Глава 25

С трудом заставил себя похлопать девушку по плечам. Её радостная улыбка усилила моё чувство вины. Я ощутил себя предателем.

Эвелин проделала такой путь, чтобы увидеть меня, а я не то что не соскучился по своей невесте, но и нормально касаться её не мог.

Рядом с ней я будто превратился в глыбу льда, которую ничто не может тронуть. Но ведь это не так! Меня волнует одна рыжая предательница.

Внутренне содрогнулся, когда представил, что не сумею снять это проклятие и буду навечно привязан к ведьме.

Удивительно, что рядом с Эвелин моя магия тоже как будто уснула, а скорее, онемела. Я почувствовал себя калекой, как будто меня лишили части тела. Все эти метания не остались незамеченными для девушки.

— Тео, милый, всё хуже, чем я думала! — светлые тонкие брови сошлись у переносицы, и Эвелин отошла от меня, сканируя мой вид и о чём-то напряжённо думая.

Хотел кивнуть в ответ на её слова, но что-то мне помешало. Я сюда не за жалостью пришёл, а для того, чтобы сказать, что ещё остаюсь в Михели, и чтобы она возвращалась домой с отцом или пока навестила своих родителей.

Ведь из рассказов Эвелин они живут в соседнем княжестве, а отсюда до него рукой подать — мы находимся как раз на границе с ним.

— Эви, не беспокойся за меня. Я разберусь со всем и сам вернусь, когда буду готов. Ты не должна тут дожидаться меня, можешь пока навестить своих родных, и я вскоре приеду за тобой, — прошёлся до графина с кристальной водой и стал пить, как путник в пустыне. Голова начала кружиться, и мысли путаться, вода чуть-чуть отрезвила меня.

— Тео! — нервный смешок за спиной заставил обернуться. — Ты что, меня прогоняешь? — Эви сейчас меньше всего была похожа на себя. Ей тоже стало плохо. — Милый, я вижу, как тебе плохо! Уверена, что это тебе вредит, — жёсткий голос врезался прямо в мой мозг, невыносимо царапая его. Сделал ещё глоток воды. Я и в самом деле стал чувствовать себя хуже.

Очередную попытку обнять и поцеловать меня я оборвал на корню. Отошёл подальше от невесты. Если заболел, то не хочу и её заразить.

— Эви, мне никто не вредил! — сказал я грубее, чем хотел. Голова разболелась так сильно, что я с трудом мог открывать глаза. Захотелось прямо тут лечь и уснуть. Нет! Ариэла мне ещё не объяснила своё предательство. Мысли о моей ведьме придали сил. Я помассировал виски и тряхнул плечами. Сейчас выйду на свежий воздух, и точно станет легче. Наверное, благовония, которые неизменно сопровождали мою невесту, так подействовали на меня. — Вернись в замок с князем или навести родителей, делай что хочешь, но тут ты только будешь мне мешать! — отрезал я и поспешил на выход.

— Значит, она до тебя добралась, — тихо, но не своим голосом сказала моя невеста. Сейчас я её не узнавал. Она как будто вмиг превратилась в злобную фурию с холодным взглядом и жестокой ухмылкой на лице. — Хорошо, милый! — с нажимом произнесла она. — Не буду пока мешать, но и уходить никуда не собираюсь.

Поморщился от неприятных слов, но ничего с этим не мог поделать, пока. Папаша точно тут не останется, а в моём доме прислуги нет, так что Эви конечно же не будет жить в таких условиях. Разговор давался мне с таким трудом, что стало пыткой находиться рядом с Эвелин и её пахучими палочками.

— Ты вольна поступать, как хочешь. Зайду к тебе завтра, позавтракаем вместе.

— Не надо. Я пока должна обдумать твоё поведение, сама приду, когда буду готова.

Я кивнул и вышел. Спускался по лестнице с невероятной скоростью. Мне нужен был свежий воздух. Во дворе уже запрягали княжескую карету, а внутри восседал сам князь. Неохотно, чуть пошатываясь, я подошёл к маленькому окошку роскошной кареты, чтобы попрощаться. Так велел этикет.

— Желаю вам приятной дороги, князь!

На это он лишь фыркнул и, стукнув тростью по полу кареты, презрительно выплюнул слова:

— Вижу, ты как был наивным дураком, так им и остался. Запомни, если расторгнешь помолвку, лишу наследства. Поехали! — стукнул ещё два раза тростью в пол кареты, и та рванула с места, оставляя за собой занавес из пыли.

Отцовская «любовь» ещё раз полоснула ножом по сердцу.

Только к вечеру моя сила проснулась, как от наведённого сна, и стала ворочаться в груди. Но мне было не до неё. Мысли о том, что Ариэла была внесена в регистр, когда ей было уже два года, озадачили. Кто же ты, моя ведьма?

Для освежения мыслей соорудил во дворе небольшую тренировочную, которая позволила выплеснуть всё напряжение, накопившееся за день.

После холодного душа на том же дворе я вернулся в дом и, как бревно, упал на кровать. Как уже вошло в привычку, проснулся посреди ночи от кошмара.

В окно светила полная луна с кровавыми прожилками. В груди неимоверно пекло, необъяснимая тревога не давала снова заснуть.

Босыми ногами и в домашних свободных штанах я спустился на крыльцо дома. Что-то происходит, что-то нехорошее.

Кулаком я попытался успокоить сердце, но оно отказывалось работать. Упав на одно колено, с надрывом я задышал, прошептав: «Ариэла!» От невыносимого жара в груди я согнулся в позвоночнике и на коротком выдохе выпустил силу.

Призрачный сокол тут же взлетел к полной луне. Закружил в небе, как перед кровавой охотой. А потом устремился туда, где жила моя ведьма.

Я встал и с нечеловеческой скоростью побежал за ним. В доме моей ведьмы кто-то творит тёмное колдовство.

Ключей от её дома я не взял, поэтому прыгнул на маленький навес над задней дверью и тут же тенью зашёл в окно на втором этаже.

На плечо уселся сокол, царапая меня своими непризрачными когтями. Оценив обстановку в слабых лучах ночного светила, напоролся на гадюк. Те уже обвились вокруг тонкой шеи моей ведьмы и ненасытно вытягивали магию.

Ариэла даже не просыпалась, она была в агонии. Краем глаза я увидел, как пушистый фамильяр зубами пытался проткнуть змеиную шкуру, но тщетно.

Он пищал, кусал и царапал змей в попытке спасти свою хозяйку. Грубо оттолкнул его и сжал в обеих руках холодные, липкие тела гадюк.

С силой отшвырнул их в стену. Самоконтроль трещал по швам, я вышел на охоту и всё мое существо требовало крови, но забота об Ариэле не позволила сейчас же пуститься по следу хозяек змей.

— Взять! — холодно приказал силе разобраться с ночными гостями.

А сам взял ведьму на руки и проверил пульс. Жива!