Глава 8

Ариэла

Зельеварение — мутное дело зелёной жижи).

Сон был беспокойным. Без моего на то желания я оказалась в своём же прошлом, но каком-то другом, не таком, каким я его помнила.

Всё происходило внизу, пока я, как невесомое облако, наблюдала за происходящим сверху и переживала страшные моменты заново.

Нельзя сказать, что я обрадовалась такой перспективе, да к тому же все события во сне исказились и слились в один нескончаемый поток.

То я маленькая бегу за родителями, то прячусь в коморке кухни вместе с Тео от учителей. Следующая картинка показывает моё заплаканное лицо, а блики красного заката играют в опустошённых глазах, пока я держу в руках конверт с письмом, извещающим о смерти родителей.

Тут же я оказываюсь в объятиях высокого угловатого парня. Тео гладит меня по макушке и обещает, что всё будет хорошо, когда он вернётся из Академии Инквизиторов.

Тогда у него будет достаточно сил, чтобы забрать меня у своего властного папаши. Тем временем князь наблюдает за нами из зеркала, держа блондинку за руку.

Рывок, и вот я уже вишу на шее своего друга детства, пока та же блондинка что-то шепчет ему на ухо, и его глаза стекленеют.

Меня отрывают от сильной шеи Тео и заставляют подписать какие-то бумаги, над ухом зловеще хохочет кудрявая негодяйка, а у её ног стонет от боли Тео.

Больше не выдерживая, я падаю на сырую землю и корчусь от душевной боли, пока нянечка уговаривает меня идти и не останавливаться. Сердце рассыпается на кровавые кусочки, и я умираю вместе с ним.

Вдруг я закричала от боли и проснулась. Платье, словно змея, скрутило истощённое тельце, обездвижив меня; простыни сбились у ног, а по щекам текли крупные капли слёз.

Рядом на тумбочке встал на дыбы Лил — мой фамильяр. Его испуганный вид вернул меня в реальность. Я вытерла слёзы тыльной стороной ладони и отчаянно вскочила на ноги.

— Предатели! Все они такие! — с надрывом прошептала я и направилась в маленькую комнату на первом этаже. Там мы с нянечкой, пока она ещё была жива, не без труда обустроили ванную, почти как в моём родовом поместье, только намного проще.

— Ведьма, — шлёпая за мной по пятам, сказал фамильяр. — Почему за тебя никто не заступился?

Вопрос заставил меня замереть на полпути.

— Когда?

— У тебя такие сильные эмоции, что в твой сон затянуло и меня. Брр… еще никогда не скручивало меня от такой боли, — фамильяр взъерошился и прижался к моим ногам. — Это было ужасно! Так издеваться над маленькой девочкой, как можно? — зверёк жалостливо пискнул, отчего у меня самой опять слёзы навернулись на глазах.

Я сжала зубы настолько, что те заскрипели не хуже, чем у Тео на берегу речки.

— Хватит себя жалеть. Никогда не умела толком это делать, нечего и начинать, — я взяла своего милого и очень эмоционального фамильяра на руки и шагнула в ванную. В углу было спрятано ведро с ключевой водой. Я воспользовалась ей и даже успела вновь воспрять духом.

— Что будем делать? — после моих ночных кошмаров уверенность Лила в том, что нужно бороться, поубавилась, а вот моя, наоборот, выросла.

За год я успела подзабыть, с каким трудом мы с нянечкой добирались до этого городка.

Но ночью всё вспомнила, и мне стало совестно за то, что я струсила и хотела снова сбежать в неизвестность, наплевав на старания бедной старушки.

— Будем бороться за независимость, а если получится, то и за счастье! Ты со мной? — я вытерла мордашку только что умытого пушистика.

— Вот мы ему покажем, вот он поймёт, кого потерял! — Лил потер лапки, предвкушая скорую расплату.

— Никому мы ничего не покажем, тем более, что и понимать никому ничего не надо. Я предлагаю сделать так: мы должны стать неинтересны для инквизитора, и тогда он со своей семейкой забудет обо мне навсегда. Как думаешь, это похоже на план?

— Неа, — Лил поставил точку моим мечтам.

— Это ещё почему? — дом уже успел попасть в плен утренней зари и стал сиять, как те маленькие стеклянные шарики, которые так любили трясти дети в первый день зимы и загадывать самые заветные желания.

Я торопливо хлопотала по дому, после того как переоделась и кое-как привела в порядок непослушные волосы.

Сначала я попыталась сделать элегантную (насколько это возможно) прическу из рыжих кудрей, что доходили до пояса. Но потом плюнула и просто сплела из них толстую косу. С рождения руки не из того места растут.

Раньше думала, что в жизни не придётся самой ухаживать за капризными волосами, но вот как всё обернулось. Я откинула косу за спину и наполнила первую стеклянную бутылочку ночным отваром от бессонницы.

— Ещё какой план! — от усердия я даже высунула язык. Горлышко узкое, а руки всё ещё те же — растущие не из нужного места. Я боялась пролить отвар мимо, таким образом уменьшая свой возможный доход. Продолжила рассуждать. — Надо сначала узнать, зачем Тео пристал ко мне и о каком таком сердце он твердит как заведённый. Потом сделать как можно больше любовного зелья для местных незамужних девушек — это, конечно, в идеале. А самой необходимо на время исчезнуть из городка. Пусть девицы охотятся за Тео, а я буду как бы ни при чём. А в конце, если повезёт, то либо Тео надоест быть любовным призом, и он самоустранится, либо одной из них конкретно не повезёт, и она женит его на себе, — от последней мысли душа сжалась, как от предстоящего удара. Но я быстро отмахнулась от неё.

— Ага, ага! — совсем не впечатлился фамильяр. — А с этим чаем в бутылочках что делать собираешься? — кивнул Лил на целых три произведения ведьминского творчества.

Тёмно-зелёного цвета, с травяным запахом, они красовались на обеденном столе. Я любовно погладила их, а потом до меня дошло:

— Что значит чаем? — враждебно покосилась я на довольного Лила. С того времени, как только мы зашли на кухню, он не перестаёт жевать. Проглот!

— У тебя любовная магия, понимаешь?

Я кивнула.

— Как же не понимать! Уже месяц только диву даюсь своим галлюцинациям. Ведь кроме жизненной силы, которая жгутами скручивается вокруг всего и всех, я вижу эмоции людей.

Теперь Лил кивнул.

— А тут у тебя что? — насмешливо, как мне показалось, он указал на мой товар.

— Зелье для сна, — насупилась я, а потом сделала как в первый раз, когда рассматривала жизненную силу мира — расфокусировала взгляд. — Ох! — только и смогла вымолвить, удивлённо откинувшись на спинку стула.

— Вот-вот! А теперь подумай, не погонят ли тебя вилами с местного базара с таким отваром?