаза, потому что Халле выглядел как профессор, занудно доказывающий пустую теорию — только очков на носу не хватило и указки.

— Это не смешно, — обиделся он на мое легкомыслие. — Говорю тебе: все это только ради того, чтобы ты поверила в сказку. И их приторная заботливость, и браслеты. Как только ты согласишься на обращение, они покажут свое настоящее лицо. Когда станет поздно.

— Я как-нибудь сама разберусь, кто мне врет, а кто нет, — устала от подозрений я. — Не дурочка.

— Но опыта-то у тебя как у годовалого ребенка, — пошутил вдруг повеселевший друг, намекая на случившуюся год назад амнезию.

Я хотела обидеться, но… рассмеялась.

К Халле вернулось хорошее расположение духа, и остаток вечера прошел без глупых претензий и обид.

К моменту, когда парень привез меня домой, забавными приколами он выбил себе еще несколько очков: я признала, что день, кроме сцены в кафе, получился чудесным.

На том мы и расстались, договорившись встретиться в самое ближайшее время.

Махая отъезжающему «форду» вслед, я думала только о Крисе, бродящем где-то неподалеку. Кто знает, следил ли он за нами прямо сейчас, прячась среди темных стволов?

Посмотрит ли на меня через окно, когда я окажусь в своей комнате? Рискнет сам зайти в гости, или мне придется выйти на улицу и позвать его, как только Шарлетт уснет?

Между нами не было никакой договоренности о следующей встрече, и это печалило меня сверх всякой меры. Каждая минута, проведенная вдали от парня, тянулась мучительно долго и заставляла сердце страдать.

И это чертовски сильное, болезненное желание быть с ним рядом невольно возвращало меня к рассказу Халле об истинной любви двух предназначенных друг другу половинок. Оно это или не оно? И если оно, что мне с ним делать?

Способны ли полукровки искренне любить или обманывают сами себя, принимая преувеличенные эмоции за настоящие чувства? Создают ли двуногие ликантропы пары, которые Халле назал истинными, или эта привилегия досталась только чистокровным волкам?

Между нами стремительно развивался роман, когда Кристав еще был человеком. Сам парень назвал наши отношения «безумными», значит, мы были серьезно влюблены. Но что от тех чувств осталось после превращения в оборотня?

Кристав рассказывал о первых неделях после изменения. Любви там не было места. Он вспомнил обо мне, только оказавшись неподалеку от Бепре. Решил взглянуть только потому, что освободилось время. Разве это не говорило о том, что чувства ко мне давно остыли?

И только когда он увидел меня, его эмоции вернулись с новой, устрашающей силой. Как он их описал? Нечто первобытное и жестокое. Примитивный природный зов, который охватывает самцов, лишая их рассудка. Разве это похоже на любовь? И уж тем более — на истинную?

Как бы там ни было, нельзя было списывать со счетов и меня. Я тоже столкнулась с притяжением, бороться с которым оказалась не в силах.

Вопрос оставался лишь в том, как относиться к этому: как к дару судьбы, который мне стоит принять? Или к проклятию, отнимающему право на собственный выбор?

Но, что бы я ни решила, моя инвалидность не даст о себе забыть, вырастая непреодолимым барьером между нами в случае, если я захочу сдаться чувствам…