Глава 4

Дорогу я знала, как свои пять пальцев, но всё равно временами оглядывалась. Иногда казалось, что высокая фигура с широкими плечами идёт за мной по пятам.

Притаилась за вековым деревом, но никого не застала за слежкой, разве что только моя паранойя не отставала ни на шаг от хозяйки.

— Риа, не бойся! Я тебя защищу! — выпрыгнул из корзины и на трясущихся лапках побежал впереди меня Лил.

— Ты тоже видишь эти светящиеся жгуты? — поспешила я за храбрым фамильяром.

Наконец будет с кем поговорить о колдовстве. После смерти нянечки стало так одиноко, хоть волком вой. Ведьминская сила стала одушевлённой.

— Ага! — это жизненная сила мира. Вот в моём мире… хрум! — фамильяр откусил кусочек от жирной травинки и продолжил, — вены не имеют выхода и не могут окутывать мир. Всё залито покрытием под названием бетон. В тех местах вообще всё серо и люди такие нервные, ты не представляешь. У вас пока я видел только маленькие камешки, но, кажется, вы двигаетесь в похожем направлении.

— А там, в твоём мире, женщины тоже обязаны выходить замуж по приказу старшего? — появление Тео в Михали потревожило мою ещё не зажившую рану из обиды, предательства и боли.

— Не знаю, я там недолго жил! — показалось, что Лил пожал плечами. — Но в доме, где я родился, девицы вообще не слушали советов предков. По утрам не хотели вставать, говорили с подругами до глубокой ночи. Беспредел!

«Эх! — мечтательно вздохнула я. — Мне бы этот «беспредел»!»

Пришли.

— Видишь эти белые цветочки? Нам нужно их собрать аккуратно, так, чтобы не рассыпать пыльцу. В тетрадях нянечки говорилось, что отвар из этих растений хорошо действует на сон. Человек может спать меньше, но быть намного более отдохнувшим, чем если бы он не пил отвар.

Вот клянусь своими локонами, Лил кивнул. Встал на задние лапки и профессиональными движениями приступил к делу.

Вот так, подшучивая друг над другом и рассказывая по очереди о своей жизни, собрали мы целую корзину цветов.

Неподалеку журчала речка. Раньше я жила близко к морю и так соскучилась по звукам воды.

— А ты знала, что сила раскрывается лучше, если ведьма искупается в чистом роднике в полнолуние? — внимательно посмотрел на меня зверек. Наверное, тоска по дому и по воде была написана у меня на лице.

— Нет. А ты откуда это знаешь? — вот опять! Сомнений быть не может, Лил пожал плечами.

— Я не знаю. Но это знает твоя магия. Ты что, забыла, что магия меня призвала в этот мир? Я как бы голос твоей силы. Согласись, лучшего кандидата для этой роли ты бы не нашла?

Я утвердительно кивнула — не хотела расстраивать зверька. Если честно, я бы смогла накидать с десяток вариантов, которые были бы лучше, чем он. Но его самоуверенность меня восхищала.

Ещё раз оглянулась. Вокруг никого. Разделась догола и вошла в текущую воду. Ручей, устремляющийся к реке, был неглубоким, местами доходил до груди, но зато был весьма широким.

В моём родном княжестве все могли плавать в ледяной воде, это впитывалось с молоком матери. А здесь ещё лунные блики играли по водной глади и создавали атмосферу таинственности и непостижимой красоты.

Неудивительно, что отдалась старым и новым ощущениям. Лениво я перебирала руками и ногами. Опустошила свой разум. Воспоминания вернули меня в детство, где я была любима и защищена.

Лил остался лежать на траве и пощипывать самые сочные травинки.

Я успела отплыть далеко от берега, и сейчас даже встала на ноги и раскинула руки в стороны, словно готовясь к объятьям лунной ночи.

В такой позе я принимала лунные ванны. Во мне как будто всё обновлялось. Свет проникал в кожу, лаская меня, и я с благодарностью запрокинула голову. Улыбнулась ночной силе.

Наверное, поэтому и не услышала предупреждающий клич фамильяра, который он издал перед тем, как скрыться за деревьями.

— Доброй ночи, леди! Не замерзли? — раздался насмешливый мужской голос.

Я замерла, как кролик перед удавом. Удивленно распахнула глаза. Не сразу сообразила, что нужно прикрыть грудь. Как вспомнила, что стою здесь голая, так сразу положила ладони на полушария.

— Всё-таки замерзли… — насмешливо покачал головой мужчина. Ирония долетела до меня и пробудила табун мурашек. Или всё же их вызвала не ирония?

Мужчина был одет в чёрный камзол, чёрные штаны, и только серебристые пуговицы шаловливо играли с лунным светом.

Волосы так же, как и прежде, были зачёсаны назад, а лукавый взгляд всё больше приближал Тео к образу хищника. Кажется, вода ещё никогда не была такой обжигающей, как сейчас.

Я обняла себя крепче, но мне никак не удавалось скрыть своё внушительное достоинство. Никогда я ещё не желала иметь маленькую грудь так сильно, как сейчас.

А всё потому, что самоуверенный инквизитор впился своим взглядом в моё тело и, казалось, готов был проглотить меня и не подавиться, дай только ему волю.

Не отводя взгляда, стал расстёгивать камзол. Тео как будто нарочно испытывал мои нервы.

Ну уж нет! Если я сейчас допущу такую наглость, то сама перестану себя уважать.

Конечно, отношения между молодой девушкой и мужчиной не порицались ни в одном из княжеств, но лишь в том случае, если мужчина выражал свои серьёзные намерения.

А этот нахал не только не имеет серьёзных намерений по отношению к одной молодой ведьме, но ещё хотел, чтобы она почувствовала себя уязвимой.

От бессильной злости я вертела головой, шаря глазами по берегу. Одежду я оставила под старым деревом, но это было слишком далеко.

Лил от страха, наверное, трясётся где-то в траве. Мысли пустились в нервный хоровод. Что делать?! Не позволю же я чужому, неженатому мужчине войти в ту же воду, где я купаюсь голышом!

О репутации я уже не беспокоилась. Разве она важна, если ты осталась одна-одинёшенька на всём белом свете?

Но вот показать грани дозволенного новому градоначальнику и по совместительству инквизитору стоит.