Глава 7. Первая любовь

15 лет назад

— Ариэла! Спускайся сейчас же! А то… а то сама полезу — сладко не покажется! Невозможная девчонка! — нянечка уже была готова и впрямь полезть на дерево.

— Пф-фф! — детский голосок явно выразил сомнения по поводу физических возможностей нянечки.

Кудрявая рыжая шевелюра проглядывала сквозь густые листья высокого дерева, испытывая терпение нянечки.

— А то твой друг, — она сделала паузу для пущей убедительности, — Теодор обидится, что ты не попрощалась с ним! — нашла коса на камень, и нянечка, довольная, потрясла пухлым кулачком в воздухе.

Имя Тео, как и всегда, возымело потрясающий эффект. Десятилетняя Ариэла моментально спрыгнула с высокой ветви (отчего дородная женщина чуть не поймала инфаркт в расцвете лет) и, подняв измазанный подол платья, припустила по дорожке сада.

— Тео! — детский крик заставил всех остановиться и повернуться к рыжеволосой девчушке.

Она даже не обратила внимания на то, как мама цокнула языком или как папа улыбнулся. Ариэла видела только высокого худощавого подростка.

Он сморщил аристократический нос, но сдался и обнял в ответ взволнованную подругу детства.

С тех пор как молодые девушки стали поглядывать на внезапно вытянувшегося подростка, он заходил всё реже и реже к девочке.

— Когда ты вернёшься? — преданные глазки смотрели с такой грустью на миловидные черты лица Тео, что мать Ариэлы даже боялась, как бы её дочь окончательно не потеряла голову от детской влюблённости.

— Скоро, лисичка, даже листья не успеют опасть, — длинными пальцами Тео завёл непослушные кудри за ухо и поцеловал в лобик эту своевольную девчонку, которая всегда держалась за ним хвостиком.

Быстро и уже не так эмоционально Ариэла попрощалась со своими родителями и тут же убежала по своим делам.

На это все лишь покачали головой и подразнили Теодора, что невеста успеет вырасти до его возвращения.

Парень в очередной раз покраснел как спелый помидор и быстро сбежал на корабль.

Благо в княжестве Недрис Ариэлы не будет, а будут весёлые и взрослые дамы.

Тео и родителей Ариэлы ждали долгие месяцы морских путешествий и длинные переговоры о поставках натуральных водных камней во все княжества мира.

И потянулись месяцы ожиданий. Письма доходили с опозданием, а грусть и тоска всё больше овладевали душой девушки.

И вот спустя ещё пять таких весенних ветров корабль с родителями девочки (послами Весперии) и Теодором II (сыном Великого Князя Влада Розенхарта) взял курс на родные земли.

— Нянечка, скажи, ты их видишь? — спросила молодая девушка не находя себе места.

С самого утра она ждала своих родных и выбегала на главную дорогу. Вечерело, а их всё не было. За пять лет Ариэла успела соскучиться по тёплым объятьям мамы и по снисходительным улыбкам папы и его поцелуям в макушку.

Как она могла не попрощаться как следует со своими любимыми родителями? Маленькая дуреха, влюбленная в своего друга, не понимала, какой счастливой была в то время, со своими родителями! Но она выросла, и детская влюбленность превратилась в дружескую привязанность.

И вот на горизонте в свете заходящего красного солнца появилась одинокая тень. Она как будто несла с собой всю скорбь мира. Девушка застыла, забыв, как нужно дышать.

— Юная леди Ариэла Богарт? — хмурый мужчина спешился и протянул свиток с печатью князя.

«Не к добру всё это», — подумала девушка, но дрожащими пальцами взяла пергамент.

Буквы складывались в слова, но смысл оставался чуждым её разуму. Она не верила в написанное, не хотела верить. Нянечка осторожно взяла свиток и прочла вслух:

— Леди Богарт, приношу свои глубочайшие соболезнования в связи со смертью ваших родителей. К сожалению, должен объявить их ушедшими в мир иной после потопления из-за кораблекрушения. Вследствие загадочного и враждебного тумана капитан потерял курс на материк и, заплутав в опасных водах, разбился о коралловые рифы. В связи с вашей невообразимой потерей и глубочайшим уважением к вашим родителям, объявляю о своём решении стать вашим опекуном до совершеннолетия. Как только вам исполнится двадцать лет, вашим мужем будут приняты обязанности по управлению поместьем, и он сможет распорядиться имуществом. Ещё раз приношу свои соболезнования. Навсегда ваш Великий Князь Влад Розенхарт.

Девушка рухнула на землю, враз потеряв всех, кем она дорожила.

Такого удара никто не ожидал. Поместье погрузилось в траур. Юная Ариэла потеряла способность улыбаться и радоваться жизни.

Она стала такой, какой мать всегда мечтала: молчаливой, послушной и серьёзной. Обитатели поместья смотрели на неё с жалостью, но ничем не могли помочь.

Из юного непоседливого подростка вмиг Ариэла превратилась в тень.

Она не выходила из комнаты и больше не принимала гостей, как раньше.

— Ни слезинки не проронила с того дня, — шептались две служанки возле двери спальни юной леди Богарт. — Слезы — удел счастливых, — коротко отрезала нянечка, которая неслышно подошла со спины сплетниц. Те, пробормотав что-то, сбежали на кухню.

Скоро Ариэла узнала, что Тео выжил в катастрофе, и направилась во дворец. Она так хотела обнять его и поплакать на груди старого друга.

Он был последним, кто видел родителей в живых. Тео был той нитью, что связывала её со счастливым прошлым.

Именно поэтому Ариэла приняла решение оставить родной дом и вместе с нянечкой перебраться во дворец князя — официального опекуна.

Ей дали покои в самом конце замка — рядом со служащим персоналом. От лучших учителей ей пришлось отказаться, и обучать всему ее стала верная нянечка.

Все вокруг смотрели на Ариэлу с сочувствием, даже с некоторым высокомерием. Она больше не была дочерью послов, а просто сиротой, судьбой которой князь забыл интересоваться.

Теодор, к счастью, шёл на поправку, и иногда молодой парень соглашался на лёгкие прогулки по оранжерее. Но он был молчалив и все сильнее отдалялся от Ариэлы, причиняя ей еще больше душевной боли.

Тео интересовался ведьмами и инквизиторами, всё твердил, что туман напал на корабль по велению стихийных ведьм. Он казался одержимым и не хотел отпускать прошлое.

Вскоре Теодор отправился на обучение в закрытую академию для инквизиторов, напоследок пообещав, что вернется и заберет подругу в дом её родителей.

Ариэла осталась совсем одна. Домой возвращаться она не хотела, так как там всё напоминало бы ей о родителях. Дни текли своим чередом.

Она терпеливо ждала возвращения Тео, помогала по хозяйству в замке опекуна до тех пор, пока её и вовсе не назначили в нём служанкой.

А вечерами старая нянечка рассказывала ей о своей родине, где женщины умели творить волшебство, а животные им в этом помогали.