Глава 22. Ходить по кругу

Ливень не прекратился и под утро, будто копил эти потоки воды целый год. Леовин еще спала, и я тихонько встала со своей лежанки. А ещё жаловалась на кровать в замке — там была настоящая мягкая перина. Пару часов поспали, уже хорошо. Я слегка помотала из стороны в сторону плывущей от дремоты головой и прислушалась к темноте в соседней комнате. Какой-то тихий шум, будто шаги. Ричард не спит?

А потом послышался птичий клекот, и я окончательно проснулась. Тихо, стараясь не разбудить Леовин, выбралась из комнаты и увидела приоткрытую дверь. Постучала едва слышно.

— Можешь зайти, — глубоким, хрипловатым голосом отозвался Ричард.

В комнате было совсем тесно и темно. Я отворила дверь до конца и с удивлением уставилась на свою сову. Та довольно сидела на подоконнике и ела что-то из рук Ричарда. Надеюсь, не живую, растерзанную мышку.

— Что она у тебя делает?

Ей-богу, как будто ревную. И кого? Сову… Вернее, к сове.

— Ест, — скупо произнёс Ричард, не оборачиваясь. Холод в его голосе просто по коже продирал.

— Мне… уйти?

— Боюсь, это уже ничего не изменит.

Ансоут наконец посмотрела на меня и выразительно, как всегда, ухнула. И тебе привет, моя странная спутница-символ. Она забавно вытянула шею вперед, и я подошла чуть ближе.

Сова вдруг резко взмахнула крыльями. Да так, что мы оба с Ричардом дернулись, и я несильно задела локтем щеку Ричарда, а он притворно цокнул от боли. Повернулся ко мне, сверкая своими темно-медными, во мраке, глазами, демонстративно потер место ушиба.

Ансоут еще раз скосила на меня глаза, повернув голову набок, а потом взмахнула крыльями и вылетела в открытое окно.

Ричард задумчиво взял со стола свой кинжал и протянул мне рукоятью вперед.

Я так же молча взяла его в ладонь, сжала на рукояти пальцы.

— Ты хотела научиться сражаться. Как раз есть время, пока не закончился ливень.

— Да, но…

Ричард ногой отодвинул в сторону сундук, так, что места стало чуть больше. Остановился напротив окна, расслабленный и спокойный. Развернул ладони и сказал:

— Попробуй меня ранить.

— Но я не хочу ранить, — попробовала возразить я, недоуменно приподняв руку с зажатым кинжалом и разглядывая оружие.

Как-то не так я представляла это обучение. Хм. А как, собственно, иначе?

Ричард дернул уголком губ.

— Не бойся, у тебя всё равно не получится.

Вот же самоуверенная зараза! Назло ему захотелось взять и ранить, за его нынешний холод, отчужденность, за боль, в которой сама целиком и виновата. Никто не просил меня влюбляться! Никто не просил его меня целовать!..

Я обхватила рукоять сильнее и обошла его по дуге. Замахнулась, целясь в грудь. Ричард легко отбил мою руку — ударил снизу по предплечью. Попыталась снова, в живот. Он ловким образом ухватил меня за запястье и выкрутил. Чтобы не сломать руку, пришлось выпустить оружие. Я повалилась на кровать рядом, но, разозлившись его насмешке, тут же вскочила снова и подобрала кинжал.

— Прямой хват не годится для смертельной атаки, тем более с противником с превосходящим ростом. Ты не сможешь нанести сильный удар в сердце или горло, только в районе пояса.

— Что такое прямой хват?

Я посмотрела на свою ладонь с кинжалом, тут же сама нашла ответ и перехватила кинжал так, чтобы наносить удары сверху — большим пальцем к краю рукояти.

Сново обойдя Ричарда так, что свет из окна стал падать на него, я увидела смеющиеся глаза и напала быстрее, чем в прошлый раз. Метила в шею, но он с легкостью выбил оружие из ладони, а потом подсек и уронил на кровать снова.

— Ещё попытка?

Я твёрдо решила не сдаваться. Хочешь доказать, что я ни на что здесь не способна? Фиг тебе, рыцарь Львиное сердце! “Русские не сдаются”, — лезла банальщина в голову, но заряжала злостью.

Быстро подхватила кинжал, не спуская с Ричарда глаз, и на этот раз не торопилась. Выбирала момент, ждала, когда он забудется и расслабится. Мы двигались приглушённо и сосредоточенно, и в какой-то момент это могло стать смешным — ходим оба, как дураки, по кругу.

И не только буквально.

Дождавшись его улыбки, я сделала ложный выпад, но успела увернуться от его руки и оцарапала ему другую руку. Почувствовала, как задела краем лезвия рукав и кожу. Ричард тихо шикнул “Ах ты” и, поймав меня на этой растерянности, перехватил запястье и заставил выронить кинжал.

Я вошла в раж и попыталась ударить его коленом, потом вывернуться из хватки — бесполезно. Неуловимым образом я в третий раз очутилась распластанная на кровати, чувствуя, как саднит запястье.

— Для первого раза не так плохо, — снисходительно отозвался он, нависнув надо мной, и протянул ладонь.

— Это ты называешь “неплохо”? — Я сдалась и приняла помощь, чтобы подняться. С чего решила, что Ричард будет мне хоть немного поддаваться? — Будь ты врагом, убил бы с первой попытки.

Ричард сдержанно улыбнулся.

— Победа в сражении не так значительна. Гораздо ценнее победа без сражения.

Я хмыкнула, поджав губы. Да уж, слова настоящего дипломата… который, правда, и в бою неплох.

— Но ведь иногда невозможно не сражаться. — Я задумчиво нахмурилась. — А покажи, как ты перехватываешь и делаешь бросок. Выглядит так просто.

— Оно и есть просто.

Он ухватил меня за ворот и снова подсек опорную ногу, я даже пикнуть не успела.

— Ещё раз!

— Ненасытная, — засмеялся он и увернулся от моего шутливого удара кулаком. — Погоди, тише, — Ричард отвел в сторону мою руку, прислушался к шороху за стеной.

Кажется, такими темпами мы всех разбудим. Я задержала вдох, глядя на приникшего ко мне Ричарда, чувствуя через ткань платья тепло его кожи, дыхание на своем лице. Вот смешно будет, если Леовин подумает, чем мы тут занимаемся, а мы вовсе не…

Тишина. Ричард повернулся ко мне снова, так и не выпустив из захвата мою руку. Мы замерли в паре сантиметров друг от друга, глядя в глаза. Разумные прежде мысли куда-то разбежались, и я ловила каждый миг этого сумасшедшего притяжения.

Ричард медленно подвёл мою ладонь к губам и прижался между пальцев, так нежно и отчаянно, будто треснул в одно мгновение его лёд под напором сдержанных прежде чувств. Табун мурашек пронесся по затылку и шее, и я хотела убрать руку, но Ричард ловко поднялся и заставил меня встать на ноги. Подхватил под поясницу, привлёк к себе и поцеловал уже в губы.

— Ричард, — невнятно пробормотала я, вырываясь из последних сил.

Но сил оказалось совсем немного, и я снова оказалась в его крепких объятиях. Попыталась вспомнить причину для сопротивления, но не смогла и самозабвенно ответила на взволновавший всю душу поцелуй. Как же мне, оказывается, этого не хватало! Просто смертельно! Разгоряченная сражением, я обхватила его за шею, то ли пытаясь оцарапать до боли, то ли прижать к себе теснее, наслаждаясь каждым касанием его губ.

Похоже, наш боевой танец сейчас может перейти в какой-то другой.

— Вероника, — прошептал он во мраке так обреченно, что сердце ухнуло в пропасть.

Я взяла его лицо в ладони и всмотрелась в эту тьму.

— Напомни мне, куда мы едем… — выдохнула с трудом.

— Вернуть тебя домой, — горячий шёпот овеял моё лицо.

— Тогда… тогда мы должны перестать это делать…

— Это? — спросил Ричард и снова медленно прижался губами, вызывая слабость. Что же он со мной делает!

— Пожалуйста…

— Это очень трудно. Ника.

Он выпустил меня, но я сама смяла ткань его рубахи, заставила смотреть в глаза, серьезно, настойчиво. И заговорила, едва справлясь с дыханием:

— Я не… не знаю. Это страсть, я понимаю, я увлечена тобой. Ты совсем другой, ты расцвечиваешь мою жизнь. Просто невероятно. Но страсть проходит… Что будет потом, со мной в этом чужом мире? Что… что ты сам хочешь на самом деле?

— Что я хочу… — Ричард вздохнул.

Он повернулся спиной к окну, сел на край подоконника и протянул мне руку рыцарском жесте, полным почтения перед дамой сердца. Я медленно положила свою ладонь сверху, и Ричард плавно подвёл к себе между разведенных колен. Сжал ладонями плечи и всмотрелся в мои глаза в поисках чего-то неведомого. Помолчал некоторое время. Стоя так тесно, захотелось вдруг коснуться его щеки, провести пальцами по волосам вдоль висков и наблюдать, как он прикрывает глаза от моей ласки.

— Знаешь, — заговорил он снова с хрипотцой, подняв ко мне глаза. — Я всегда хотел сам выбирать свою судьбу. И выбрал роль правителя, потому что в моих жилах течет кровь древних королей и богов. Когда-то мы творили этот мир. Но все ошибаются, боги тоже… Однако некоторые умеют исправлять свои ошибки. Я так сильно мечтал этому научиться. Исправить ошибку. Неверную нить судьбы, так хитро переплетенной Триединой с той, которую я выбрал. Меньше одного шага. Меньше одной мысли. Я хотел вернуться туда и поступить иначе. И только сейчас понял, как ошибался.

— Почему же?

— Я думал, ты появилась в моей жизни, чтобы дать силы исполнить эту мечту — вернуть мне мою утерянную жизнь. А сейчас не уверен, что мне это нужно.

Это звучало так откровенно, что очень хотелось поверить.

И одновременно я не знала, что теперь с этим делать.

От нашего боя шнуровка рубахи Ричарда разошлась, блеснула в сумрачном свете цепочка с прямоугольным серебряным медальоном с неровными краями. Я осторожно протянула руку и коснулась выбитого символа, напоминающего руну. В нашем мире Катя назвала мой знак “дагаз”, начертила тогда на зеркале. Этот был другой, но…

— Что это значит?

— Мой магический знак при рождении, "Йера". Символ судьбы. — Ричард усмехнулся на этих словах, а моя рука дрогнула, и взгляд метнулся обратно к его лицу. — Когда-то мне вручила её та самая светлая Аарин со словами: “Ты будешь биться до последнего и заслужишь вознаграждение.”

Но подумать над этими словами долго и не дали. Проснулась Леовин, а спустя пару минут поднялись по лестнице слуги, заявив о приготовленном завтраке. Я попросила воды, умылась наспех над каким-то корытом и, как могла, привела в божеский вид. Но всё же весьма помятые и толком не отдохнувшие, мы спустились вниз.

Ричард, похоже, выкупил на ночь весь этот постоялый двор, и кроме нас на завтраке никого не оказалось. Я чувствовала себя странно. Впервые в моём сознании зародилась мысль: а что, если моя настоящая жизнь должна пройти именно здесь и именно так?

Глупый мозг тут же нарисовал радужные картинки, как мы с Ричардом женимся, рассекаем верхом по лесам, смеемся и хохочем, заводим еще пару таких очаровательных малышей, как Маркус и защищаем несчастное Пограничье от нашествия монстров и врагов. Я научусь сражаться и буду как настоящая благородная воительница нести свет и добро.

От нарисованной утопии самой смешно стало.4f7b7c

Кто я здесь? Бродяжка, без роду и племени. Никто. Какая свадьба? Да и Ричарду поначалу нужна была лишь как средство, а теперь… кто его на самом деле знает. Дома меня ждут и скучают. Дома мои родные и близкие. Это ведь не поездка в заграничную командировку на пару лет, когда точно знаешь, что в любой момент можешь вернуться. Отсюда обратного пути не будет — я это чувствую.

Я медленно вздохнула, пытаясь сдержать собственные эмоции. Не стоит горячиться раньше времени, еще не факт, что эта женщина действительно сможет что-то со мной сделать.

В любом случае, о встрече уже договорено, и стоит узнать что-то большее. О себе, о судьбе и загадочной миссии, о Ричарде и нашей с ним связи. Может, с ней и правда Хелаин говорит гораздо охотнее, чем со мной.

— Здесь готовят лучшие в Пограничье оладьи. Попробуй, а то больше такого шанса не будет, — нарушил тишину Ричард и кивнул слуге.

Больше шанса не будет, ну да. Как ножом по сердцу. Спасибо. Я улыбнулась одними губами, но спорить не стала и угостилась. Вкус был и правда фантастический — оладьи, смазанные сливочным маслом, прямо таяли во рту.

— Очень вкусно.

— Представляешь, даже Леовин не отказывается.

Сестрица его состроила гримасу, мол, мне-то фигуру беречь незачем.

Я взяла чашку с травяным настоем — как же хочется настоящий, крепкий кофе, но в местное Средневековье его явно не завезли — сделала глоток и попросила:

— Расскажите мне про ту, к кому мы идем.

— Светлая Аарин — высочайшая среди таур главного храма Хелаин. — В голосе Леовин кроме уважения послышались и другие нотки.

— Это просто круто или еще что-то значит? — уточнила я на всякий случай.

Ричард не сдержался и весело фыркнул.

— Она имеет влияние на Совет, её мнение, как голос самой богини, учитывается при принятии важных решений, поскольку она может видеть лучшие пути судьбы. В том числе к ней обращаются по вопросу о Преемнике и вступлении его на должность Советника.

Я перевела взгляд на Ричарда.

— Тогда она… ну, тогда… — неопределенно кивнула я на него, — тоже была высочайшей?

— Да. И её мнение на мой счёт было положительным, если ты об этом. Но помимо решения светлой бывают другие трудности, как видишь.

Я задумалась о том, что же мне сулит встреча с такой важной особой. Что-то это начало немного напрягать. Настолько знатная и влиятельная женщина едет ради меня через полстраны, даже удивительно… — А какая она сама?

— Мудрая… — начала Леовин, но вдруг где-то под кожей пробежал холодок узнавания, и я сама продолжила её фразу:

— …а ещё порой жёсткая и чересчур проницательная. — Я вспомнила лицо светлой Аарин так, будто видела её сама всего пару лет назад. Будто сама служила ей когда-то. — Больше всего любит звуки арфы и свою кошку, словно та — воплощение её нерождённой дочери.

— Что?

— Что? — переспросила я в ответ и пожала плечами. — Кажется, я уже не такая здесь чужая… Я не знаю! Не смотрите на меня так! Ваш мир и меня саму пугает.

Леовин смотрела на меня так внимательно, что даже волосы на руках стали дыбом. Может, я уже что-то меняю?..

— Ты веришь в легенду об Иво? — я спросила её прямо.

Хотя странный вопрос, она ведь служила Хелаин, а значит, должна верить.

— Нет, — вопреки моим ожиданиям, задумчиво отозвалась Леовин. — Легенды это, скорее, красивая сказка. Но я верю в то, что у каждого из нас случаются в жизни встречи с людьми, которые меняют судьбу. И об этом решено ещё давно, до прихода в мир. В любой из миров. Кто-то делает это одним словом, кто-то поступком, кто-то одним своим появлением.

Ричард молчал, закончив с завтраком, только смотрел сосредоточенно в стол. Да уж, есть о чём подумать. Я тоже погрузилась в размышления. Если Леовин права, то всё моё появление здесь может быть всего лишь следствие случайного ритуала и нет никакой особой миссии.

А если прав Йорен, и истинны скорее те слова богини, что я услышала возле молитвенного столба в деревне, то я должна сделать что-то, ради чего сюда явилась. И, выполнив это, сыграю свою роль и это закончится.

Вот и кому верить, спрашивается?