13 — глава

Боюсь ли я Дмитрия и Юру? Ответ очевиден — нет. Возможно, если бы не было поддержки со стороны Дронова, то я бы вела себя иначе. Но хорошо, что я никогда не узнаю, как действовала бы, находясь в другом положении.

Ребёнка оставляла со спокойной душой, потому что у подъезда стояла машина с охраной. Еще одного охранника Ба и Лев Борисович, с радостью впустили в дом. Ну, как с радостью? Дронов настоял и немного надавил на стариков. Позже они согласились с этой необходимостью. Так безопаснее. И я с Сашей полностью согласна.

Мы прилетели в Германию, как на какой-то праздник. В аэропорту нас с широкой улыбкой на лице и шариками встречала Мари. Девушка сияла от счастья. Каравая разве что не хватало. Что-то не припоминаю, чтобы нас, вот так, кто-то встречал из заказчиков.

— Здравствуйте, Мари. — Говорит на немецком Дронов.

— Добрый день. Мы не ожидали вас сегодня увидеть. — Говорю я, пытаясь держать лицо, а не пылать от ревности. Вижу же, как она смотрит на Сашу. — По крайне мере, пока не заселимся в гостиницу.

— Здравствуйте! Как долетели? — Она ахает и распахивает широко голубые глаза, при этом невинно похлопывая ресницами. — Ах, вам не понадобится гостиница! Я живу в большом особняке и места хватит всем! Так же, — Смотрит на Дронова. — Мы сможем ближе познакомиться друг с другом.

— Она сказала… — Хотела перевести, но Саша перебил.

— Я понял, что она сказала. Что думаешь по этому поводу?

— Ну… Наверное Мари права? — Вопросительно смотрю на мужчину. Цель у меня стояла такая: «Сделай всё, чтобы он не понял, как сильно ты ревнуешь, Настя!» — Если хотим, чтобы она стала в дальнейшем партнёром, то нужно познакомиться лучше. После потери Тидермана, поддержка Мари нам нужна, как воздух.

И вот мы едем в дорогущей машине. Между мной и Дроновым огромный подлокотник, в то время как сама немка, изящно закинув ногу на ногу устроилась напротив Саши. Время от времени улыбаясь и подмигивая ему. Интересно, я одна чувствую себя неуютно и неловко?

Ехали мы, как мне показалось, вечность. Мари то и дело болтала, заставляя меня переводить Дронову. В какой-то момент, мне захотелось ей сказать, что я не обязана переводить вне рабочее время. Нет, ну а что? Контакт контактом, но наглеть не стоит. Она глазки строит, да шутит в пошлом контексте, а я переводи.

Наконец-то мы можем выйти из машины, и я поражаюсь масштабам ее дома. Особняк внушительных размеров. Екатерининский дворец обиженно плачет в сторонке.

— Вы живёте здесь одна? — Спрашиваю, смотря огромными глазами на строение из белого камня.

— Ну что вы, Анастасия? — Хихикнула Мари и посмотрела на меня, как на умалишённую дурочку. — Конечно же нет. Как бы я сама следила за таким гигантским домом?

— Я имею ввиду не персонал, а семью. — Поясняю. Тут и ежу понятно, что персонал в доме есть. Но она, видимо, решила меня как-то принизить и подколоть. Не в этот раз, душечка.

— Знаете, — Мило улыбается. — Я считаю, что родственники хороши до того времени, пока вы не живете вместе. Стоит съехаться и «Бам». — Девушка делает хлопок руками. — Вы съедите друг друга, как злые и голодные акулы.

Она может и была права, но согласиться я с ней могла только частично. С мамой отношения были гораздо лучше, пока жили вместе. Без меня она пошла куда-то не туда. С Ба мы стали только ближе. Нас сплотила бытовуха и не было войны за то, кто в доме хозяин. Только уважение и любовь.

Мне кажется, что выражение Мари, больше бы подошло для нас с Викой. Мы на расстоянии, стали понимать друг дуга, меньше ругаться, даже стали куда-то выходить вместе. Но только стоит съехаться, произойдёт тот самый хлопок со звуком «Бум», про который говорит немка.

— Фрида! — Крикнула Мари. И к нам тут же вышла низкорослая пухлая женщина, одетая в униформу. — Проводи, пожалуйста, Анастасию в западное крыло.

Женщина кивнула головой и принялась тут же подниматься по лестнице. Нахмурившись, смотрю на Мари.

— Прошу прощение, а у вас какие планы?

— Оу, а мы с Алексом пройдём в восточное крыло. Дело в том, что в остальных спальнях ремонт. Поэтому вам придётся жить в разных крыльях. Надеюсь, это не проблема для вас?

Быстро кидаю взгляд на Сашу, тот делает вид, как будто ничего не понимает. Лгун. Только и ждёт моей реакции. Неожиданно для себя самой, смотрю на домработницу.

— Фрида, подождите меня. — Хватаю в руки чемодан и бегу по лестнице.

— Куда чемодан схватила? — Из моих рук вырывают сумку. Дронов в момент оказывается рядом со мной. — Скажи этой Мари, что я провожу тебя и приду.

— Эм… Чемодан лёгкий, не стоит. Я справлюсь сама.

— Переводи. — Улыбается. — Тем более, я же должен знать, где тебя искать.

— Для каких целей, Дронов? — Чувствую, как слегка покрываюсь румянцем.

— Для разных, Настя. — Без стеснения отвечает он и выходит вперед к Фриде.

Комната оказывается просторной. Большие окна с плотными цветастыми шторами, большая кровать, ковёр и массивный шкаф. Вся мебель выполнена из дерева, именно поэтому в комнате стоит невероятный запах свежеспиленной древесины. Было в этом какое-то возвращение в прошлое. Словно попала лет на сто пятьдесят назад. И вот-вот во дворце состоится бал.

Я быстро разбираю небольшой чемодан и созваниваюсь с родными. Мама должна была приехать и пожить пару дней у нас, как делала это всегда, но этого так и не сделала. Интересно, почему. Набираю маму и с третьей попытки дозвониться, она всё же берёт трубку.

— До тебя не дозвонишься. — Говорю спокойно и дружелюбно. — Мы уже на месте, успели расположиться даже в комнатах. Бабушка сказала, что ты не приехала, почему?

— Привет. — Голос тихий и потухший. — Решила, что если не пускают на порог моего мужчину, то и я не буду там находиться.

— Ммм, даже так? — Не удивлена. Хоть убейте, но ожидала именно такого исхода. И вот тебе раз, они уже пытались зайти в квартиру. Какая красота.

— А как ты хотела? Я буду сидеть с твоим ребенком, пока ты где-то в разъездах? У меня своя семья есть, вообще-то, и обязанности. — Говорила она не своими словами. Так и видела трясущийся второй подбородок Дмитрия перед глазами.

— Вообще-то мой ребёнок — это твой внук. И я не отдыхаю, а работаю. И с каких пор мы перестали быть твоей семьёй?

— Мне не понравилось, как ты вчера говорила со мной о Диме. Ты должна уважать мой выбор и принимать. Он очень сильно любит меня.

— А твои синяки, это скорее всего, плоды вашей совместной любви. Правильно?

— Это порыв, который случается со всеми! Я сама виновата, что так произошло, понимаешь?

И я просто отключаю телефон. Слушать эту белиберду нет вообще никакого желания. Мне просто становится тошно от слов матери. Настолько ей прокрутили мозг через мясорубку. И ведь она, это не единичный случай. Сколько в мире таких же женщин, которых пытаются обвинить во всех смертных грехах, лишь бы себя обелить, а они и рады! Готовы соглашаться со всем, что только скажут.

Мама очень мягкотелая. Из нее можно вить веревки до бесконечности. Её легко подавить, подмять под себя, внушить, что она не права. Она раб себя же сомой. Да и быть жертвой в отношениях у нее не впервой.

Мой отец, как и, собственно, Дмитрий, был жестким абьюзером. Он унижал, смешивал с дерьмом, а мама, до самой его смерти, лишь облизывала грязь с подошвы мужчины. Я злилась, мы ругались, но толку не было никакого. Такое ощущение, что ей просто нравится страдать.

Я знаю свою мать. И именно поэтому влезать в их отношения не собираюсь. Не стану вытаскивать ее из дерьма, потому что она сама знает, что находится в нём. И оставаться в этом месиве — ее осознанное решение и выбор.

Такой она человек. До истязания души обожает вариться в котле. Хочет обжигаться — ее право. Хочет быть грушей для битья — ее выбор. Хочет замазывать вечные синяки и выслушивать какая она хреновая — ее решение.

Чуть позже мне пришло сообщение от Дронова.

«Через десять минут внизу. Срочно!»

Надеваю чуть свободные джинсы, футболку и кеды. Что такого могло произойти, что понадобилась срочность?

Не дожидаясь нужного времени, выхожу из комнаты. Плотно закрыв за собой дверь, чуть ли не бегу к лестнице, как вижу точно такого же ошалевшего Дронова. Саша мчится, как машина по гоночному треку, периодически оборачиваясь назад. Но увидев меня, выпрямился, лицо стало более спокойным, а вот шаг не сбавил. Решаем заговорить только тогда, когда оказываемся на улице.

— Что произошло? — Спрашиваю тихо.

— Здесь есть сад, не хочешь прогуляться?

Мы заходим в лабиринт из деревьев, где в центре стоит огромный фонтан и деревянные лавочки вокруг него. Около мест для отдыха, рассажены клумбами цветы. У обладательницы особняка отличный вкус. Мы садимся на одну из лавочек и, только лишь в этот момент, мышцы лица Дронова расслабляются.

— Она бесцеремонно зашла в мою комнату и говорила без умолку. Я пытался выпроводить, но Мари не понимала меня! Говорю: «-Мне нужно в туалет.». А она мне: «-Тебя проводить?». Я ее то понимаю, а ответить не могу. В общем, на английском сказал, что мне нужно идти и сбежал. — Саша говорил это с такими эмоциями, которых я от него никогда не видела. Его будто бы покусала Тонька и передала силу жестикуляции. — В общем, поселиться в ее доме, было очень плохим решением.

— Тебе же всегда нравилось женское внимание, что случилось сейчас? — Говорю с издёвкой.

— Мне нравится, но не тогда, когда внимание, так яро проявляют. Это больше отталкивает.

— Интересно, в остальных комнатах действительно идёт ремонт, или нет… — Говорю, заведомо зная ответ.

— Конечно нет. Дешёвый трюк. Возможно, прямо сейчас, госпожа Фрида устраивает декорации в тех самых комнатах.

— Но признай, Мари очень красивая девушка. — Воть хоть тресни, не знаю зачем говорю это. Хочется запихнуть в рот вонючие носки за оплошность.

— Не знаю. Не рассматривал её.

— Конечно. — Удивляюсь ответу, но в ту же секунду ухмыляюсь не веря.

— Правда. Не видел смысла оценивать красоту внешнюю, да и внутреннюю тоже. Потому что не собирался жить с ней. А если не собираешься жить с девушкой, зачем её узнавать? Может, только если ради секса, но там особо красивой быть не надо. Так, чисто для здоровья, да разошлись.

— И что ты ждёшь? — Искоса смотрю на него. — Что я тебе за такое поаплодирую? Это ещё хуже того, если бы ты влюблялся в каждую встречную.

— Зато честно. За последние три года, у меня точно не было серьезных отношений. — Мужчина замолкает, а затем с опаской смотрит на меня. — А у тебя?

— Были ли у меня серьезные отношения? — Печально смеюсь, смотря на свои кеды. — Как-то не до этого было. Беременность, ребенок…

— Юра. — Подхватывает Дронов, а я согласно киваю.

— Да… И Юра. — Повторяю. — Ведь пустили ко мне змею в самый подходящий момент. Они знали, что уязвима и мне нужна поддержка. Я же даже не замечала какой Юра на самом деле, до недавнего времени. Слепо верила, что так и должна зарождаться любовь. Тихим сапом, без эмоций и даже без влюбленности.

— Прости меня. — Голос Саши низкий, чуть хриплый. Поворачиваю голову к нему, а в глазах застыла боль. Мы так уничтожили друг друга и заодно себя добили, что нормальные бывшие, не сидели бы на лавке у фонтана. Адекватные люди бы просто ненавидели до конца жизни друг друга и никогда не встречались больше. А мы нет… Сидим, болтаем и в каждом из нас есть какая-то дохлая надежда на совместное будущее.

— Почему ты был против детей? — Спрашиваю, надеясь на ответ. Мужчина тяжело вздыхает и сглатывает накопившуюся слюну.

— Дело в том… — Начинает он, а его прерывает тот самый раздражающий медовый голосок.

— Вот вы где! — Щебечет немка. — Как вам мой сад? Я вас искала, чтобы предложить не терять время и съездить на участок прямо сейчас. Согласны?

Вот так, правда улетела от меня одним взмахом крыла. Одно радовало, раньше закончим, больше времени останется на разговор. В следующий раз уедем подальше от особняка Мари. А лучше обратно в Россию. Желательно предварительно запретить вылет немке, чтобы она наверняка не смогла влезть в чужой диалог.